Арина Александер – Запрещенные друг другу (страница 56)
«Да нет, всё хорошо. Мне нравится любоваться тобой на своей кухне».
— Давай, загадывай желание! — очнулась Юля, подпалив зажигалкой свечу.
— Прямо сейчас? — насмешливо выгнул бровь, не отрывая глаз от соблазнительной груди.
— Угу.
— Ладно. Такая последовательность мне тоже нравится.
Юля преподнесла к губам горячую чашку и сделала небольшой глоток, наблюдая за наклонившимся к пирогу мужчиной. Он игриво подмигнул, сопровождая сей процесс своей фирменной плутовской улыбкой и с легкостью задул огонёк. Так и подмывало спросить, что он там загадал, но стоило заглянуть в полыхающие жаром глаза, как все вопросы отпали сами собой.
— Спасибо, Юль, — принял отрезанный ею кусочек, продолжая улыбаться.
— На здоровье, — взяла и себе порцию, не зная, куда пристроить бегающий взгляд.
Вал в один присест проглотил свою часть пирога и, поднявшись, обогнул продолговатый стол, став позади Юлиной спины.
— По-нормальному хочется, да, Юляш? Чтобы не как зверье безголовое, у которого только одно на уме, а по-человечески: с чаем, с посиделками на кухне, словно всю жизнь так делали.
Она замерла при его приближении, словно кролик перед удавом и громко сглотнула. Прохладные ладони тут же наполнились жаром, вызывая на кончиках пальцев легкое покалывание. Он ещё даже не притронулся к ней, просто стоял сзади и обволакивал её голые плечи низкой вибрацией голоса, а у неё уже потяжелела грудь, налившись приятной тяжестью, и призывно затвердели соски, умоляя поскорее оказаться на воле.
— Хочется, — прижалась к крепкой груди спиной, отставив горячую чашку как можно дальше. — И по-нормальному, и по-звериному. С тобой по-разному хочется, — переплела свои пальцы с его, чувствуя, как по венам разливается огонь. — Чтобы не таиться, а в открытую. Чтобы всё-всё у нас было…
— Это хорошо, что хочешь по-разному, — прошептал, наклонившись к её уху Вал. И так горячо и мокро стало между ног от обжигающего висок дыхания, от губ, разместившихся в миллиметре от неё, что пришлось прикусить щеку.
— Ва-а-ал… — захмелела, покачнувшись на стуле. Словно и она, и не она в одночасье. Он специально касался её, приручая к себе и своим ласкам, потому что чувствовал, видел, как она волновалась, сдерживалась, хватаясь руками за края столешницы. Но когда сильные руки приспустили её топ на талию, освобождая из плена томившуюся в ожидании грудь, из её горла вырвался стон облегчения. Господи, как же сильно она его хотела. Можно рехнуться, насколько сильно.
Вал прижал её к себе и просунул руку под пояс джинсов, чувствуя под ладонью атласную ткань трусиков. Он сам их снимет. Он вообще её сам всю разденет.
— Расслабься, — поцеловал нежную шею, поглаживая пальцами гладко выбритый лобок, — вот увидишь, всё будет хорошо, — задышал жаром, завибрировав с ней в унисон. — Только не закрывайся от меня, хорошо?
Как поднимались в спальню — смутно помнил. Он вообще той ночью пребывал в неком дурмане. Отрезвляли лишь граничащие с болью укусы, острота ощущений, яростное скольжение языков и томительная, лишающая воздуха прелюдия.
Себя Вал знал. Знал, на что способен, знал порог своей чувствительности и выносливости. Знал свою любимую позу. Больше всего нравилось, когда он снизу. Когда скачут на нем, насаживаясь на всю длину члена, а он пожирает застывшие на лицах эмоции, впитывает их в себя, словно энергетический вампир и тонет в зажженных безумием глазах.
А Юльку он не знал. Чувствовать — чувствовал, а вот что ей нравится и как именно нравится — понятия не имел. Ясный пень, что всем женщинам нравится, когда мужик не просто лижет писю, но ещё и умеет доставить удовольствие. Конечно, практически всем импонирует прелюдия, когда разогреваешь и себя и партнера по максимуму. Но блдь…
Вот тут Дударев сделал глубокий вдох и, припав губами к оголенному женскому плечу, сильно зажмурился.
Но как быть, когда шалеешь от одного её голоса? Когда в трусах не каменный стояк, а нечто похуже? Когда в голове только одно: трахнуть как можно жестче?
Даже слов таких не существовало, чтобы описать степень его возбуждения.
Лишь на долю секунды вернул себе человеческий облик, наблюдая с любопытством за Юлиной реакцией на полностью прозрачную ванную комнату. Практически у всех, кто побывал в его спальне, даже у самых прожженных мадам, сия диковинка по началу вызывала легкий ступор, но Анатольевна, скользнув мимолетным взглядом по прозрачному стеклу, лишь призывно облизала пухлые, искусанные им же губы, и подняла большой палец вверх, продемонстрировав высшую степень одобрения. Эта раскрепощенность сорвала в нем тормоза, подтолкнула к ней на высокой скорости и швырнула со всей дури в бездну. Неразрушающую и губительную. Отнюдь. А настолько глубокую в своем наслаждении, что лиши его сейчас её присутствия — сдох бы на месте от остановки сердца.
— Ты же сама пришла, — напомнил, оттесняя её к огромной кровати. Потом мягко надавил на плечи, заставляя опуститься на покрывало.
— Сама… — согласилась тихо Юля и послушно приподняла бедра, наблюдая затуманенным взором за его движениями. Хотела, было, помочь, чтобы ускорить и без того мучительный процесс, но Вал не позволил, шлепнув в полсилы по её пальцам. Сам снял топ, потом джинсы, ловко расстегнув тугую пуговицу и опустившись перед ней на корточки, потянулся к бесшовному краю белоснежных трусиков, эротично прокладывая дорожку из влажных поцелуев вдоль внутренней стороны бедёр.
— Смотри, чтобы не пожалела потом, — прохрипел, едва сдерживаяcь при виде открывшейся картины. Ладно он, с ним и так всё ясно, но она… Пускай знает — возврата назад не будет. Сегодня он затрахает её до потери пульса и пускай только попробует после этого заявить, что это было ошибкой. С ним такие номера не проходят. Или она с ним до конца, или… он с неё живым не слезет.
— Не боись, не пожалею, — призывно раздвинула шикарные, без единого изъяна ноги и игриво облизала ставшие вдруг сухими губы, выставляя напоказ шаловливый язычок. С Валом хотелось быть именно такой: дерзкой, шальной, раскрепощенной. Не хотелось вдарить лицом в грязь, демонстрируя свои приобретенные с недавнего времени страхи и неуверенность. Созерцая в потемневших глазах откровенное безумие — и сама превращалась в ненасытную, похотливую кошку. Чем больше восторга считывала с его лица, тем больше верила в свою неотразимость.
С ним она была настоящей.
Но какие же это пытки — не иметь возможности ответить тем же. Вал словно играл с ней в игру, следуя только ему одному известным правилам. Её полностью раздели, изучили каждую впадинку и родинку, не позволяя прикоснуться к себе в ответ. А ей так хотелось почувствовать его тело, чтобы прикоснуться грудью к груди, обвить ногами его бедра и никогда не отпускать.
— Подожди, Юляш, — перехватил Вал потянувшиеся к нему руки, опрокидывая податливое тело на лопатки. — Ещё успеешь. Сначала дай насладиться тобой.
И не успела она открыть рот, собираясь возразить, как тут же крупно вздрогнула, почувствовав между ног не пальцы, нет, а умелый, бойкий и такой горячий… язык…
Сказать, что она едва не умерла — ничего не сказать. Если бы не вцепилась пальцами в бархатное покрывало — провалилась бы в обморок, настолько острыми и яркими были подаренные им ощущения. Всеми силами старалась удержаться на плаву шаткой реальности, искоренив из подсознания воспоминание о муже.
Прочь вспыхнувшие муки совести! Им не место в этой комнате. Прочь всех прошедших через эту постель пигалиц — сейчас она главенствовала над всеми. Сейчас она содрогалась в подступающих судорогах оргазма, растворяясь в сладком скольжении языка. Это её клитор пульсировал болезненным напряжением, грозясь взорваться в любую минуту, и это именно её хотели больше всего на свете.
Вал чувствовал все оттенки её наслаждения. Слышал, как оборвалось её дыхание, выгнув к нему навстречу желанное тело. Забилось оно, заметалось в его руках, почему-то умоляя дать ей немного времени.
"Глупая… Да кто ж мешает такому действию?"
Что может быть прекрасней за одурманенный взгляд и вибрирующую оргазмическую дрожь, затопившую каждую клеточку любимой? Да его самого штормило от её наслаждения, пускай кончает, ему не жаль. Наоборот. От созерцания её эйфории у него самого от перевозбуждения чуть не повалил дым из ушей. Это же кайф. Чистый. Неподдельный. А Юля в его проявлении — смертельная доза. Пока она содрогалась, судорожно хватая ртом воздух, Вал понял одну вещь — все его знания о женском оргазме и рядом не стояли с реакцией Осинской. Так, как кончала она — никто не кончал. И это, стоило заметить, настолько прочно засело в его подкорке, что неизвестно когда и выветрится.
Сорвав с себя одежду, он рухнул на край кровати и, подхватив выровнявшую дыхание Юлю, подтянул к себе.
— Иди ко мне, — прошептал, сдерживаясь из последних сил.
Юля послушно поддалась и, приподнявшись над крупной головкой, обняла Вала за шею. Только и успела увидеть, что член у него далеко немаленьких размеров. Не то, чтобы это открытие её шокировало (у Глеба был не меньше), просто он был намного мощнее. Конечно, с его-то ростом — это нормальная пропорциональная закономерность, но всё же…