Арина Александер – Испытание верностью (страница 58)

Я проверила инициалы Кузьменко. Черт! Так и есть. Ян Анатольевич. Вот засада-то. Начала панически соображать. Мужик-гинеколог. Мамочки-и-и. Нет, я конечно ничего против не имею, двадцать первый век на пороге и всё такое, но блин… как представлю… И чем они, мужики, вообще думают при выборе данного направления? Это не жене между ног заглядывать, а сотням чужих баб, разной возрастной категории. Что и говорить, а избавиться от стереотипов, гласивших, что мужчина-гинеколог – сексуально озабоченный типаж было весьма сложно. Но сдать назад, оставив за спиной выстоянную очередь и уйти в самый последний момент было бы сущей глупостью. Женское любопытство победило. Мысленно перекрестившись, подошла к лакированной двери и, дождавшись разрешения войти, заглянула в довольно милый, увешанный многочисленными фотографиями рожениц просторный кабинет.

За заваленным медицинскими картами столом сидел парень, лет так около тридцати и выжидающе уставился на застопорившуюся в дверном проеме меня. Ничё так, симпотный.

— Проходите, проходите, тут не кусаются, — подбодрила медсестра. Надо же, я не стразу её заметила за ширмой. Как не парадоксально, но по возрасту она была ровесницей моего отца. Мда. Тандем ещё тот.

Я прошла к кушетке и осторожно присела на самый край, насторожено выискивая в Яне Анатольевиче признаки маниакальных отклонений. Однако ни его гладко зачесанные назад прямые волосы, ни умные глаза, ни высокий лоб не могли подсказать, что прячется в самой головушке. Отсутствие озабоченного выражения лица ещё не значит, что передо мной не сидит маньячина, а наличие обручального кольца на безымянном пальце ещё не гарант верности.

— Надеюсь, то что вы увидели смогло убедить вас в моей профессиональной адекватности или же сомнения ещё присутствуют? — прозвучало довольно мягко и обволакивающе. Ну точно гипнотизер. Я запоздало сообразила, что неприлично долго таращусь на него, прикусив нижнюю губу. Блин, как неудобно.   

— Я знаю, что означает этот взгляд, — продолжил гинеколог, указав на меня ручкой. — Все мужики козлы – это раз. Я ему не доверяю – два. Уж слишком он подозрительно выглядит, и чем вообще думал, выбирая профиль «гинекология и акушерство»? Это три. Так?

— Ну-у-у, — начала я, облегченно выдохнув. — Не все козлы, а только один. И да, я вам не доверяю. Только я не привыкла сдавать назад, особенно когда выстояла огромную очередь и едва не сошла с ума, отпрашиваясь сюда у шефа.  

Кузьменко задорно засмеялся.

— Сдаюсь. Тогда давайте вместе ломать принятые штампы, — и подмигнул, — иначе вы нарушите статистику и покроете мое имя вечным позором, а я этого не переживу. Да и от козла ребёночка всё же хочется, не смотря ни на что. Верно?

Я опешила, кивнув. Как он узнал?

— Да бросьте, милая, у вас и так всё на лице написано. Какой никакой, а опыт у меня всё-таки имеется. Нам осталось только выяснить, какой строк и подтвердить столь радостное состояние сначала осмотром у меня, а потом и на аппарате УЗД во избежание нежелательных последствий.

Медсестра приветливо улыбнулась и извлекла из ящика специальную тетрадь.

— Раздевайтесь, голубушка, сейчас вас осмотрит Ян Анатольевич, а потом мы вместе запишем ваши данные.

О-о-оу, вот это самое страшное. Я прошла за ширму, где красовалось «орудие пыток» и дрожащими руками принялась стаскивать с себя узкую юбку. Одно дело раздвигать ноги перед любимым мужчиной и совсем другое – перед чужим.

—  Не бойтесь, — Ян Анатольевич помог мне разместиться на кресле и ласково заглянул в глаза. — Видели, сколько у меня таких под кабинетом? Забудьте, что я мужчина, хорошо? И постарайся расслабиться.   

Я заторможено кивнула. Легко сказать.

Он положил мне на живот на удивление теплую руку и без лишних намеков принялся за осмотр. Сначала чувствовала себя сжато, краснела и невнятно отвечала на заданные вопросы, а потом увидела, что для Кузьменко я и правда очередная беременная пациентка, к которой он весьма бережно относился без каких-либо двузначных намёков.

Во время осмотра он поинтересовался, как меня зовут и уже дальше, в процессе общения, обращался не иначе, как «Лидочка».  

— Ну что, же, Лидочка, следующий этап – УЗИ. Можете у меня, но только завтра с утра, а можете у другого специалиста. Главное – с ответом сразу сюда.

Я замешкалась, вспоминая вчерашнее объяснение со Студинским. Не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Хотя… вряд ли Егору есть до меня дело. Но ещё одного допроса с пристрастием я не выдержу, так что согласилась на обследование у другого специалиста, женщины, к которой меня тут же провела медсестра Ольга Тимофеевна. 

Там я пробыла не больше десяти минут, но за это время испытала поистине волнительный момент. Врач показала на непонятное пятнышко на экране, напоминающее чем-то фасоль  и ласково объясняла, что это и есть мой будущий ребёнок. Я не могла сказать и слова, только чувствовала, как по щекам бежали слёзы, и всматривалась в нечеткое изображение.

— В двадцать недель уже можно будет узнать пол, — ворковала врач, помогая мне подняться с кушетки.

— Всё хорошо? — от волнения не узнала свой голос – насколько переполняли эмоции.

— Причин для волнения нет. Внематочная беременность исключена. Срок – шесть недель. Результаты УЗИ вам сейчас отдадут. Да не переживайте вы так, — утешая, похлопала меня по плечу. — Ешьте побольше витаминов, гуляйте на свежем воздухе, занимайтесь специальной гимнастикой, правильно питайтесь и всё у вас будет отлично. 

После того, как вернулась к гинекологу, он проверил результаты обследования и широко улыбаясь, поздравил уже официально.

— Поздравляю, Лидочка, со столь знаменательным событием. Отныне мы с вами связаны одной общей целью – родить здорового и крепкого малыша. Надеюсь, в следующий раз вы не будете столь предвзяты и отнесетесь к моей скромной персоне с бОльшим доверием.

Я покраснела, не зная куда провалиться от смущения и пересела к Ольге Тимофеевне.   

Сначала всё шло гладко. Мои данные, где работаю, адрес, дата последней менструации, какими хворями болела и болела ли вообще, какая беременность по счёту и так далее… пока тема не коснулась   отца. Вот тут-то я подзависла. Конечно, я не знала группу крови Егора, не знала, болел ли он чем-то раньше, но знала дату его рождения, род деятельности, адрес, телефон. Проблема в том, что я не имела права озвучить эти данные без его ведома.

Медсестра сокрушительно вздохнула, поняв всё по моим заблестевшим от повышенной влаги глазам, и поставила на месте нужных граф размашистые прочерки, при виде которые по сердцу словно полоснули ножом. Потом было взвешивание на весах, измерение давления, выписка всевозможных анализов и под конец мне на руки выдали ту самую контрольную книжечку, куда в дальнейшем будут записываться наблюдения врача, и результаты анализов.

Прощалась с Кузьменко в приподнятом настроении, основательно сбросив неловкость. Он попросил записать его номер телефона и звонить в любое время суток, если вдруг возникнут вопросы. Стало даже стыдно за предвзятое отношение сначала. Как же порой бывает обманчиво первое мнение.

На работу пришла под конец обеденного перерыва. В небольшой столовой, отведенной для перекуса сотрудников, задержалась только Юля Александровна. Я поздоровалась и заглянула в электрочайник. На дне ещё плескалось немного воды. Опрокинуть в себя чашечку чая было бы не плохо.

— Матвеева, ты где шляешься с самого утра? — это у неё такое приветствие, если что. Интересная женщина.

— У меня всё по закону, Студинский в курсе. — Сделала небольшой глоток и прикрыла от наслаждения глаза. В желудке противно заурчало. Одной водой сыт не будешь.

Она наклонилась ко мне через стол, едва не опрокинув свою чашку огромным бюстом, и понизила голос практически до шепота.

— Тут такие страсти кипели, что ну и ну.

Чувство тревоги, всколыхнувшее внутренности ещё с утра, осело неприятной оскоминой.

— А что случилось?

— А ты не в курсе, что ли? — глаза Юлии Александровны так и забегали. Увешанная многочисленными браслетами рука по-свойски опустилась на мое плечо и притянула к себе поближе. Пускай Юля и задавала всем трепки за распространение слухов, однако и сама была не прочь почесать языком.

— Так все газеты об этом трубят. Вчера вечером Юхимова жестоко избили возле его же дома. Прикинь? И это после пятничного кардибалета. А сегодня с утра, не успел Андреевич выйти из машины, как понаехало журналюг и давай его давить, мол, Юхимов пострадал от его рук; что он угрожал ему и даже есть свидетели. А два часа назад, шефа вызвали в прокуратуру. Вот так… А ты шастаешь непонятно где. — Закончила, посмотрев на меня с осуждением.

Недавняя бравада и злость на Егора мгновенно куда-то делись. Если все считают, что всё из-за меня, то исправить возникшее недоразумения должна тоже я.  

Забыв о чае, поспешила на второй этаж. Снова все обстоятельства против меня. Ещё и вызов в прокуратуру вряд ли придаст «популярности» «Прорыву». Будто кто-то исподтишка продолжал наносить существенный урон Егору если не через бизнес, то через партийный сектор. И этот «кто-то» был хорошо известен.

Через приоткрытую дверь доносился встревоженный голос Михеевой и делано-спокойный Вала.

— …как ты можешь оставаться таким равнодушным, когда Егор в прокуратуре?