Арина Александер – Испытание верностью (страница 55)

Он сидел, вальяжно развалившись, и пренебрежительно улыбнулся, встретившись со мной взглядом. Рукава рубашки как всегда закатаны, две верхние пуговицы – расстегнуты. Он полностью расслаблен, в отличие от меня. А взгляд?.. Наглый, изучающий… притягательный. Плечи сразу осыпались мурашками.

В эти необыкновенные глаза можно смотреть вечно, не замечая ничего вокруг. Егор первым разорвал зрительный контакт, оттолкнувшись от спинки и потянулся за каким-то прозрачным пойлом.

 — Будешь? — кивнул на бутылку, и не дожидаясь ответа, налил в стакан спиртное.

Я отрицательно замотала головой, до сих пор не веря, что стою перед ним. Казалось, стоит ущипнуть себя – и всё исчезнет: и этот клуб, и моя поездка сюда, и танцовщица. Я проснусь с тестом на беременность в руках и окунусь в собственное отчаянно-радостное состояние.      

 — Как хочешь. Тебе однозначно не помешало бы.    

— Егор, зачем ты меня позвал?

Стриптизерша демонстративно спустилась со сцены и вильнула перед Егором задом, не обращая на меня ноль внимания.

— Мила, ты великолепна. — Спохватившись, он с извиняющейся улыбкой сунул за тонкую полоску белья деньги и пьяненько ухмыльнулся. — Можешь идти.

— Вам не понравился мой танец? — она наигранно надула пухлые губы и недовольно покосилась в мою сторону.

—  Ну что ты? Конечно, нет. Твой танец бесподобен. Просто тебе на смену пришла моя помощница.

Деваха недоуменно уставилась на меня, скептически оценив ромашковое поле и насмешливо фыркнув, удалилась восвояси, прихватив с соседнего кресла одежду.

Я охренела от подобной наглости. 

— Егор, ты решил меня сегодня добить? Какой стриптиз? Ты в сосну въехал?

— Девочка моя, добивать – как раз таки твоя прерогатива. А я всего лишь хочу получить от тебя качественный танец. Скажи, разве я много требую за всё то дерьмо, в которое ты меня окунула?    

Я убито прикрыла глаза. Протяжно и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Не помогло. Глаза защипало от слёз.

— Егор, я… — слова давались с огромным трудом. Обняла себя за плечи, пытаясь обрести уверенность. Шутки шутками о вечном козле отпущения и всё такое, но если честно, не понимала, в чем ещё моя вина. — Я не понимаю…

Он  криво улыбнулся, выбросил коктейльную трубочку и осушил стакан одним глотком.    

— Не понимаешь? — слегка пошатываясь, поднялся с кресла и подошел ко мне. — Тебе привычней, чтобы я использовал шантаж? Скажи, тебе так привычней?

Это было обидно. Я до сих пор надеялась на взаимность, до сих пор верила, что каждое сказанное им слово, каждый продемонстрированный поцелуй с Никой – показуха, лишь бы мне насолить, сделать больно. Я питалась этой иллюзией, надеялась, верила. От этого и страдала.

Он поддел двумя пальцами мой подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Нет, не привычней.

От его прикосновения по телу уже знакомо разлилось тепло. В этот момент я ненавидела себя за невозможность сбросить из себя горячие цепкие руки. Наоборот, чем нежнее он скользил большим пальцем по контуру моих губ, тем сильнее хотелось прижаться к нему, раствориться в его силе, обрести долгожданную защиту и прощенье.

— Подумай над тем, — Егор переместил пальцы на скулы и легонько их сжал, — что ты готова предложить в расплату за предательство. Хорошо подумай, потому что я, скорее всего, возьму ещё больше.

Что я могла предложить? Сердце и так отдано ему. Вопрос только в том, нуждался ли он в нем после всего. Теперь поднять тему о беременности было вообще нереально. Не хотела унижаться. И так опустилась ниже плинтуса. Не хотела изображать из себя жертву обстоятельств. Вряд ли он обрадуется перспективе иметь ребёнка от предательницы, плюнувшей в душу. Мужчины хотят детей от любимых женщин, а не от подстилок врагов.

— Мне него тебе дать, — произнесла глухо, сбросив с лица его руки. — Сам назначь цену, потому что я, скорее всего, не смогу ничем тебя удивить, — перефразировала его предложение и горько улыбнулась.

Егор сделал несколько шагов назад, рассматривая меня в прищуре пьяных глаз, и иронично констатировал:

— Тогда, для начала, начни со стриптиза, а я решу, сможешь ли ты удивить меня или нет.  

Будто по мановению волшебной палочки, звучание музыки стало чуть громче. Егор вернулся на прежнее место и, ухмыльнувшись, принялся наблюдать за каждым моим движением. А я стояла, нервно теребя трикотажную ткань, и пыталась справиться с набежавшей на глаза влагой.

Чувствуя с каждой секундой всё больше и больше нарастающее раздражение ко всему, что находилось в этой комнате, рванула на талии пояс и швырнула в ухмыляющуюся рожу. Егор засмеялся, перехватив тонкую ткань на лету, и сжал в кулаке.

— Немного женственней, Матвеева. Совсем чуть-чуть. Да-а-а, вот так…

Я медленно спустила с плеча сначала одну бретель сарафана, потом вторую. Следом, не спеша, одна за одной принялась расстегивать пуговицы, злорадствуя про себя. Егор заметно напрягся, прекратив лыбиться и вмиг стал серьёзным. Ну давай, скажи, что я не женственна и ты не хочешь меня? 

Ещё пять минут назад и предположить не могла, как именно будут танцевать перед ним. Но это как с тем минетом. Всё когда-нибудь бывает впервые. Будь кто-то другой в этом чертовом кресле – не получилось бы, а так... просто отдалась желанию действительно зажечь мужчину. Не в счёт прощения, не ради помощи брату. Нет, всё намного проще. Просто я любила того, кто продолжал изучать меня бессовестно-откровенным взглядом, только и всего.

Когда с пуговицами было покончено, а сарафан пышным ворохом упал к ногам, очередь дошла до бюстгальтера. То же самое проделала и с ним – неспешно спустила с плеч поочередно бретели и, повернувшись к Студинскому спиной, продемонстрировала, плавно виляя бедрами, процесс расстегивания.

Не смотря на звучание музыки, смогла различить, как Егор поднялся с кресла и стал сзади. Сердце так и громыхало, болезненно отдавая в грудной клетке. Даже воздуха не хватало, настолько сильно тело жаждало его прикосновений.

Егор тяжело дышал, опаляя висок. Всё мое чувство превосходства как ветром сдуло, потому что дышала аналогично. Бюстгальтер сам выпал из рук, а я медленно повернулась к нему, подставляя под хмельной взгляд возбужденно-торчащие соски. Я видела, как он дернулся, качнувшись с носка на пятку. Как сжались его кулаки. Он будто сдерживал себя, не позволяя касаться. Только горящие тёмной чувственностью глаза пожирали мое тело, скользили по шее, ласкали потяжелевшую грудь. Я смотрела в отворот белоснежной рубашки и боролась с сумасшедшим желанием сорвать её с широких плеч, зашвырнуть как можно дальше и запустить пальцы в курчавую поросль волос, пройтись по грудным пластинам, почувствовать приятную, прохладную тяжесть золотой цепочки.

Воздух между нами заискрился, стал вязким. Я несмело подняла голову, не решаясь встретиться с насмешливым взглядом. Егор оторвал взгляд от моих губ, наклонился, поднял с пола бюстгальтер, и протянул мне.

— Нет, не удивила, — вздохнул наигранно. — А я-то думал, ты умеешь не только сосать. Даже обидно как-то.

И повернувшись ко мне спиной, достал из заднего кармана портмоне, бросил на стол пару сотен стодолларовых купюр и вышел в затемнённый коридор.   

Я пошатнулась, как от пощечины. От неизбежного, тоскливого понимания, вдруг накрывшего с головой, что ничего не получиться. Не выйдет. Как не старайся, как не прогибайся. И раньше это понимала, но упертая, с*ка, вера в самое прекрасное, до последнего продолжала рисовать светлое будущее. А не быть сему. Чтобы не сделала – не быть. Станцую – херово. Сделаю минет – не удовлетворила. Раздвину ноги – шлюха подзаборная. То поманит, посмотрев обезумевшим взглядом, то оттолкнет, окатив холодом. То заступиться, придя на помощь, то сам сделает так больно, что начинаешь лезть на стенку от разрывающих на части спазмов.

Щеки горели, когда шла в одиночестве по утопающему уже во мраке коридору. Никому до меня не было дела или было, только никто не подавал виду. Камеры-то были везде, кроме vip-комнат. У входа в клуб поджидало такси. Водитель, на удивление, был проинформирован относительно маршрута и без лишних вопросов, отвез плачущую меня домой, подозрительно медленно скользя по опустошенным улицам.

Глава 7

Утром, поспав всего полтора часа, умудрилась встать раньше отца и сразу поспешила в туалет. Руки дрожали. Да я вся содрогалась от крупной дрожи.

Результат был ожидаемым, но всё же… всё же сползла по стенке, зажав рот ладонью. Две ярко-красные полоски так и стояли перед глазами, размывая светло-голубой кафель в расплывчатые пятна. Казалось, уже и слёз не осталось, а они всё текли и текли, раздражая солью и без того воспаленные веки.

Умылась. Стало немного легче, однако утренняя тошнота, имеющая уважительную причину, напомнила о себе сразу, как только выпрямилась. Да что же это такое? И сколько мне теперь так мучиться, а?  

— Лид, ты там ещё долго? — папа постучал в дверь, и я вспомнила, что сегодня он собирался с Петровичем на утреннюю рыбалку.

— Ещё пять минуточек! — прохрипела едва слышно.

Из кухни донеслось позвякивание посуды. Воспользовавшись моментом, я быстро проскочила к себе в комнату и юркнула под одеяло, притворившись спящей. Не хотелось ни завтракать, ни пить чай, вообще ничего не хотелось.