Арина Александер – Испытание верностью (страница 40)
Сидя за столом и обсуждая самые безобидные темы (только не попытку рейдерского захвата), смотрел на родного человека и словно видел впервые. С виду – здоровая женщина. И не скажешь, что больна неизлечимой болезнью. Неожиданно молниеносная догадка прошибла подсознание. Эти выцветшие, припорошенные сединой волосы, мягкий овал лица, брови вразлет и огромные, пускай и покрытые сеткой морщин выразительные глаза – всё это вместе отдаленно напоминало Матвееву. Так вот что привлекло его в девушке с самого первого взгляда.
— Всё, Вал, на сегодня хватит. У меня уже голова не соображает.
— Поддерживаю. Всё равно самое главное обсудили.
Егор допил приготовленный собственноручно кофе и выдохнул через нос дым. Накурился до опупения. Ничего не мог с собой поделать. Раньше, только начинал чувствовать приближение нервного перенапряжения – шел в спортзал выпускать пар. Сейчас… и хотел бы сходить, да времени нет. Вторые сутки без сна. Глаза красные – охренеть можно, а он как заведенный. Всё никак не успокоиться. Пока не наметили дальнейший план действий, и домой ехать не собирался. Какой вообще сон, вы о чём?
Вместе вышли на улицу. На последней ступеньке Вал остановился, протянув на прощание руку.
— Мир, дружба, жвачка?
Егор улыбнулся:
— Я с тобой не ссорился, — крепко пожал руку, в который раз убедившись, что такой друг как Валентин – на вес золота.
Встретившись под вечер в офисе, первым делом принялись за решение возникшей проблемы, и недавняя стычка сама собой отошла на задний план. О Лиде не говорили. Толку? И так всё ясно. Зато обоюдно согласились, что пока обойдутся без ассистентки. Им и Матвеевой хватило.
— Завтра как обычно?
— Я не знаю, где буду через час, а ты о завтрашнем дне талдычишь, — ответил Егор.
Вал посмотрел на звёздное небо, наслаждаясь свежестью после дождя.
— И всё же… что с Лидкой будем делать?
Ни один мускул не дернул на лице Егора. Спокойный, как удав. Но Вал знал, что всё далеко не так просто.
— Пока не знаю. Дай немного перевести дыхание. Уволить – слишком много знает. Держать при себе – доверие уже не то. Так только самоубийцы поступают. Вал, я похож на самоубийцу?
Дударев хмыкнул.
— Вот и я о том же.
— Я тут подумал… может, пускай останется на прежнем месте, только в должности секретарши? Кофе там, принеси-подай, иди нах** не мешай. Поставим стол перед дверью и пускай сторожит. Зато перед глазами. Что-то мне не спокойно за Моренко. Вдруг сдаст?
— Если до этого не слила, то и впредь не будет. Она прекрасно знает, где может оказаться в итоге.
— Ты о чем?
— Не бери в голову, — отмахнулся Егор, подойдя к машине. — Поговорим об этом позже. Сейчас важно найти сырье.
— Кстати, всё хотел сказать, — Вал впервые за день улыбнулся, не скупо, а открыто, практически до ушей, — сегодняшняя речь – нечто. Вот увидишь, «Прорыв» опередит всех. Пора задуматься о кресле мэра.
Не смотря на ноющую боль в руке, Егор рассмеялся. Ему-то? Спасибо, конечно, но он лучше ещё поживёт.
Наконец попрощались. Шутка ли, одиннадцать часов ночи. Странно, но спать не хотелось.
Целый час катался по городу, собираясь с мыслями. Носился по тёмным улицам, слабоосвещенным переулкам, спальным районам. Думал, полегчает. Какой там… Ни хрена.
Очнулся от того, что рядом с машиной истошно завопил котяра. Недоуменно осмотрелся по сторонам. Не хило так запетлял – прямо по курсу красовалась Лидкина пятиэтажка.
Стиснул голову руками и опустил лоб, прикрыв глаза. Широкую грудь приподнял глубокий вдох.
В который раз прислушался к ощущениям внутри. Чего там только не было. Но больше всего ему хотелось…
Никогда бы не подумала, что остаться одной в квартире настолько страшно. Ещё и эти бездомные коты, будь они неладны, полночи не давали уснуть. И сон, который вначале сморил, теперь убежал прочь. Так и лежала, свернувшись калачиком на прохладной простыне, прислушиваясь к звукам глубокой ночи. Через открытое окно было слышно, как у подъезда притормозила машина, переполошив надоедливых пушистиков. Наверное, такси. Потом хлопнула дверца и скрипнула подъездная дверь. Ненадолго образовалась тишина.
Лида перевернулась на правый бок, обхватив колени, и снова уставилась на переливающуюся под лунным светом штору. Смотрела в одну точку с того самого момента, как вернувшись домой приняла душ, и упала на кровать, содрогаясь в рыданиях. Сердце в буквальном смысле разрывалось от боли и тяжкого груза вины. Из-за неё пострадали люди. Из-за неё Егор едва не лишился завода и понес убытки. Где-то в глубине души пыталась найти себе оправдание. Обижалась, что не смогли понять, что не увидели в её поступках стремления исправить ситуацию, да и вообще, не ведали, что за каждую, скрытую от Тимура информацию она расплачивалась, при чем весьма ощутимо.
Не смотря на пережитый стресс – в голове пустота. Абсолютная. Белое полотно. Мысли все ушли ниже. Неприятно царапали горло, сдавливали сердце, ныли в желудке. Поэтому и прислушивалась к каждому шороху, пытаясь отвлечься.
Неожиданно замерла, сжавшись ещё сильнеё: обостренный слух уловил приглушенные шаги прямо за дверью. Вздрогнула. Словно вторя ее мыслям, раздался дверной звонок, а следом и постучали. Даже не так, дверь буквально слетала с завес, жалобно скрипя под мощными кулаками. Ломились свирепо, с такой силой, что показалось, те сорвутся с петель.
Егор…
Безошибочно определила, что это он и сердце тут же рухнуло вниз, мучительно сладко завибрировав при падении.
Нельзя открывать. Пускай уходит. Нет её дома. Но вынос дверей и не думал прекращаться. Ещё не хватало переполошить соседей, чтобы вдобавок ко всему вызвали милицию.
Вскочила с постели и поспешила к двери, совсем позабыв, что с одежды на ней старая майка и стринги. Только когда открыла дверь и встретилась с обжигающим взглядом, поняла, что поспешила.
Егор прошелся по ней глазами, не упуская мельчайших подробнойстей. Начиная с аккуратного педикюра на ногах и заканчивая каштановой макушкой. Неожиданно. Словно удар под дых. Если мог бы, согнулся пополам, настолько она была сексуальной.
Решительно шагнул в квартиру, с грохотом захлопнув за собой дверь, и впился взглядом в серо-зелёные глаза. Был в курсе, что одна. Поэтому и осмелился на подобный маневр. Хотел закончить то, что не получилось вчера ночью. Только с одной небольшой поправкой.
— Зачем пришел? — Лида прислонилась плечом к стене, не пропуская вглубь квартиры. Пускай говорит, зачем приперся и проваливает. Она не намерена выслушивать оскорбления. Он может ненавидеть её, презирать, наказать, как заблагорассудится, но не вешать ярлыки.
Думала, Егор ответит «поговорить», но он выдал совсем другое:
— Не бойся, наказывать не стану и к ответу перед законом призывать не буду. Скоро узнаешь, какова твоя расплата в итоге.
— Надо же, сколько великодушия. Спасибо.
На её сарказм Егор и ухом не повел. Куда важнее было не проходящее сексуальное возбуждение. Как увидел её впервые – так и мучился им. И сегодня намерен довести дело до конца.
— Если наказывать не собираешься, то зачем явился? — скрестила руки на груди, не отдавая отчета, что от этого она стала ещё соблазнительней.
Обалдела немного от его прихода. Не предполагала, что он вообще когда-нибудь посмотрит в её сторону. Полвечера рыдала в подушку над безответной любовью и мечтала, как извинится при встрече. Как расскажет о каждодневной, непростой борьбе над собой. Как не легко предавать доверие. Но стоило насмешке коснуться его глаз и растянуть губы в пренебрежительной улыбке – всё стало ясно – не за этим сюда пришел.
А Егор и не собирался объясняться. С минуту смотрел в блестящие влагой глаза, а потом рванул на себя, припав к сладким губам с безумным упоением.
И она ответила, приказав забыть обо всём хотя бы на миг, хотя бы на несколько минут. Как же ей захотелось пережить те удивительные моменты близости ещё раз. Принадлежать ему хотя бы так, через жгучую обиду и презрение. Не важно.
Егор рывком оторвал её от пола и с силой прижал к стене. Лида не вырывалась, не пыталась отпихнуть от себя тяжелое тело, а прильнула к нему, обвив талию ногами, растворяясь в продемонстрированной силе. Стоило ему скользнуть рукой в трусики и встретиться с её горячим, влажным желанием, как не сдержался, застонав в приоткрытые губы. Она хотела его так же сильно, как и он её. Каждое её прикосновение вызывало неконтролируемую дрожь, заставляло лишаться разума и спустить с тормозов всё, что поддавалось жесткому контролю до этого момента: страсть, обида, злость, гнев… Не существовало чего-то одного. Всё смешалось.
Обезумев от страсти, он целовал её грудь через тонкую ткань и утробно рычал, сминая пальцами стринги. Её глаза ненормальные, как и его. В них есть всё: желание, мука, боль. На какой-то миг Егор оторвался от Лиды и посмотрел на неё долгим взглядом, продолжая поглаживать влажную промежность.
Ему невозможно сопротивляться. Как бы не взывал разум отстраниться, как не вопил об опасности – не слышала. Только шум крови в ушах, только ощущение умелых пальцев на клиторе и там, внутри, вдоль половых губ имели сейчас значение.
Егор прижался губами к её шее. Проложил влажную дорожку к её основанию, снова опускаясь к возбужденно торчащим соскам, и задрав майку, подставив налитую грудь под голодные губы.