Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 86)

Поскольку он оставил внутренние дела на усмотрение своих министров, началась эра могущественных министерств (1695), «кабинетов», объединенных ответственностью и действиями и возглавляемых одним человеком, обычно лордом казначейства. В 1697 году его враги — тори — пришли к власти в результате переворота на выборах. Они настолько ограничили его власть и поставили под сомнение его внешнюю политику, что он подумывал об отставке (1699). Но когда он положил свое согбенное, астматическое и туберкулезное тело на свое последнее упокоение (8 марта 1702 года), он мог утешить свои внутренние поражения сознанием того, что наконец-то привел Англию к решительному участию в Великом союзе (1701), который после двенадцати лет борьбы поставил бы на колени великого Бурбона, спас независимость протестантской Европы и оставил бы Англию свободной для распространения ее власти по всему миру.

IV. АНГЛИЯ ПРИ КОРОЛЕВЕ АННЕ: 1702–14 ГГ

После смерти королевы Марии в 1695 году наследницей престола осталась ее сестра Анна. Воспитанная в опасностях и волнениях, Анна стала робкой девочкой, чистой в нравах, простой в мыслях, сильной в чувствах и искавшей утешения и мужества в преданной и скромной дружбе со своей подругой детства, живой, смешливой, скептической, позитивной, уверенной в себе Сарой Дженнингс. В 1678 году Сара, которая была на пять лет старше Анны, вышла замуж за Джона Черчилля, а в 1683 году Анна вышла замуж за принца Георга Датского. Оба брака были удачными, но они не мешали близким отношениям двух женщин. Анна отказалась от всех формальностей, игриво называла Сару (теперь уже свою хозяйку спальни) «миссис Фримен» и настаивала на том, чтобы ее называли не «принцессой», а «миссис Морли». Когда оба мужа бросили Джеймса ради Уильяма, Анне пришлось сделать горький выбор между отцом и другом. Любовь к мужу и другу заставила ее уехать в Ноттингем (26 ноября 1688 года). 19 декабря они с Сарой вернулись в Лондон и к чужому королю.

Она так и не научилась любить Вильгельма III. Она чувствовала себя оскорбленной и обиженной, когда он отдал одному из своих друзей поместье ее отца, на которое она имела частичные права. К 1691 году она жаждала возвращения отца на трон. Уильям обоснованно подозревал и Черчилля (теперь графа Мальборо), и его жену в интригах со свергнутым правителем. Королева Мария приказала Анне уволить Сару из своего окружения. Анна отказалась. На следующее утро (январь 1692 года) Мальборо был отстранен от должности, а он и Сара были изгнаны со двора. Не желая разлучаться со своей подругой, Анна, наперекор королю и королеве, покинула дворец Уайтхолл и поселилась с Сарой в Сион-Хаусе. 4 мая Мальборо был отправлен в Тауэр. Сара часто навещала его там и предложила прекратить отношения с Анной, чтобы умиротворить королеву. После этого Анна написала ей:

Когда он [епископ Вустерский] был здесь в последний раз, я сказал ему, что вы несколько раз хотели уйти от меня…. Я снова прошу вас ради Христа Иисуса, чтобы вы никогда больше не говорили мне об этом. Ибо будьте уверены, если вы когда-нибудь совершите столь жестокий поступок, что покинете меня, с этого момента я не смогу насладиться ни одним спокойным часом. А если вы сделаете это, не спросив моего согласия (которое, если я его дам, да не увижу я лица небесного), я затворюсь и никогда больше не увижу мир, а буду жить там, где меня забудут люди». 50

Поскольку доказательства участия Мальборо в заговоре с целью восстановления Якова оказались неубедительными, Вильгельм, нуждавшийся в хороших генералах, освободил его и вернул ему благосклонность и власть.

Когда Анна, которой уже исполнилось тридцать восемь лет, стала королевой, ее предпочтение морали, верности и уединению изменило характер английского двора. Развратники не находили там места и с недовольством уходили в кофейни и на посиделки. Нравственный Аддисон сменил буйного Рочестера, а Стил написал «Христианского героя». То, что Анна избегала театра, и пример ее жизни оказали определенное влияние на улучшение тона английской сцены. Она выразила свое благочестие, передав более бедным священнослужителям установленной церкви королевскую долю церковных «первых плодов» и десятины (1704); этот «Баунти королевы Анны» до сих пор ежегодно выплачивается британским правительством. Она рожала детей с почти ежегодной регулярностью, но все, кроме одного, умерли в детстве; ни один не пережил ее, и ее дух был омрачен множеством похорон.

Если бы она могла определять национальную политику, то заключила бы мир с Францией и признала бы сына своего покойного отца тем, кем он претендовал быть, — Иаковом III. Но сильная воля Вильгельма III заставила Англию вступить в Великий союз; доминирующий человек в ее советах, которого она вскоре после своего воцарения возвела из графа в герцога Мальборо, побудил ее к несчастливому десятилетнему правлению в условиях кровопролитной и дорогостоящей войны. Она все еще находилась под влиянием своей подруги, теперь уже герцогини, хозяйки мантии и контролера Тайного кошелька — то есть личных финансов королевы. Сара получала 5100 фунтов стерлингов в год и использовала свое почти гипнотическое влияние на Анну, чтобы улучшить положение своего мужа. Мальборо был назначен генерал-капитаном сухопутных войск, и именно по его предложению его друг Сидней Годольфин стал секретарем казначейства; ведь Годольфин был аномально честен, а также финансово грамотен, и на него можно было положиться в плане быстрых переводов командирам армий, солдаты которых соизмеряли свою храбрость с жалованьем. Приятно отметить, что, проведя полжизни во главе казны, Годольфин умер нищим. Твердолобая герцогиня Мальборо считала его «лучшим человеком, который когда-либо жил». 51 Однако он посвящал свой досуг петушиным боям, скачкам и азартным играм, которые считались настолько мягкими пороками, что граничили с добродетелью.

Свобода Анны от интеллекта позволила ее министрам присвоить себе большую часть полномочий и инициативы, которые парламент оставил короне; политические битвы в дальнейшем (за исключением периода правления Георга III) должны были вестись между парламентом и министрами, а не между парламентом и сувереном. В 1704 году в ее министерстве появились новые фигуры: Роберт Харли в качестве государственного секретаря и Генри Сент-Джон в качестве военного секретаря. Оба этих человека повлияли на историю литературы: Харли — как работодатель Дефо и Свифта, а Сент-Джон — под своим более поздним титулом виконта Болингброка — как влиятель Поупа и Вольтера, и как сам автор некогда знаменитых эссе «Письма об изучении истории» и «Идея короля-патриота». Оба министра были заядлыми алкоголиками, но в тогдашней Англии это не было отличием. Оба вступили в должность при поддержке Мальборо, но выступили против него, обвинив в неоправданном затягивании войны за испанское наследство.

Сент-Джон, родившийся (1678) при Карле II и умерший (1751) в первый год издания «Энциклопедии», олицетворял собой переход Европы от английской Реставрации к французскому Просвещению. В детстве он получил слишком много религии, а в юности слишком много от нее избавился. «Еще мальчиком, — рассказывает он, — я был вынужден читать комментарии доктора Мантона, чьей гордостью было произнесение 119 проповедей на 119-й псалом». 52 В Итоне и Оксфорде он стремился к превосходству в блеске ума, беспечной праздности и изящной рассеянности. Он хвастался тем, что может выпить максимум вина без опьянения, и тем, что содержит самую дорогую проститутку в королевстве. 53 В моногамный момент он женился на богатой наследнице; вскоре она бросила его из-за его неверности, но он продолжал, с некоторыми перерывами, наслаждаться ее поместьями. В 1701 году он без особых усилий был избран в парламент. Там его привлекательный вид, быстрый интеллект и яркое красноречие принесли ему большое влияние в общинах. Ему было всего двадцать шесть лет, когда он вошел в министерство.

Выдающимся достижением этого министерства стало парламентское объединение Англии и Шотландии. Эти две страны, хотя и находились под властью одного и того же суверена, имели свои разные парламенты, противоречивые экономики и враждебные верования; каждая из них вела войну против другой, а их завистливые тарифы препятствовали торговле. 16 января 1707 года шотландский парламент принял, а 6 марта королева ратифицировала Статьи унии, согласно которым два королевства, сохранив независимые религии, становились Соединенным Королевством Великобритании, под управлением одного британского парламента и с полной свободой торговли. Шестнадцать шотландских пэров должны были заседать в Палате лордов, сорок пять шотландских членов должны были быть избраны в Палату общин, а кресты Святого Георгия и Святого Андрея были объединены в новый флаг, Юнион Джек. Шотландские массы не приветствовали слияние, и в течение полувека процветала старая вражда; но к 1750 году союз был признан благотворным. Шотландия была избавлена от многих дублирующих расходов, а ее интеллектуальная энергия была высвобождена, чтобы произвести во второй половине восемнадцатого века яркий расцвет литературы и философии.