Ариэль Уайт – Люби меня (страница 20)
Собрав волю в кулак все же вываливаю то, зачем, якобы, пришел. Предлагаю помочь с палаткой. Ава соглашается. Быстро управившись, собираюсь слинять, как вдруг она меня останавливает. Хватает за руку своей маленькой ладошкой, которая сейчас по температуре не теплее ледника в Антарктиде, в то время как я горю снаружи и внутри как чертов олимпийский огонь.
А затем задает свой идиотский вопрос. Нет, он, в общем-то, логичный и вполне ожидаемый, но проблема в том, что адекватного ответа у меня на него нет.
Не признаваться же, что меня тянет к ней как ржавый гвоздь на магнитную доску. Что днем и ночью горящие изумрудные кристаллы перед глазами стоят и манят в свои гипнотические сети, лишая всякой воли. Что хотел вновь ощутить ее неповторимый дурманящий запах, услышать чарующий голос, не только у себя в голове, а наяву.
Но опустив эти лишние душещипательные мыслишки, отвечаю Аве в самой похуистическо- мудаковой манере. Остаюсь собой доволен максимально. Широким шагом удаляюсь, куда подальше от этого эмоционального раздражителя. Двигаю прямиком к своему «гарему». И больше стараюсь никаким образом внимания к высокопоставленной персоне соседки не проявлять. Занимаюсь мелкими организационными делами, перетираю вопросы с Фостером, обмениваюсь любезностями с Ласкесом, будь он неладен. В общем, веду себя максимально серьезно и собрано, в соответствии с возложенными на меня обязательствами.
Но спустя какое-то время замечаю, что принцесса, попавшая по какой-то идиотской случайности в ряды хворостоискателей, так и не вернулась из леса. С ее удачливостью и ориентацией на местности, уверен, она вместо лагеря могла запросто причалить у медвежьей берлоги. Хочется забить эту мысль подальше от своего сознания, но на деле, она начинает оглушительным набатом стучать в мозгах.
И я, блять, срываюсь.
Я конечно могу оправдать себя тем, что я сегодня «ответственный» за нее. Но и дураку понятно, что нихрена подобного. Не поэтому ищу. Оххх, бля…
Протаскавшись по лесной чаще в той стороне, где ее последний раз видели минут 20 назад, уже почти теряю надежду, понимая, что становиться все темнее, а фонарь я с собой не брал.
И когда я уже намереваюсь развернуться назад, и вернутся во всеоружии, замечаю кучку сухих веток возле небольшой тропинки. Видимо, Аврора собрала. Но зачем тогда тут бросила?
Следую взглядом в ту сторону и вижу резину для волос. Ее резинку. Узнаю, потому как, точно такую же обнаружил в своей комнате, после ее незапланированного визита.
И оставил трофей себе.
Иду в направлении находки, и вижу явные следы борьбы, судя по разодранной в клочья траве и дырам от топота нескольких пар ног. Челюсть скрипит от напряжения, а сердце колотится от гребаного животного страха.
С ней все в порядке. Я ее найду. Рано еще думать о плохом. Рано, блядь!
Шагаю дальше, видя по пути несколько переломанных кустов и треснутых веток под ногами, медленно сканирую взглядом местность, насколько это возможно в такой непроглядной темноте. Спустя несколько метров оступаюсь, и чуть было не проваливаюсь в огромный, не пойми откуда взявшийся, ров.
По спине пробегает озноб, а в легких, будто вместо кислорода, песок оказывается. Пытаясь сделать вдох, только глотку царапаю. Предчувствие, какого-то гребаного пиздеца скручивает все внутренности в тугой узел.
Стою как баран и пялюсь в темноту под ногами. Мне, блять, стремно подойти. Я боюсь того, что могу там увидеть! И такого страха мне не доводилось испытывать очень давно.
Но выбора нет. Иду. И когда подхожу, физически дрожью пробивает.
Лежит на спине и не двигается. На голове какая-то тряпка. Мать вашу…
Резко спрыгиваю вниз и стаскиваю с головы бесчувственной принцессы мешок. Протянув руку к запястью, первым делом проверяю пульс. Тихий такой, еле-еле прощупывается. Но он есть и это уже победа.
Облегченно выдохнув, разматываю веревки на ее руках и ощутив порезы на коже от тугих оков, чертыхаюсь себе под нос, мягко погладив израненные кисти большими пальцами рук. Что за ублюдок это сделал и главное ЗА ЧТО?!
Обхватив хрупкие плечи, притягиваю безжизненно болтающуюся голову девчонки к себе на колени, и начинаю трясти Аву, пытаясь привести в чувства, но она никак не реагирует. Что, сука, делать в таких ситуациях я не знаю, действую на инстинктах. Легонько шлепаю ее по щекам, на что принцесса отзывается тихим мычанием.
Приходит в себя, а это уже полдела. Теперь нужно преодолеть еще одну преграду: скотч, которым ей заклеили рот. Знаю, что процедура будет не из приятных, поэтому озвучиваю сразу предупреждение:
– Я сейчас дерну скотч одним резким рывком, будет больно, но так эффективнее, потерпи, ладно?
Придерживаю одной рукой голову, а другой резко дергаю липкую ленту.
Аврора вскрикивает и зажмуривается. Из ее глаз начинают вырываться крупные, горячие слезы.
Не успеваю подумать, все как-то на автопилоте происходит. Поднимаю одну руку, и легонько касаясь нежной кожи щеки, принимаюсь аккуратно стирать соленые дорожки. Не думаю ни о каких своих запретах и внутренних предостережениях. Сейчас, кажется, именно так нужно и правильно, вот я и делаю.
Придя в себя, истеричная принцесса сразу задвигает необоснованный наезд. Ахреневаю от такой наглости. Но принимаю довольно спокойно. Задатки козла во мне есть, некуда деваться.
Выбираемся из этой гребаной могилы и двигаем в сторону лагеря. Хорошо, что я завсегдатай лесных трипов и могу сориентироваться почти на любой местности, поэтому шагаю уверено, неторопливо, стараясь не потревожить больную конечность девчонки. Единственное, что немного сбивает четкость моих действий, и отвлекает от сканирования местности – это близость вишневой сладости.
Никогда в жизни ни одну телку на руки не брал. Ну, максимум во время секса для остроты ощущений. А тут который раз несу эту вредину, да еще и КАЙФУЮ, блядь, от процесса! От ее неповторимого запаха, от того, как трепетно и доверчиво она ко мне прижимается, от нежности ее фарфоровой кожи и мягкости рассыпавшихся по плечам волос. Я как законченный шизик впитываю все эти ощущения и такой заряд энергии ловлю, что донес бы хрупкое тельце до самого дома, если б она позволила.
А потом тишину моих размышлений нарушает тоненький голосок Авроры. Который сообщает мне о том, что ее там бросил кто-то из этой шайки дегенератов. Я об этом и так уже догадался. Кроме нашей компании, других людей в этом лесу не водится. Но очередной раз, думая об этом, внутри разворачивается огненная мясорубка.
Ярость, которая меня охватывает, поражает своей мощью. Кажется, вот- вот выйдет за пределы тела, из ушей повалит дым, ноздри раздует как два паруса, а изо рта выстрелит огненный поток, и спалит все вокруг нахрен.
Но ей, конечно, ничего такого не сообщаю. С поражающей меня самого сдержанностью, ухмыляюсь. И выдаю какое-то едкое замечание.
Воинственная принцесса, конечно же, сразу ощетинивается и делает ответный выпад. Но в силу своего плачевного беспомощного положения, быстро сдувается.
Так и продолжаем свой путь в тишине.
Только внешней.
Внутри же у меня какой-то массовый шабаш из мыслей происходит. Почему на меня так действует ее присутствие? Как это возможно? И главный вопрос:
Я не должен позволить этим эмоциям взять верх. Не должен подпускать ее близко. Точнее, еще ближе. Я одиночка. Всегда был, есть и буду таким. Так мне лучше. А ей тем более.
Она слишком добрая, светлая и невинная девочка, заслуживающая гораздо большего, чем такой беспросветный мудак, как я. А я уж точно никогда не буду достоин такой, как она.
Глава 15
За прошедшие две недели я, однозначно, приобрела пару пролежней.
После поездки в больницу с Джейком в ту злосчастную ночь, выяснилось, что у меня сильный ушиб, надрыв связок в правой голени, а также небольшое сотрясение. Дежурный врач хирургического отделения центрального госпиталя Майами после осмотра, натянул мне на ногу фиксирующую лангету, сделал укол обезболивающего и рекомендовал полный покой в течение двух недель. Домой я ехала как самая высокопоставленная королевская особа: с личным эскортом и под музыкальный аккомпанемент.
Приехав на место, я столкнулась с, до смерти перепуганным, взглядом мамы на белом полотне в форме ее лица. Ей самой чуть помощь медиков не понадобилась, когда она увидела эту «впечатляющую» картину моего эффектного появления. Пришлось придумывать на ходу всякие небылицы о том, что это наш университет так заботится о здоровье и безопасности студентов, а не мой сумасшедший сосед просто слегка перегнул с рыцарскими спецэффектами.
Все подробности произошедшего в походе, я рассказывать, естественно не стала. Просто сказала, что упала в лесу. Сама. А мама, зная мой уровень неуклюжести, приняла эту байку на веру. И посчитала своим долгом заточить меня в нашем доме, словно в чертовом замке, на положенные 14 дней.
Все это время, я ощущала себя желтым фикусом Бенджамина в широком горшке на веранде нашего дома: могла лишь грустным щенячьим взглядом смотреть в окно, на свободу, к которой у меня пока не было доступа. Зато, за время этого незапланированного «отдыха» я прочла все отложенные ранее книги, пересмотрела несколько слезливых турецких сериалов, поглотила тонны любимого шоколадного мороженого с мятой, и обработала несколько сотен фотографий, сделанных мною ранее. Короче говоря, я старалась проводить время с пользой, но от этого менее грустно мне не становилось.