Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 17)
— Поехали, — заявляет он.
Тон такой, будто это он тут главный.
Всё же Виктории, его матери, стоило настоять на том, чтобы он полетел вместе с ней в Прагу, но нет. Она скинула этого капризного и упрямого мальчишку на меня, будто чувствовала, что в моей жизни появится Надежда, которую я бы мог сегодня оприходовать со всех сторон.
— Куда? — я приподнимаю бровь.
— К этой твоей Ромашкиной.
Я смотрю на пакет. Потом на сына. Потом опять на пакет.
— Слушай, — говорю я устало. — Мы можем поехать в любой узбекский ресторан. Сядем, поедим, как люди, без лишних пожаров.
Слава щурится сильнее и наклоняется ко мне через стол.
— Во-первых, — чеканит он, — мне скучно. Во-вторых, я хочу домашний плов. — Он морщит нос. — А в-третьих…
Он замолкает. Смотрит на меня в упор, и я вижу в его глазах огонь, который ему достался от меня. Славику в будущем женщины будут кричать: «Ты невозможен!».
— А в-третьих? — переспрашиваю я.
— Тебя разве всё это не бесит? — он криво усмехается. — Что тебя эта твоя Ромашкина взяла и кинула сейчас?
Я смотрю на разводы копоти на потолке.
— Или ты не знаешь, где она живёт?
— Узнать-то могу, — задумчиво продолжаю рассматривать потолок, — в личном деле есть вся информация. Только вот… — перевожу взгляд на сына, — я не могу решить насколько я хочу этот ферганский плов.
И тут на столе вибрирует телефон. На экране высвечивается “Ромашка”. Я принимаю звонок и слышу:
— Юля, этот дядя босс самодовольный индюк, который не заслужил ни твоих волосатых сосисок, ни моего плова! Хочет плов, пусть сам его готовит! Или пусть жрёт его в ресторане!
— Кушает, — тихо говорит Юля, почти шепотом, — жрать это плохое слово, бабуля. Ты сама мне так говорила.
— Да только вот дядя босс не заслужил ни одного хорошего слова! Он привык получать от женщин всё, что она захочет, но не на ту напал!
— Бабуля, но он же твой жених…
— Юля!
Затем Ромашкина замолкает и через секунду тихо спрашивает:
— Где мой телефон, Юля?
— У меня. Я его опять у тебя украла.
— Юля… — долгая пауза, — о, нет…
Связь обрывается, и я поднимаю взгляд на Славу:
— Сынок, запомни одну вещь. Мы из той породы мужиков, которые всегда получаю то, что хотят, — я медленно поднимаюсь, — а сейчас…
— Сейчас мы хотим пожра… покушать ферганский плов, — глаза Славика вспыхивают азартом.
Глава 21. Жених приехал!
Глава 21. Жених приехал!
— Юля, — Лена хмурится, — немедленно одевайся и поехали домой. Я устала и уже очень поздно.
Хочу предложить Лене, чтобы она оставила внучку на ночь у меня, но боюсь, что нарвусь на лекцию о том, что здесь она мама, а я всего лишь бабушка и тому подобное. Иногда она остро ревнует Юлю ко мне.
Юля сидит на диване, поджав под себя ноги в смешных носках с лягушатами. Рядом с ней дремлет Маня, которая одним приоткрытым глазом внимательно следит за Леной.
Когда Лена делает шаг в сторону дивана, Маня начинает тихо и низко урчать с предостережением. Она не подпустит её к любимой девочке Юле. Она чувствует нежелание моей внучкиуходить.
Я сижу на подлокотнике дивана и смотрю на своё надутое сокровище.
— Юля, милая, — говорю как можно мягче, заглядывая в её серо-зеленые глаза, — никто в гости не придёт, уже поздно. Тебе надо возвращаться с мамой домой, к папе.
— Придёт, — Юля упрямо вскидывает маленький аккуратный подбородок и щурится. — Я же позвала его в гости. А мне, бабуля, никто и никогда не отказывает.
Сама внутренне содрогаюсь от мысли, что Руслан Александрович решит заявиться ко мне. Надеюсь, он всё же понимает, что заявляться к подчинённой за пловом — это глупо и неэтично. Это полный абсурд!
— Юля, милая, — я касаюсь её левой растрепавшейся косички. — Тебя папа ждёт.
— Я ему позвоню и скажу, что не могу прийти. Он меня поймёт.
Лена в дверях гостиной растерянно смотрит на меня. На ней элегантное чёрное платье в пол, волосы уложены в гладкий пучок, на губах строгая бежевая помада.
Она вернулась с благотворительного ужина десять минут назад.
— Какой ещё жених? — голос Лены звучит напряжённо.
Я устало оглядываюсь на дочь через плечо и тяжело вздыхаю:
— У нашей Юли новый прикол. Теперь она хочет срочно найти мне жениха. Вот и всё.
В глазах Лены проскальзывает облегчение. Она всё ещё не теряет надежду, что мы с её отцом можем сойтись обратно.
Она переводит строгий взгляд на Юлю:
— Доча, я сейчас начну ругаться, а потом всё расскажу папе, как ты капризничала.
— Ну и рассказывай, — Юля закидывает косички за плечи и фыркает. — Я не боюсь.
— Юля... — начинаю я, но не договариваю.
Потому что в дверь кто-то громко, нагло и настойчиво стучит.
Бум. Бум. Бум.
Три удара. Тяжёлых, уверенных, не терпящих возражений. Вот, чёрт!
Маня моментально просыпается. Её сонная расслабленность исчезает, сменяясь настороженным любопытством. Она приподнимается, навострив уши.
Юля разворачивает ко мне своё круглое личико, и в её глазах разгорается неподдельный детский восторг.
— Твой жених приехал! — взвизгивает она и ловко соскальзывает с дивана. — Приехал!
Маня срывается следом. Белый пушистый хвост взметается вверх.
— Юля! — я торопливо вскакиваю, но она уже просачивается между Леной и дверным косяком.
Лена что-то растерянно говорит, но я не слышу, потому что у меня резко поднимается давление, а сердцебиение учащается.
Я вылетаю в коридор и вижу, как Юля, встав на цыпочки, проворачивает защёлку. Металлический язычок со щелчком уходит в дверь. Затем она двумя руками с усилием давит на ручку , и дверь распахивается...
И мы с Леной замираем.
На пороге моей квартиры стоит мой босс Руслан Александрович Коршунов.
Высокий и плечистый. Невероятно мрачный и грозный, будто он не за пловом пришёл, а явился выбивать из меня многомиллионные долги.
В руке у него белый пластиковый пакет, в котором я угадываею очертания моркови и чеснока.
На нем надета черная рубашка навыпуск, рукава закатаны до локтей, открывая смуглые предплечья с седыми волосами.