Ариэль Шварц – Связь «разум – тело» в терапии ПТСР. Комплексный подход к лечению психотравм (страница 5)

Интенсивность и воздействие травмирующих событий усиливаются, когда накладывается дополнительный слой предательства (Courtois & Ford, 2009). Травма предательства возникает, когда жертву обвиняют в случившемся, когда другие вступают в союз с обидчиком или когда другие не могут защитить ее. Например, травма предательства может наступить в случае сексуального насилия в детстве, когда родитель говорит ребенку, что он сам виноват в этом, потому что был «слишком красивым» или вел себя «вызывающе». Предательство усугубляется, если другой родитель вступает в союз с насильником, веря ему вместо того, чтобы защищать ребенка. Травма предательства может также существовать в расовом или культурном контексте, когда страна и правительство не обеспечивают человеку безопасное убежище или не защищают его. Предательство предполагает бо́льшую склонность к диссоциативным симптомам.

В некоторых случаях клиенты испытывают постоянный стресс в нынешней жизни в дополнение к пережитой травме. У таких личностей взрослая жизнь отражает ту же нестабильность, которую они ощущали в результате детской травмы, и, в свою очередь, они нередко приходят на прием с повторяющимися критическими эпизодами, которые разворачиваются в настоящем времени. Например, они могут жить в условиях хронической неопределенности – без стабильного жилья, дохода или в домашнем насилии. Как, например, иммигранты, которые сталкиваются с угрозой депортации. Или как клиенты, страдающие хроническими заболеваниями, мучаясь от постоянных болей и других симптомов. Понимание ситуативного контекста имеет решающее значение для врача. В противном случае специалист может расценить это как слабость, чем вызовет у клиента чувство вины за свои симптомы.

Диагностические критерии К-ПТСР

В последнем издании МКБ (Всемирная организация здравоохранения, 2018) диагноз ПТСР включен в категорию расстройств, непосредственно связанных со стрессом. Диагностические критерии включают типичные симптомы ПТСР (повторное переживание, избегание и постоянное восприятие текущей угрозы), а также три дополнительные категории симптомов: трудности с регуляцией аффекта, негативная я-концепция и нарушения межличностных отношений (Böttche et al., 2018; McElroy et al., 2019). Давайте подробнее рассмотрим эту дополнительную подгруппу симптомов.

• Эмоциональная дисрегуляция. Хроническая травматизация часто приводит к глубокой дисрегуляции вегетативной нервной системы (ВНС). Она автономно, без сознательного участия человека, управляет такими функциями организма, как частота сердечных сокращений, артериальное давление, температура тела и дыхание. ВНС либо расходует энергию через симпатическую нервную систему (СНС), либо сохраняет ее через парасимпатическую нервную систему (ПНС). Сложные травмы связаны с дисбалансом функциональности как ПНС, так и СНС, что приводит к возникновению аффекта – паттернов эмоциональной дисрегуляции. У некоторых людей преобладает активация СНС, что приводит к состоянию гипервозбуждения, которое проявляется в виде повышенной реактивности, тревоги, эмоциональных всплесков и ярости. Такие клиенты склонны к безрассудному, импульсивному, чрезмерно рискованному или самоповреждающему поведению. Они также могут испытывать трудности с концентрацией и вниманием. У других людей, напротив, задействована сильнее ПНС, что способствует возникновению состояния гиповозбуждения, характеризующегося беспомощностью, безнадежностью, отчаянием и депрессией. Такие клиенты выглядят эмоционально оцепеневшими и страдают от сниженной способности испытывать удовольствие и положительные эмоции. В некоторых случаях состояния гипер- и гиповозбуждения перемежаются.

• Негативная я-концепция. Люди с посттравматическим стрессовым расстройством склонны к неадекватной оценке собственной значимости и с трудом формируют целостное представление о себе. Эти симптомы иногда называют изменениями в «системе личностных смыслов» клиента, которые можно определить как изменения в базовых представлениях о себе, мире и своем будущем. Когда люди не в состоянии убежать от насилия или дать отпор обидчику, они, как правило, чувствуют себя так, как будто потерпели неудачу. Их начинают сжигать чувства стыда, вины, самообвинения и отчаяния, сопровождающиеся убежденностью в том, что они допустили ошибку, бессильны, испорчены, хуже других или ничего не стоят. Кроме того, им трудно доверять другим, что заставляет их сомневаться в том факте, что другие люди способны быть хорошими, добросердечными или щедрыми. Некоторые испытывают глубокое экзистенциальное одиночество или чувство отчаяния по поводу состояния мира. В совокупности эти чувства мешают обрести ощущение смысла, цель или надежды на будущее.

• Трудности межличностных отношений. Наличие в анамнезе сложной психотравмы, особенно той, которая вызвана межличностными потрясениями, может заметно ослабить способность человека развивать доверительные отношения с другими. Страхи предательства, жестокого обращения и покинутости могут подпитывать модели избегания в отношениях или избыточную зависимость от других. Такие паттерны могут препятствовать способности формировать и поддерживать взаимность и здоровые отношения.

Хотя эти симптомы посттравматического стрессового расстройства отражают влияние травмы на психическое и эмоциональное благополучие клиентов, мы также должны учитывать глубокое воздействие травмы и на физическое здоровье. Как свидетельствует исследование «Негативный детский опыт» (ACE), люди с детской травмой особенно восприимчивы к целому ряду хронических болей и физических заболеваний (Felitti et al., 1998). В рамках исследования негативного детского опыта, которое провели Kaiser Permanente и Центры по контролю и профилактике заболеваний США, было опрошено более 17 000 клиентов. Они сообщили о неблагоприятных событиях детства, таких как жестокое обращение или отсутствие заботы, наблюдение за домашним насилием или взросление в неблагополучной семье, в которой имели место развод, психические заболевания, употребление психоактивных веществ или отбывание членом семьи тюремного срока. Было обнаружено, что негативный детский опыт прямо коррелирует с различными пагубными последствиями для психического и физического здоровья в дальнейшей жизни. В частности, наличие четырех и более баллов по шкале ACE (негативного детского опыта) значительно повышало риск развития депрессии, употребления психоактивных веществ, возникновения суицидальных наклонностей, ожирения, болезней сердца, легких, печени и онкологических заболеваний.

Диагностика К-ПТСР

Зачастую прежде К-ПТСР было трудно выявить отчасти потому, что этот диагноз только недавно был признан и дифференцирован от ПТСР и пограничного расстройства личности (Cloitre et al., 2014). Иногда поставить точный диагноз бывает трудно, поскольку симптомы К-ПТСР могут быть похожи на другие расстройства, такие как тяжелое депрессивное или биполярное расстройство, генерализованное тревожное, паническое, обсессивно-компульсивное или расстройства пищевого поведения, неспособность к обучению, синдром дефицита внимания и гиперактивности, расстройства, связанные со злоупотреблением психоактивными веществами, диссоциативные (конверсионные) и психотические расстройства.

Поэтому при выявлении К-ПТСР специалист должен уделить достаточно времени тому, чтобы тщательно изучить симптомы своего клиента и соотнести их с контекстом прошлого травматического опыта и текущих стрессогенных факторов. Часто клиентов с такими особенностями неправильно понимают, им ставят некорректный диагноз, возможно, назначают неподходящие лекарства. Травмированные люди доверяют нам заботу о себе, поэтому с самой первой встречи с ними мы должны приступить к сбору информации об их жизни и опыте. Мы должны действовать деликатно, но вместе с тем скрупулезно. В дополнение к оценке по всем шести категориям симптомов К-ПТСР мы должны обратить внимание на диссоциативные симптомы (например, деперсонализацию и дереализацию), чтобы определить, может ли иметь место коморбидное диссоциативное расстройство. Кроме того, когда клиенты испытывают длительные трудности с нарушением регуляции эмоций – особенно когда это состояние сопровождается страхом быть покинутыми, трудностями межличностного общения, подавленным чувством собственного достоинства, суицидальными мыслями и импульсивностью, – мы можем рассмотреть вероятность коморбидности.

Также при анализе сообщений клиента о перенесенных травмах важно учитывать социальные факторы, особенности развития и культурную обусловленность. Например, важно понять, рос ли клиент в бедности, имел ли доступ к надлежащему медицинскому обслуживанию или здоровому питанию. Нам необходимо выяснить, подвергались ли клиенты расовому угнетению, дискриминации, домогательствам или угрозам. Если вы работаете с беженцами, крайне важно, чтобы вы осознавали, каким именно образом этих личностей предали другие люди. Вероятно, клиенты такого типа сталкивались с отчаянной беспомощностью и бессилием, которые привели к истощению умственных и эмоциональных ресурсов. Нередко бывает, что им практически не удается сохранить ощущение того, что они являются людьми, или поверить в то, что их действия способны повлиять на ход их жизни (Ehlers, Maercker, & Boos, 2000). Такого рода переживания могут кардинально повлиять на способность человека доверять другим людям или миру в целом (Мэтисон, 2016).