Арина Александер – Полюс моего притяжения (страница 2)

- Что? Всё так плохо? – я старалась поддерживать разговор и параллельно запоминать  расположение классов, учительской, спортзала и в конце – столовой. В нос сразу ударил запах свежей выпечки, и в животе громко заурчало.

От Веры не укрылся сей оглушающий звук, и заговорщицки подмигнув, она потащила меня прямо к витрине с булочками:

- Давай позавтракаем и я тебе всё расскажу.

Отказываться было сущим безумием.

Я уплетала ватрушку с творогом, обжигала язык свежо сваренным компотом  и внимательно слушала о новом рабочем месте. Оказывается, когда ещё только шли разговоры о моей трудоустройстве сюда, меня уже тогда определили классным руководителем в 10-А, который славился своей бесконтрольностью среди учителей.

- Тебе что, Калашникова не говорила? – Вера не отставала от меня и заканчивала поедать вторую плюшку.

- Она обмолвилась об этом, но не уточнила, о каком классе шла речь, – теперь я понимала, почему за  меня без лишних предисловий ухватились с руками и ногами.

- Только смотри, не выдай меня раньше времени. Я просто предупредила тебя. Да ты и сама в скором времени поймешь, что детки там не промах. – Вера продолжала откровенничать, словно мы были знакомы пару лет. – Но школа у нас зачётная по сравнению с другими, имеет отличные показатели среди успеваемости, лидирует среди остальных городских гимназий. - Вера сделала пару глотков компота и продолжила: – В каждом классе есть местные мажористые выскочки, иногда проскакивают дети из неблагополучных семей. Но таких очень мало, в основном они отсеиваются на первых годах обучения.

- А в моем классе есть такие «классовые неравенства»? – мне стало интересно, с кем я сойдусь в неравном бою.

- Есть. Вот по этому он и считается проблемным. В нем намешалось всех понемножку. И если раньше на них ещё была управа, то теперь, став совершеннолетними, они плевать на всех хотели с высокой колокольни. А мы что? Не выгоним же. Это ударит по престижу школы. Остается ожидать того дня, когда за ними закроются двери, и они выпорхнут в самостоятельную жизнь.

Да-а-а, приехали. Я, наивная, думала, что здесь будет по-другому, а на деле – всё одно и то же.

Через два часа я вместе с Павловной маршировала к её дому.

Она действительно проживала не далеко от школы и, потратив на путь всего полчаса, я радовалась такой удаче, как не тратиться на проезд.

По пути моя хозяйка распылялась о том, что после смерти мужа затосковала и чтобы не сойти с ума от одиночества стала практиковаться в сдаче комнат для практикантов и несемейных учителей.

- Мне тебя сам Бог послал, - продолжала она. – Последняя девушка, жившая со мной, съехала перед Новым Годом, вышла замуж. Я в буквальном смысле чокалась в пустующем доме, а я люблю, когда вокруг меня движение, молодость, страсти. Вот увидишь, мы с тобой поладим. Я со всеми нахожу общий язык…

Я слушала её болтовню в пол уха и  рассматривала дома местных толстосумов, мимо которых мы проходили. Да ну на фиг?! Только пускай не говорит, что живет в одном из таких коттеджей?

Конечно, меня ожидал облом – пропетляв по Рублёвке местного масштаба, она свернула  в небольшой  проулок, состоявший из десяти самых обыкновенных кирпичных домов.

- ... мы всеми силами отстаиваем свою территорию, -  Шурочкин голос вывел меня из задумчивости. – А они, прихлебатели, уже который год посягаются на наши земельные участки. Видишь, какие домины отгрохали? Пускай не рассказывают, что честным трудом. Ага? Я хорошо знаю всю их подноготную, не зря воюю на передовой, и сказала, что пока жива, не видать им моей земли как своих ушей.

Она остановилась возле дома с белого кирпича, увитого виноградными лозами и, открыв калитку, пропустила меня во двор:

- Моя скромная обитель. Проходи, не стесняйся. Сейчас я поставлю чайник и покажу твою комнату.

Я осмотрелась. Дом выглядел опрятным и добротным. Везде чувствовалась хозяйская рука. В нем было столько окон, что казалось, вся мебель стоит под открытым небом. Светло. Ярко. Просторно.

Моя комната мне приглянулась с первого взгляда.

- Раньше тут был кабинет мужа, - Шура с любовью прошлась пальцами по резному шкафу, книжным полкам и креслу-качалке. – Он любил, когда в доме много дневного света.

- Мне нравиться. Скажите, а окно открывается? – я потрогала раму.

- Конечно. Правда, ещё прохладно. А вот с мая месяца тут такая красота, закачаешься. Через него к моей бывшей квартирантке женихи табунами похаживали.

Окно и правда было огромных размеров, через такое можно запросто протиснуться втроем.

Я продолжила осмотр своих владений: у дальней стены ютился старый диван, у противоположной стены висело прямоугольное зеркало в мой рост, к окну был приставлен письменный стол и удобное кресло.

- С диваном осторожно, - напутствовала Шура, -  пережил многое. А так… можешь тут делать перестановку, как душе угодно. Я не против. На счёт готовки: вся посуда в твоем распоряжении. Ванная комната по коридору справа. Короче говоря, обживайся, не стесняйся. Чай готов. Я обратно в школу, скоро вернусь. Тогда и познакомимся по лучше.

Она ушла, а я осталась среди чужих стен и расслаблено перевела дыхание:

- Ну, здравствуй, мое новое жилище.

Первым делом достала спортивный костюм, переоделась и принялась за распихивание вещей по полкам. Их у меня было не так и много, но кое-что всё же имелось. В основном это была одежда, постельное белье, некоторые косметические и пишущее  принадлежности, ноутбук и сборник стихов любимого поэта.

Меня всё устраивало, так что перестановку делать не стала. Кто я такая, чтобы хозяйничать в чужом доме, который гостеприимно раскрыл свои двери?

Стоило задумать о еде. Не мешало бы пройтись в магазин.

Накинув безрукавку и закрыв за собой дверь запасными ключами, я направилась на экскурсию.

В проулке было пустынно. Не у кого и дорогу спросить в магазин или супермаркет. Пришлось действовать чисто интуитивно и двигаться вдоль оживленной дороги. Получалось, что проулок был скрыт за высокими коттеджами и к нему не так доносились звуки шумного города. Казалось, что находишься в каком-то селе, где везде цветут деревья, одуванчики и слышны звонкие птичьи трели.

Я направилась в противоположную сторону от виднеющейся вдалеке школы. Машины проносились совсем близко от меня. Тротуары были настолько узкими, что они скорее отсутствовали. За высоки кирпичными или коваными заборами ютились красивые двух-трех этажные дома, и на фоне них, наша улочка смотрелась убого.

Всё-таки мои поиски увенчались успехом, и уже через двадцать минут я выходила с продуктового магазина, полностью загруженная  покупками.

Выглянувшее из-за серых туч солнышко слегка припекало. Зря я одела безрукавку. Назад было идти не так весело. Дешевые пакеты своими ручками врезались в пальцы и были готовы вот-вот порваться. Назад я уже не шла, а практически бежала.

Свернув в проулок я заметила на огромном плоском камне у обочины девочку. Она играла с маленьким щенком, который стремился удрать на проезжую часть.

Подняв на меня свое испачканное лицо, она весело улыбнулась и покрепче сжала пухленькое кудлатое тельце. Мне захотелось с ней познакомиться и угостить конфеткой.

- Привет, солнышко. Ты что здесь делаешь сама, без родителей?

Я присела рядом, окинув взглядом её растрепанные русые локоны и карие глазки и  протянула угощенье.

- А мама занята, у неё в гостях один дядя. Она мне сказала погулять и не мешать. Вот я и жду, когда он уйдет.

Девочка взяла шоколадный батончик и сразу принялась за него, ничуть не беспокоясь, что руки в грязи. Меня покоробило от её заявления. Разве можно оставлять ребёнка без присмотра, когда неподалеку оживленная магистраль? Ужас.

- Спасибо! – она улыбнулась, и я невольно залюбовалась ямочками на её щеках. – А ты кто такая? Я тебя раньше здесь не видела?

- Я Катя. Буду жить с тобой по соседству. А тебя как зовут?

- Полинка. Смотри, какой у меня щенок? Это мой друг, мне его брат подарил. Я назвала её  Бонита. Тебе нравиться?

Я к животным отношусь ровно, но Бонита действительно была прикольной, так что я не удержалась и почесала её за ухом.

- Очень. Она прекрасна. А почему ты не в садике?

- Так я не хожу в него. Мама сказала, что нет денег на его оплату. – Полина доела сладость и облизала пальчики. – Мне Леня тоже иногда приносит такие батончики.

- Леня это…

- …мой старший брат.

Ясно… Я продолжала наблюдать за девочкой и чувствовала, как сердце начинало сжиматься от жалости. Что она видит в своей жизни? Мне хорошо были знакомы такие семьи. Всё мое детство прошло возле таких девочек и мальчиков.

- И где твой брат?

- Он в школе. Во-о-н в той, – и она махнула испачканной рукой в сторону гимназии. – Я тоже хочу там учиться. А мама злиться, говорит, меня не возьмут. Это брату повезло. Ты знаешь, какой он умный? Его там держат только из-за этого. Ой… Бонита, стой!.. – завизжала Полина и бросилась вслед за убегающем щенком, который несся в сторону проезжей части. – Стой!!!

Я вскочила с камня, бросив пакеты, и помчалась за девочкой:

- Поля, стой, я сама…  - я схватила её за руку и рванула на себя заставляя попятится назад. – Там опасно.

Не смотря на короткие ножки, Бонита неслась очень быстро. Глупое животное… Я руководствовалась только одной мыслью – спасти живое  существо и совсем не задумывалась о собственной безопасности.