Арина Алексанова – Нежная малышка для Злодея (страница 14)

Прошло два месяца с того дня, как я стала Людмилой Терлеевой.

И я была несказанно счастлива. Руслан проявлял заботу и внимание, не давая мне не единого повода пожалеть о своем решении. А ночи наши были полны страсти и нежности. Руслан потихоньку начал раскрывать мне свою сущность. Я поняла, что в душе он так же раним, как и остальные люди. В этом мужчине не было коварства и агрессии. Все, что он делал, были лишь попытки защитить себя, свою честь и достоинство. Теперь, он защищал меня. Руслан стал моей броней, моей опорой. Глядя в его глаза, я не чувствовала страха перед внешним миром, полным угроз. И это еще больше наполняло мое сердце любовью к нему.

Сегодня я собиралась на кладбище к матери. Я редко говорила о ней, потому что любое воспоминание было для меня мои личным сокровищем. Словно я боялась, что если поделюсь им с кем-то, его украдут из моей памяти, и я больше никогда не вспомню, какой она была.

Мама скончалась, когда мне было пять лет. Неоперабельный рак мозга. Перед смертью она очень страдала. Таблетки и уколы уже не могли унять той боли, что терзала ее тело. Она медленно сгорала. А мы с отцом могли лишь безучастно наблюдать за ее агонией, мучаясь чувством вины. После ее смерти отец замкнулся. Возможно, он охладел и ко мне. Иначе, как можно объяснить тот факт, что он превратился в монстра. Я где-то слышала одну фразу: «Если мужчина любит женщину, он любит и ее ребенка, даже если тот не родной. А если мужчина не любит женщину, то и свой родной ребенок от нее, ему не нужен.» Не знаю, насколько эти слова являются истиной, но в моем случае, они на сто процентов отражают горькую правду. Мой родной отец заморозил свои чувства ко мне, словно их никогда и не было.

— Мне поехать с тобой? — я очнулась от своих мыслей и посмотрела на Руслана. Мужчина облокотился о дверной косяк, внимательно наблюдая за мной.

— Нет, не стоит.

— Но я бы хотел почтить память твоей матери, — возразил он.

— Знаю. Но мне очень нужно остаться с ней наедине, понимаешь? Моя душа очень этого просит.

Я надеялась, что Руслан поймет мое состояние, и он, ко моему облегчению, кивнул, уважая мое решение.

— В следующий раз мы обязательно поедем вместе, — добавила я.

— Хорошо, малышка. Но с тобой сегодня будет охрана. И это не обсуждается.

Я кивнула. Семейная жизнь это компромиссы. Без них никуда.

Несмотря на то, что в последнее время устаканился мир, снаружи особняка Терлеева по-прежнему было небезопасно. Шаткое состояние между бандитскими группировками могло в любой момент превратиться в кровавую бойню. Руслан все время был настороже и не отпускал меня без сопровождения.

Я приехала на кладбище и без труда нашла могилу матери. Не заметить место захоронения было бы сложно. Отец постарался на славу. Престижный участок, массивная надгробная плита из гранита, кованая высокая резная оградка. На могиле огромное количество живых цветов, которые, по приказу отца, обновлялись каждые две недели.

Но меня, тут, ждал неприятный сюрприз. У памятника матери стоял мужчина. Его голова была опущена. Человек выглядел изнеможденным и бледным.

Я подошла к оградке и узнала в этом мужчине своего отца.

Не сдержав своего удивления, я охнула, не успев прикрыть рот ладонью. Отец встрепенулся и посмотрел на меня. Сквозь пелену непролитых слез, он не сразу узнал меня.

— Мила? Ты? — его голос дрогнул. Он протянул ко мне руку, но тут же опустил ее вниз. Его плечи поникли, на лбу пролегли морщины. Когда он успел так постареть?

— Здравствуй, — произнесла я. Возникла пауза. Я не знала, что сказать человеку, который стал мне, как чужой. Отец тоже молчал, удрученный и печальный. Я видела, как он отводит от меня взгляд, и не могла понять причины: ему мерзко или…стыдно?

— Мила…я…

В эту секунду, когда отец заговорил, я ощутила легкое головокружение и поднесла пальцы к вискам.

— Что с тобой? Ты неважно выглядишь, — произнес отец.

«Ты тоже не блещешь красотой!» — ответ, полный сарказма, не успел вылететь у меня изо рта, как я, вдруг, начала медленно оседать на землю. Сквозь пелену тумана я увидела встревоженное лицо отца, который бросился ко мне, чтобы поймать мое ослабевшее тело. Больше я ничего не увидела, так как мои глаза полностью закрылись, и я растворилась в забвении.

Глава 19

Открываю глаза и вижу над собой белый потолок. Это не к добру. Пытаюсь приподняться, но чьи—то сильные две пары рук укладывают меня обратно.

— Лежи! Тебе нельзя вставать!

— Мила, я чуть с ума не сошел, когда мне позвонили!

Громкие голоса бьют по моим перепонкам. Я с трудом разлепляю глаза и фокусирую внимание на людях, что меня окружают.

С правой стороны стоит мой муж — Руслан Терлеев, а с левой стороны — мой отец. У обоих испуганный вид. Я кручу головой, переводя свое внимание с одного на другого.

— Что произошло?

— Мне бы и самому хотелось знать. Тебя этот человек, — Руслан с отвращением в голосе ткнул на моего отца пальцем, — довел до такого состояния?

— В сотый раз тебе отвечаю: она упала без причины. Мы не успели даже пообщаться! — выкрикнул отец. От негодования он даже не снизил тон разговора.

— Мужчины, тише, угомонитесь, — в палату вошел доктор. — Пришли результаты анализов.

— Что с ней? Надеюсь, это не рак? Я не переживу это во второй раз! — Потапов поднял голову к небу и зажмурился.

— Тебе же все равно на меня, — не выдержала я. — Разве не так? Зачем эти прилюдные громкие фразы, от которых тошно⁉

— Мила, мне не все равно на тебя, — отец вздохнул и посмотрел на Руслана. — Ну же! Читай скорее! Что там написано?

— Я не могу понять, — пробубнил Терлеев. — Мила…беременна?

— Да, — с улыбкой подтвердил врач. — Примите мои поздравления!

— Я — беременна? — на автомате повторила я.

— Она беременна? — в унисон со мной спросил отец.

— Господа. Людмила Потапова ждет ребенка, — еще раз, четко, произнес врач. — Оставляю вас всех переваривать эту новость, а меня ждут другие пациенты, — с этими словами он ушел.

— Беременна, — отец плюхнулся на стул, уставившись стеклянными глазами на стену.

— Малышка! — Руслан первым пришел в себя. — Я невероятно счастлив. Это лучший подарок, который я мог себе представить. Я жутко волнуюсь, так как не знаю, что это такое быть отцом, но я точно не буду таким, как твой, — мужчина покосился на человека, сидевшего по левую сторону от меня.

Потом Руслан взял меня за руку и сжал мои пальцы.

— Я люблю тебя, — мужчина наклонился и, с трепетом, поцеловал каждый из них.

— И я тебя люблю, — нежно ответила я.

Мой отец, наблюдавший за этим действием, вдруг, произнес.

— Я тоже надеюсь, что ты не станешь таким, как я, — эти слова были обращены Руслану. А мне он сказал следующее, — поздравляю с этой новостью, дочка. Я желаю тебе стать такой же прекрасной матерью, какой была твоя мама.

— Не смей даже разговаривать с моей женой! — прорычал Руслан. — У тебя нет такого права. И, вообще, скажи спасибо, что я не выгнал тебя из палаты! Узнал результаты? Теперь проваливай!

— Подожди, — остановила я Руслана.

— Мила! С этим человеком не стоит разговаривать. Он не заслуживает твоего прощения.

— Я не собираюсь его прощать. Просто хотела поговорить.

Отец сел на мою кровать, чтобы стать ко мне ближе.

— Мила, прости меня за все. После смерти моей жены и твоей матери я словно съехал с катушек. Ты так похожа на нее! Ты росла и дублировала ее своей внешностью. Я уж не говорю про характер. Мила, ты даже не можешь себе представить, как мне было тяжело! Видеть тебя каждый день и знать, что ты — не она.

— Мила — твоя дочь. Твоя кровь и плоть! Ты должен был радоваться, что у тебя остался кусочек души и сердца человека, которого ты безумно любил. Ты должен был отдать дочери всего себя! А ты думал лишь о себе, о том, как тебе тяжело, и о том, как тебе плохо. А ты задумывался хоть на миг, каково Миле⁇ В тот день она потеряла не только мать, она потеряла и отца. Но она продолжала верить, что ты самый лучший, самый замечательный. Она защищала тебя передо мной. Она любила тебя!

Мой отец совсем поник. На его лице была скорбь, словно он только сейчас осознал все положение вещей.

— Мне жаль, — выдавил он. — Безумно жаль. Я еще могу это исправить?

— Ты — подонок и негодяй. Здесь нечего исправлять.

— Руслан, — перебила я мужа. — Не горячись, пожалуйста.

Я чувствовала, как болит мое сердце от отцовских слов. Но я не могла не дать ему шанс на искупление. Ведь этого достоин каждый, кто раскаивается и сожалеет.

— Папа, дай мне свою руку.

Отец выставил вперед ладонь, не понимая, что я от него хочу.

А я приложила его руку к своему животу.

— Срок маленький. Вряд ли ты что-то почувствуешь. Но я хочу, чтобы этот малыш, твой внук или внучка, знал, что у него есть дедушка, который будет его любить и оберегать. Ведь так, папа? — я с надеждой в голосе ждала ответа от человека, который, до недавнего времени, был для меня главным мужчиной в моей жизни.

— Да, это так, — произнес отец, и я увидела, как по его щеке скатилась одинокая слеза. Последний раз он плакал лишь на похоронах матери.