Арина Александер – Мое чужое сердце (страница 83)

Мажара, державший и себя и девушку на расстоянии от Гончарова ехидно скалился, прекрасно осознавая, что фура пустая и что именно сейчас, стоит Шамровскому пареньку потянуть на себя засов как его люди, спрятанные за бетонными, полуразрушенными стенами запросто разделаются с этой тройкой. Единственное, чего он никак не мог предположить, так это того, что машина внутри с сюрпризом и что стоит открыть прицеп, как произойдет взрыв. А вот этого уже нельзя допустить с учётом сложившихся обстоятельств.

Словно в замедленной съемке Стася увидела, как Влад поднял вверх свой пистолет и в ту же секунду над заброшенным заводом прозвучали выстрелы. Отовсюду градом посыпались пули, а она, со связанными руками застыла на месте, широко распахнув глаза. Это длилось недолго, всего каких-то пару секунд и её в тот же миг дернули назад, продолжая удерживать болезненной хваткой у локтя. Краем глаз увидела, как рухнули Ян и водитель. Костя начал отстреливаться из-за Ленд Ровера. Мажара принялся тащить её к внедорожнику, и самым ужасным было то, что он использовал её вместо щита.

Стася охрипла от сдерживаемых криков. Ноги не слушались, не держали. Она то и дело спотыкалась, не отрывая взгляда от бросившегося в их сторону Шамрова. Кто-то сверху, она не могла определить, откуда именно прикрывал его спину, и с каждым шагом расстояние между ними сокращалось.

— Ещё один шаг, Шамров! — прокричал Мажара, вцепившись в девушку. — Ещё один шаг и она присоединится к Бережной!.. Бросай пистолет!!! — взревел. — И стрелкам своим прикажи! Слышишь?!..

Давление пистолета стало к её виску практически невыносимым. Стася принялась вырываясь из захвата, но Мажара продолжал прикрываться ею, отступая к машине.

Влад сделал вид, что собирается выполнить условие. Мажара остановился, заметив в его глазах яркие всполохи. Это были глаза человека, не собиравшегося идти на поводу. Слишком поздно это понял. Сосредоточив внимание на его движениях, он упустил из поля зрения Алексея, выглянувшего в эту минуту из-за фуры. Именно он, подав сигнал Владу бежать к девушке, засадил всю обойму уроду в спину, и Стася, услышав этот звук, рухнула на колени вместе с ним, давясь от застывшего в горле ужаса.

А дальше… начался настоящий ад. Влад бросился к ней, прикрывая собой от пуль. Кто-то что-то кричал. Лёшка отдавал команды зачистить периметр и сам начал отстрел раскиданных стрелков. Действовал профессионально, как и положено людям его профессии.

Стася не чувствовала холода. Она только всматривалась в тёмно-карие глаза и содрогалась от рыданий. Влад был броней, такой надежной. От всего её закрывал. Всегда защищал. Был её ангелом-хранителем на земле. Он притронулся к клейкой ленте и осторожно потянул за край, позволяя втянуть в себя воздух на всю силу легких.

— Не бойся, — прошептал, слабо поглаживая её по волосам, — только не бойся… я с тобой…

Она жива, и это самое главное. Пережитый стресс и нервное потрясение ещё блуждали по его венам, не покинули мышцы, не испарились из нервных клеток и даже то, что левый бок обдало острой болью, показалось поначалу следствием неудачного падения. Он ничего не чувствовал кроме колоссального чувства облегчения.

А она продолжала лежать под ним и уже рыдала в голос, хрипло, с надрывом.

Выстрелы прекратились…

Казалось, что прямо у неё над головой громогласно вопил Гончаров, ему в ответ отвечал Костя и ещё незнакомые голоса. Но на деле это происходило в десятках метрах от их вынужденного «привала». Просто эхо разносилось такое, что можно оглохнуть. Сама мысль о том, что рядом лежит истекающий кровью Мажара придал Стасе сил и она наконец зашевелилась под Владом. Затекшие руки тут же напомнили о себе.

— Влад, — позвала прокашлявшись. Собственный голос показался надтреснутым и чужим. Шевельнулась, давая понять, что ей неудобно и что опасность миновала. Он же раздавит её. Ещё и связанные запястья жгло огнем. Он не реагировал. — Вла-а-а-ад, — закричала, привлекая к себе внимание. Страшная догадка парализовала всё тело, заставив застыть под сильным телом, прекратив дергаться, как только почувствовала тепло внизу живота.

К ним сразу подбежал Лёшка и, заметив состояние Шамрова, принялся осторожно переворачивать его на спину. Незнакомый парень засуетился рядом, помогая ей приподняться, и перерезал пластмассовые фиксаторы.

Костя уже ревел двигателем, давая возможность с минуту прогреться. Все действовали слаженно, командно. Лёха пытался дозвониться Хмурину и как только тот ответил на звонок, принялся объяснять ситуацию. Распоряжения поступили незамедлительно: везти прямиком в больницу. Она ближе всего. Он уже выезжал туда.

Стася сразу подползла на коленях к Владу, всматриваясь в побледневшее лицо, и привстав, попыталась его поднять, обхватив за талию. Стоило только прикоснулась к нему, как сдавлено вскрикнула, обнаружив на ладони кровь. Его кровь… которая окрасила снег багряным ковром. Её так много, этой крови. Перед глазами поплыло. Странно, но именно сейчас всё испытанное за последние два часа кануло в лету. Испарилось. Стерлось из задворков памяти, уступив место дикому холоду, сковавшему сердце. Рядом засуетился Лёша, помогая удержать начавшее оседать тело.

— Влад, ну что же ты так, а? — запричитал он, перехватив Шамрова основательно. Стася пошатнулась от нахлынувшего страха. Неосознанно вспомнился давний сон. — Ты меня слышишь? Влад… — принялся звать друга, слегка похлопывая по щекам.

— Слышу, — едва выдавил из себя, размыкая посиневшие губы, и открыл глаза, тут же сфокусировавшись на девушке.

Стася склонилась над ним, с любовью прикоснувшись к бледному, осунувшемуся лицу, другой рукой зажимая кровоточащую рану сложенным в несколько слоев шарфом.

— Не отключайся. Хорошо? Сейчас мы отвезем тебя к Хмурину. Всё будет хорошо.

К ним подбежал Костя и помог усадить Влада на задние сиденье. Стася расположилась рядом.

Через несколько минут Ленд Ровер мчался по пустынной трассе, оставив позади с десяток трупов, море гильз и подорванной возле этих трупов фурой. Люди Шамрова уехали на «осиротевших» Джипах.

— Стася, — Лёшка протянул ей зазвонивший телефон, — это Хмурин. Поговори с ним. Как-никак вы на одной волне.

Стася принялась отвечать на вопросы хирурга неотрывно глядя на начавшего отключаться Шамрова.

— … группа крови… вторая. Положительная… Да.

— Проверь его пульс!

Девушка принялась выполнять поручение, со второго раза сумев точно посчитать, и содрогнулась от цифры.

— Падает…

— Гоните на всех парах. Немедленно…

Ха, будто они не мчаться как сумасшедшие. Одно благо — дороги практически пустые. Шутка ли, два часа ночи. Слишком не пободрствуешь.

Стася продолжала удерживать шарф, надавливая на рану и всматриваться в помертвевшее лицо. От подобного осознания она принялась молотить Шамрова по лицу, ничуть не заботясь, что ему может быть больно:

— Влад!.. Твою ж мать… а ну открывай глаза. Не смей мне тут притворяться!

Он очнулся, практически разлегшись на ней, всё так же оставаясь безучастным. Костя сыпал матами, когда им навстречу кто-нибудь выскакивал, а Лёшка сидел в пол оборота, повернувшись к ним лицом, и был таким же бледным, как и Шамров, пришедший в себя.

— Только не умирай, слышишь, Влад? Не умирай, — разрыдалась навзрыд.

— Настя… — прохрипел, чувствуя, что снова начинает отключаться.

— Молчи. Ничего не говори. Ты мне столько всего наобещал. Сдержи свои слова. А потом что хочешь, то и делай.

Влад постарался вынырнуть из сгустившегося перед глазами мрака. Он полюбил так сильно, что, едва смог перевести дыхание от болезненного осознания, что это конец. На самом деле, не должен был влюбляться. Не должен был открываться, впускать в свою жизнь. Он с самого начала знал, что случиться в итоге… Не смог сдержаться. Слишком сильно полюбил. Не просто так… Больше жизни. Что значит полюбить кого-то так сильно? Это отдать жизнь, даже не задумавшись о своей собственной, потому что без неё ты и так мертв.

— Я люблю тебя… — посмотрел на неё затуманенным взором и в этом взгляде плавились, перетекая друг в друга миллионы оттенков нежности. — Как же я… тебя люблю. Прости меня…

Он смотрел с таким отчаяньем, с такой пробирающей до дрожи одержимостью, что стало страшно. За стеклом показался пригород. Вдалеке замаячили многоэтажки, высокие дымовые трубы котельных. Уж скоро.

— Заткнись… — залилась слезами, обхватив его лицо ладонями. — Заткнись и послушай меня внимательно. Если ты умрешь — вот тогда я тебя никогда не прощу. Я ещё хочу родить от тебя. Так что заруби это себе на носу. Ты меня понял?..

Он посмотрел с такой надеждой, что у неё защемила душа. Пальцы, накрывшее её ладонь сверху, дрогнули, разжавшись, а потом снова сжались, давая понять, что он услышал её слова.

Стасе показалось, что он её не видит или видит плохо, потому что он поморщился, несколько раз моргнув, словно пытаясь сфокусировать зрение, а потом улыбнулся своей фирменной, слегка кривоватой улыбкой и в этот момент из уголка губ потекла тоненькая струйка крови. Влад сглотнул, продолжая улыбаться, но уже не слышал ни своего имени, произнесенного дрожащим, сорванным голосом, ни зычной ругани Гончарова, грозившего всыпать ему по полной, если он не придет в себя, ни Костиного крика, звавшего на помощь у санпропускника.