Арина Александер – Испытание верностью (страница 25)

От Студинского исходила такая внутренняя сила, что Лида сдерживалась из последних сил, настолько велико было желание откинуть назад голову, прижаться спиной к мощному торсу и закрыть от удовольствия глаза. Егор излучал невероятный магнетизм, противостоять которому практически не возможно. Такому мужчине хочется принадлежать всецело и дело тут не только в сексуальном притяжении, а и в ярко выраженной мужской энергетике, подавляющей всё на своем пути. А ещё в нахальстве и вседозволенности, что выгодно выделяло его среди всех её знакомых. 

Егор отмер. Кажется, ему только что задали вопрос. Знать бы какой. Ах да…

— Я… мне нравится Лондон и Хемингуэй.

— Мне тоже, — подхватила Лида. — Над некоторыми рассказами Джека практически рыдала.

О каких делах могла быть речь? Даже похмелье отошло на второй план. Студинский мог стоять так целую вечность и всё никак не мог понять, что в этой девушке так привлекательно. Нет, конечно, он знал, тут только слепой не заметит, не зря каждый второй откровенно желал её. Он отлично видел эту реакцию, потому что и сам был в их числе. Да у него на лице написано, как сильно хочет её. Но тут было что-то ещё. С Матвеевой хотелось не только заняться сексом, но и говорить.

Первой из оцепенения вышла Лида.

— Егор Андреевич, ваше лицо… как теперь будем?

Студинский вздохнул, возвращаясь в реальность.

— Да никак. В детдом наведаемся вместе, а на открытие поедешь с Дударевым.

Она не стала возражать. В какой-то мере чувствовала за собой вину. А если бы кто-то заснял вчерашнюю потасовку? Студинский мужик, бесспорно, заступился, но какой ценой? Аж поплохело, представив  заголовки жёлтой прессы и злорадство Удовиченко.

До отправки оставалось полчаса. Егор посмотрел смету, сделал кое-какие замечания и в итоге дал добро.

Лида сделала заметки, напомнила, что директор «Юбилейного» просил о встрече в ближайшие дни и что сейчас в местном горгазе работает представитель нацбез, проверяя на коррупционные схемы. Студинский насторожился.

— Почему я об этом узнаю только сейчас?

— Потому я сама узнала сегодня в восемь утра. Что поделать, если ваш любимый Моренко действует слегка заторможено. Видать, мало компромата насобирали.

Егор вскинул брови, оторвав глаза от документа.

— А ты откуда знаешь? — в голосе подозрение вперемешку с удивлением.

— Его в прошлый раз так плющило, так крыло, что ваша посылочка летала по всему кабинету. Я же не могла стоять с закрытыми глазами.

— Лида, — Егор подался вперед, уперев в девушку холодный взгляд, — об этом никто не должен знать. То, что ты видела содержимое конверта - плохо.

— Но ведь я никому не скажу!

— Это знаем ты и я. Иван не в курсе. Там были… кхм… интересные материалы и весьма серьёзные улики. Этой информацией я держу его и многих других недоброжелатей в ежовых рукавицах. Поверь, иногда проще оставаться в неведении.

Лида отстраненно кивнула головой, обрадовавшись про себя, что не выдала эту тему Удовиченко.

— В горгазе есть мои люди, — продолжил Егор, — если погорят они, то я и пострадаю. Странно, я всегда заранее знал, что нагрянет проверка. Подожди, я сейчас…

Вышел из гостиной, а вернулся с телефоном и, не таясь, при Лиде позвонил нескольким лицам, дав короткие указания, как действовать дальше и не спалиться. Потом позвонил на универмаг и тоже предупредил, кого стоило.

Со всего услышанного Лида поняла, что на «Юбилейном» есть левая врезка, позволяющая в зимнее время платить за отопления огромного универмага вполовину меньше. Вот и получалось, что везде, куда не посмотри, есть своя мафия. Каждый пытался обойти закон, утопить друг друга, подвинуть, подставить, а обычные люди страдали. Вспомнила, как прошлой зимой было тяжело платить за комунальные. А тут…

— Разве это честно? — получилось, что озвучила вопрос в голос.

— Что честно? — Егор положил сотовый на стол и посмотрел на часы. С минуты на минуту должен приехать Сан Саныч.

— Ну… вот так, просто обворовывать государство, когда обычных людей штрафуют за неуплату, отрезают свет, лишают тепла. По-вашему это правильно?

— Все так делают, — удивился, не понимая, в чем причина такой смены настроения. — Не я, так другие. Зато я даю возможность не платить за аренду, рабочие получают высокую зарплату. Эти деньги я не ложу в карман, если ты об этом. Оборудование в тубдиспансер куплено за чей счет? За мой. Хотел бы я посмотреть, сколько бы лет они ждали его от государства.

— Если бы все платили по факту, то и государство оказывало помощь, — возмутилась Лида. — Конечно, вы, потом Юхимов, кто там ещё… А! Штепа, бизнесмен, владелец игрового центра, Удовиченко, — сказала и не заметила, как сел от волнения голос. — Да это баснословные бабки.

Студинский собирался подняться на верх за кое какими документами, но передумал, услышав подобное заявление.

— Слишком правильная, м? — присел на корточки перед девушкой, всматриваясь в опущенное лицо. — Что же ты тогда здесь делаешь, хорошая девочка Лида? Здесь не место подобному. Все, кто пытался следовать сему, погибли ещё в 94-м. Справедливости нет, и не будет. Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Ты наблюдала за перестройкой с окна – я в ней участвовал. Я видел, как ломает людей система, как истребляет светлые головы и делает из школьников отъявленных убийц. Если есть возможность не сдирать с людей в три дорога, а дать возможность заработать – я её дам, и похер на всех. 

Лида молчала. В какой-то мере Егор прав, но, а как же тогда честность? Получается, чем больше у тебя связей, возможностей, денег – тем больше ты безнаказан? Выходит, что так. Взять того же Молокова: отец заседает в мэрии плюс ко всему дальний родственник судьи. Таким как он везде зелёный свет.

— Смотри, — Егор поднялся с корточек, — если тебе претит подобное, ещё не поздно разорвать заключение. Ты сама пришла, я не звал.

Лида вскинула голову, и он мог поклясться, что увидел в её глазах страх.

— Нет-нет, меня всё устраивает. Извините.

В открытое окно ворвался звук клаксона. У кованых ворот остановился белый микроавтобус. Егор кивнул на дверь:

— Если так, тогда нам пора. Сан Саныч приехал.

— А вы в таком виде поедете? — Лида указала рукой на джинсы.

— Угу. Я ведь не к избирателям еду, а к детям, тем более с неофициальным визитом. Думаю, они как-нибудь переживут отсутствие костюма от Армани.

Она улыбнулась. Искренне. И в глазах редкого оттенка проступило больше зелёного. Заплясали озорные искорки, придали лицу непосредственность, необыкновенную нежность. 

Почему-то от этой улыбки Егора накрыло. Это лицо, изящная шея и аппетитная грудь с длинными ногами заставляли его мысли бежать совсем в другом направлении. Уже не похмелье, а нечто посущественней разогнало кровь и ударило в голову покрепче любого пятизвёздочного коньяка.

Нельзя…

Это претило его правилам. Никаких эмоциональных связей на работе.

— Егорка-а-а, — Сан Саныч протянул Студинскому мозолистую руку, окинув взглядом крепкое телосложение мужчины, — совсем подзабыл старика, не заглядываешь в гости, не звонишь.

— Дела дядь Саш, дела. Вот пройдут осенние выборы, мать бы их так, и буду мотаться по гостям, — заулыбался Студинский, пожимая руку. — К тебе самому первому заявлюсь, так что смотри, потом не говори, что не предупреждал.

Сан Саныч фыркнул:

— А я всегда во всеоружии, хлопец. И горилка есть, и к горилке. Лишь бы у тебя печёночки хватило.

Лида невольно улыбнулась, наблюдая за перепалкой давних знакомых. Этот Сан Саныч располагал к себе с первого взгляда. Добротный пятидесятилетний мужчина с пышными усами просто  не мог по-другому. Что не слово то шутка, анекдот, смешная история.

Оказалось, он старый друг семьи, на данный момент зарабатывающий на хлеб грузоперевозками. С ней познакомился весьма бурно, заявив, что с такой дивчиной хоть на край света и готов стать верным слугой, лишь бы «эти дивные очи ещё раз взглянули на него». Что сказать? Ловелас и Казанова в одном лице.

Сан Саныч по-отечески пожурил Егора за «покоцаный фейс» и с огромным энтузиазмом продемонстрировал загруженный доверху бус.

— Я всё выполнил согласно распоряжению, Егор Андреевич, — перешёл на официальный тон. — И в «Машеньку» вашу заглянул, и в «Графику»,  на матрасный завод смотался. Гляди, сколько добра!

Лида удивленно посмотрела на Егора.

— А вы разве говорили о матрасах? — принялась листать блокнот, выискивая пропущенную запись.

— Не говорил. Меня уже вечером осенило. Директор завода мой одноклассник. Я объяснил ему ситуацию, и он изъявил желание поучаствовать. Ну а дальше понеслось. Предложения о помощи посыпались сами собой. Фабричные подушки, одеяла, постельное белье. Всё по весьма выгодной цене. Я не смог пройти мимо. Игрушка игрушкой, а теплая удобная кровать нынче тоже в почёте.

— Вы поэтому задержались? — догадалась девушка, восхищенно осматривая подарки.

— Поэтому.

К детскому дому доехали без происшествий. Сан Саныч не форсовал, ехал в пределах разумного.  Лида старалась не смотреть в сторону Егора без лишнего на то повода, но глаза сами прокладывали к нему дорожку.

Какая разница, кто и сколько имеет с государства? И кто она такая, чтобы учить его жизни? Святоша выискалась. Сидела бы да помалкивала. А ещё лучше подумала, как быть дальше. Нужно подробно отфильтровать важную и второстепенную информацию. Не спешить выкладывать перед Тимуром козыри. Ещё и этот проклятущий договор связывал по рукам и ногам. Приуныла, сосредоточившись на мелькавших за окном деревьях, и вышла из оцепенения только когда микроавтобус притормозил на просторной площадке у входа в трехэтажное кирпичное здание.