Арина Александер – Испытание верностью (страница 77)
Я со всей силы ударила его кулаком в грудь, выплеснув в этом жесте всю злобу:
— Потому что ты меня вынудил! Твое неверие, обвинения в близости с Тимуром… Я боялась, что ты не поверишь и вот… что и требовалось доказать – ты свалишь ответственность на любого, только не на себя. Да? Давай свалим на Тимура, который только то и делал, что истязал тело, но ни разу не трахнул. А может, на Тарановского? Давай! Только опять неувязочка. С ним у меня давно не было. И вообще, — меня начало штормить, каждое слово давалось с огромным трудом. Я прерывалась, чтобы набрать в легкие воздуха, настолько перекрывало кислород.
Егор нервно отошел на пару шагов, а потом снова вернулся, навис надо мной, лишая возможности дышать на полную грудь.
— Проваливай отсюда… Я не собиралась говорить и никогда бы не сказала. Понял? И в признании твоем не нуждаюсь. И в отцовстве. Ты мне никто! И
Он схватил меня за руку, вынуждая подняться. Притянул к себе, наплевав на выставленные вперед руки.
— А вот это уже не тебе решать. — Смотрел испытующе, выжигая душу. — Пока он не родится – так точно.
— А чё так? Передумал? — в груди остро заполыхала обида. — Вот только неделька осталась, — напомнила, победно сверкнув глазами. — Ты ведь у нас мужик, да? Человек слова. Привык его держать. Зачем связываться с подстилкой, когда под боком запаска. Так ведь? — хотелось высказаться. Выплеснуть всю боль. К Серёжке он придрался. Да что он ему сделал? Зато сам на моих глазах… Черт! Противно до тошноты. — Пускай Михеева тебе рожает. Тогда точно наверняка. И голову ломать не придется, а то вдруг обломаешься и…
— Закрой рот! — прогремел, сжав мои плечи, и конкретно так стряхнул, сдерживаясь из последних сил. У меня аж зубы клацнули, едва не прикусив язык. — Никакой недели. С учётом озвученого срока – ещё семь месяцев.
Я чуть не разревелась от ярости, а он, забавляясь моей злостью, наконец, оставил меня в покое, и уходя, ещё раз внимательно посмотрел на экран, словно запоминая изображение.
Обессилено опустилась на кушетку, чувствуя, как над головой сгущаются тучи; как замкнутый круг, который вот-вот был готов разорваться – снова уплотняется вокруг меня, вплетая обновленный виток, из которого уже не вырваться. Жить ещё семь месяцев в окружении полнейшего недоверия – это же сущий кошмар.
Кузьменко сконфужено влился в кабинет. Судя по тяжкому вздоху – слышал всё до единого слова. Вот и познакомились, как говорится.
Тимофеевна клипала глазенками, пребывая в прострации, как и я. Да, такого по телевизору не покажут. Страсти самые настоящие.
Мне протянули бумажное полотенце, хотя уже было нечего вытирать. Футболка успешно справилась с этим заданием и теперь неприятно липла к телу. Я тупо пялилась перед собой, в который раз жалея, что невозможно вернуть время. Ну почему, когда хочешь как лучше, получается через задницу? Я просто летела в ледяную пропасть и не знала, как остановиться.
— Кхм… Лидочка… Что же вы молчали о своем… эм… «друге»? — Ян Анатольевич поставил свою печать на бланке с результатами УЗИ и протянул мне. — Благодаря спонсированию Студинского у нас появилось новое оборудование. Кстати, и этот УЗД аппарат тоже.
Как здорово. Браво ему. Какой порядочный, белый и пушистый. Прям слов нет, одни эмоции.
— Ян Анатольевич, если результаты хорошие и причин для беспокойства нет, я могу идти?
— Конечно, конечно. Только… я бы хотел посоветовать вам, во избежание подобных состояний, более щадящий график занятия сексом. Вы меня понимаете?
Я покраснела. Ну Егор… Гад. Вовремя смотался. Пускай бы послушал.
— Понимаю.
Мне было жутко неловко за недавний концерт, но Кузьменко так отрыто и заинтересовано разглядывал меня, что стало ясно – о скотском поведении депутата умело позабыли.
Пасмурное утро сменилось ярким солнышком. Наверное, пришло долгожданное бабье лето. Я бы на его месте повременила. Не спешила бы вселять в человеческие умы призрачные надежды.
Избегая шумных, оживленных участков я неспешно шла по улице и настороженно смотрела по сторонам. Прислушивалась к городской суете, ни на минуту не теряя бдительности, и прокручивала в голове прошедшую ночь. Разбирала по сегментам каждое произнесенное слово, каждое движение.
Ну не дура, а? Льнула к нему, отдавалась полностью, без остатка. И ради чего? Чтобы потешить чье-то самолюбие?
Достала из сумки телефон и набрала Тарановского. Не ответил. Ещё раз. Тоже самое. Ладно. Рискнем. Набрала Наташку.
— Алло! — ответили недовольно.
— Наташ, привет, это Лида. Ты случайно не зна…
Вот овца, блин, ещё и трубку бросила. Перенабрала. Сбросила.
— Дура! — крикнула в телефон, словно она могла услышать и тут же радостно визгнула: на экране высветился номер Тарановского.
— Алло, Серёж, как ты? Я только узнала.
На заднем плане послышалось недовольное ворчание. Даже так. Примирение всё же состоялось. Да ты спасибо мне сказать должна, а не тупость свою демонстрировать.
— Лид, секундочку… Наташ, всего два слова… — Грюкнула дверь, потом чиркнула зажигалка. — Прости, телефон был в куртке. — Начал оправдываться, а у меня от сердца отлегло. Камень с души свалился.
— Серёж, Егор… он… Походу, следил за мной. Прости, пожалуйста.
Сказала и тут же пристрелялась по сторонам. Вот откуда это ощущение. Теперь понятно. Следим, значит, не доверяем.
— Да я в порядке. Так, пара ссадин и один здоровенный фингал. С*ка, выскочил, как черт из табакерки. Херня всё это, Лид. Ты как?
— Я? Тоже нормально. Серёж, Егор узнал о ребёнке…
Кажется, мы перестали дышать одновременно. Я только сейчас осознала, что жизнь в очередной раз преодолела крутой виток. Внезапно, без предупреждения. Не спрашивая, хочу ли я этого.
Серёжка молчал. Я хотела спросить, всё ли у него наладилось с Наташей, как вдруг кто-то позвал меня по имени. Не отключаясь, я удивленно обернулась, пытаясь найти глазами зовущего, и в этот момент меня грубо схватили под локоть.
— Эй, что вы делаете? — возмутилась, не прекращая прижимать телефон к уху. — Да отпусти же ты! Серёжка-а-а!.. — прохрипела севшим от ужаса голосом, стоило только увидеть, кто тащил меня к знакомому Джипу. Мимо прошли двое парней, безучастно скользнув по мне взглядом и так же, безучастно, перешли на другую сторону улицы, не обращая внимания на мои безуспешные потуги освободиться от захвата.
— Лид, что случилось? Алло!.. — очнулся Тарановский, заорав в трубку. — Лида?!..
Амбал выхватил телефон и со всей силы шандарахнул им об асфальт. Я принялась упираться ногами, препятствуя заталкиванию в салон, но меня бесцеремонно, со всей силы толкнули вовнутрь, болезненно заломив руки. Внедорожник мгновенно рванул с места.
Глава 16
Егор нервно посмотрел на часы, поднес сигарету к пересохшим губам. Курить не хотелось, но затянулся, заполнив легкие дымом. Легче от этого не стало. Просто курение хотя бы ненадолго помогало абстрагироваться от реальности. Спрятать за завесой дыма горький осадок.
Стоило ли делать вид, что ничего не произошло? Да! Подсказывал разум, но сердце… предательское сердце считало иначе.
Не новость о беременности подкосила основательно, а осознание, что мог и не узнать о ней. Восстанавливая в памяти запечатленный фрагмент, прикрыл глаза. Повело так, что пошатнулся. Не от спиртного. Нет. Ещё не успел к нему притронуться, а от неожиданно накатившей слабости.
Его ли ребёнок? Как выдержать долбанных семь месяцев и не сойти с ума? Всеми фибрами души, всеми доводами склонялся к мысли, что да, его. Его и по-другому никак. Но… сомнение, с*ка, даже самое крошечное, буквально в сотую долю, продолжало упорно подтачивать, отравляя самое светлое в мире чувство. Продолжало крошить и без того поломанное доверие.
От требовательного стука в дверь очнулся и только сейчас обратил внимание, как по запястью на стол капля за каплей стекала кровь. Перевел взгляд на лопнувший в руке стакан и несколько секунд рассматривал его осколки. Надо же, как накрыло. Даже не почувствовал.
Стряхнув окровавленное стекло в мусорное ведро, пошел открывать дверь. Как закрылся изнутри, не помнил. Он вообще ничего не помнил: ни как приехал в офис, ни как посылал всех подряд, без разбору. Только застывшие перед глазами некие стоп-кадры не давали возможности обезуметь основательно. Они удерживали на плаву подсознание, не позволяя захлебнуться в противоречивых чувствах.
— Егор, ты что творишь? — ворвался в кабинет Дударев, как только услышал характерный щелчок и изумленно присвистнул, поражаясь масштабам царившей вокруг разрухи. — Твою ж мать… — выругался, махнув перед лицом папкой с документами, прогоняя стоявший плотной стеной сигаретный дым. — Это что за херня?
Студинский безразлично сдвинул плечами и достал с верхней полки аптечку. Вал заторможено проследил за его действиями, не понимая, в чем причина подобного состояния в рабочее время.
— Да подожди ты! — швырнул документы на стол и, выхватив у Егора бинт, помог сначала наклеить на порезы лейкопластырь, а уже потом наложить повязку.
— Спасибо, — Егор вернулся в кресло, положив перебинтованную ладонь на стол, и на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. — Что там у тебя? — безучастно кивнул на документы.
Дударев отодвинул стул и присел как можно ближе к другу, взволновано уставившись на поврежденную конечность.