Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 48)
Якоб ван Рюисдаль вырос в Харлеме и оставил нам вид Харлема 36 не менее впечатляющий, чем вермееровский Делфт, и лучше передающий огромную и в то же время сплетенную сложность большого города. Переехав в Амстердам, он стал членом братства меннонитов, и, возможно, их мистицизм помог его бедности почувствовать трагическую сторону природы, в которой он любил терять себя. Он знал, что поля, леса и небеса, обещающие мир, могут и разрушить, что у природы бывают приступы гнева, когда даже самые гордые и крепкие деревья могут быть вырваны с корнем бешеным ветром, что в доброй земле могут образоваться смертельные расщелины, что молния с игривым равнодушием обрушит свой смертоносный огонь на любую форму жизни. Это не идиллия — «Водопад на скале», 37 но яростный натиск моря на скалы, которые оно поклялось разбить вдребезги, затопить или измотать; «Шторм 38 это море, бьющееся в ярости со своим врагом — сушей; The Beach 39 это не прогулочная полоса, а берег, приводимый в беспорядок нарастающим прибоем под падающим небом; Зима 40 это не катание на коньках, а бедный домик, дрожащий под грозными тучами; а мастерский офорт дубов лишает их достоинства, показывая их ветви растрепанными или голыми, их стволы израненными и искаженными ненастьем. Еврейское кладбище 41 само по себе является образом смерти — разрушенные стены, умирающее дерево, паводковые воды, заливающие могилы. Не то чтобы Рюисдаль всегда был мрачен: в «Пшеничном поле 42 он с глубоким чувством передал тишину проселочной дороги, благословение богатых урожаев, восторг от расширяющегося пространства. Голландцы, похоже, почувствовали, что их земля и климат оскорблены в картинах Рюисдаля; они заплатили за них гроши и позволили их автору умереть в богадельне. Сегодня некоторые причисляют его к пейзажистам всех времен только после Пуссена. 43
Бесконечное богатство в маленькой комнате — Рембрандт и Хальс, Вермеер и Рюисдаль, Спиноза и Гюйгенс, Тромп и де Рюйтер, Ян де Витт и Вильгельм III, все одновременно в тесных границах, трудятся за дюнами, поддерживая мирное искусство среди тревог войны: такова Голландия XVII века. «Размер — это не развитие».
IV. ЯН ДЕ ВИТТ: 1625–72
Получив независимость, Соединенные провинции после Вестфальского договора предались погоне за деньгами, удовольствиями и войной. Они были наименее самодостаточной нацией в истории; продукты их земли могли прокормить лишь восьмую часть населения; жизнь страны зависела от внешней торговли и колониальной эксплуатации, а они зависели от наличия военного флота, способного защитить голландские суда и поселения. Испанское господство на морях закончилось с поражением Испанской Армады. Английский флот, воодушевленный победой, распустил свои паруса над океаном. Вскоре английская торговая экспансия столкнулась с голландскими кораблями и голландскими поселениями в Индии, Ост-Индии, Африке, даже в «Новом Амстердаме», который должен был стать Нью-Йорком. Некоторые англичане, все еще согретые огнем Хокинса и Дрейка, считали, что на смену вездесущим голландцам должны прийти вездесущие англичане и что это можно сделать с помощью одной-двух морских побед. «Купцы, — сообщал граф Кларендон, — принялись рассуждать о «бесконечной выгоде, которую принесет» неприкрытая война с голландцами, о том, как легко их можно будет покорить, и о том, что торговлю будут вести англичане». 44 Кромвель считал, что это хорошая идея.
В 1651 году английский парламент принял Навигационный акт, запрещающий иностранным судам ввозить в Англию любые товары, кроме тех, что производятся в их собственной стране. Голландцы поставляли в Англию продукцию своих колоний; теперь эта прибыльная торговля была прекращена. Они отправили в Лондон посольство, чтобы добиться изменения закона; англичане не только отказались, но и потребовали, чтобы голландские суда, встречающие английские корабли в «английских водах» (то есть во всех водах между Англией, Францией и Нидерландами), спустили свои флаги в знак признания английского господства в этих морях. Голландские эмиссары вернулись в Гаагу с пустыми руками. В феврале 1652 года англичане захватили семьдесят голландских торговых судов, обнаруженных в «английских водах». 19 мая английский флот под командованием Роберта Блейка встретил голландскую эскадру под командованием Маартена Тромпа; Тромп отказался спустить свой флаг; Блейк атаковал; Тромп отступил. Так началась «Первая голландская война».
Сепаратизм якобы Объединенных провинций теперь привел их к катастрофе. Единое военное руководство, ранее обеспечиваемое принцами Оранскими, утратило силу; Генеральные штаты превратились в дискуссионное общество, а не в государство. У англичан было сильное и централизованное правительство под руководством решительного Кромвеля; у них был лучший флот; у них были все преимущества географии и преобладающих западных ветров. Они уничтожили голландские рыболовные флотилии, захватили голландские торговые суда и нанесли поражение голландскому адмиралу де Рюйтеру у берегов Кента. Тромп одержал победу над Блейком у Дангенесса (30 ноября 1652 года), но погиб в бою в июле следующего года. Итогом годичной войны стала подавляющая демонстрация английской военно-морской мощи. Английская блокада голландского побережья привела к тому, что экономическая жизнь в провинциях практически остановилась. Тысячи жителей приближались к голодной смерти и угрожали восстанием.
Именно в этот несчастливый момент руководство страной взял на себя Ян де Витт. Он происходил из семьи, давно занимавшей видное место в голландской торговле и политике. Его отец, Якоб де Витт, шесть раз избирался бургомистром Дордрехта. Сам Ян получил все доступное образование, путешествовал по Франции со своим старшим братом Корнелисом, встречался с Кромвелем в Англии, а затем устроился адвокатом в Гааге (1647). Три года спустя его отец оказался в числе шести республиканских лидеров, заключенных в тюрьму Вильгельмом II Оранским, Штадхолдером, который хотел установить свою политическую, а также военную власть над всеми семью провинциями. Когда Вильгельм II умер (1650), Генеральные штаты, возможно, под влиянием успешного создания (1649) республики в Англии, отказались признать его посмертного сына своим преемником и прекратили штадхолдерство. Внутренняя драма Соединенных провинций стала борьбой между меркантильным республиканским и мирным духом, представленным де Виттом, и воинственным аристократическим духом, который вскоре должен был возродиться в молодом и пылком Вильгельме III.
21 декабря 1650 года Ян де Витт, еще юноша двадцати пяти лет, был избран пенсионарием (главным магистратом) Дордрехта и его представителем в Генеральных штатах Соединенных провинций. В феврале 1653 года этот орган назначил его великим пенсионером республики и возложил на него горькую задачу вести переговоры о мире с победоносной Англией. Кромвель был беспощаден. Он потребовал, чтобы голландцы признали английское господство и салютовали английскому флагу в Ла-Манше; чтобы они признали право английских капитанов обыскивать голландские суда в море; чтобы они заплатили за привилегию ловить рыбу в английских водах и выплатили компенсацию за убийство англичан голландцами в Амбойне в 1623 году; и чтобы они навсегда исключили из числа должностных лиц или власти всех членов дома Оранских, которые, будучи связаны узами брака со Стюартами, поклялись восстановить эту династию в Англии. Де Витт исключил этот последний пункт из договора, представленного Генеральным штатам и ратифицированного ими (22 апреля 1654 года); затем он убедил эстафету одной провинции Голландии принять договор с включенным в него пунктом. Вильгельм III так и не простил его.
Де Витт упрочил свое положение, женившись на богатой Венделе Бикер; через нее он породнился с амстердамскими князьями-торговцами; при их поддержке он занял самые важные посты в Голландии с помощью своего отца, брата, кузенов и друзей; вскоре в его руках оказались все бразды правления в провинции. Другие провинции неохотно приняли его руководство, поскольку Голландия, обогатившаяся за счет своих портов, оплачивала пятьдесят семь процентов расходов Союза и обеспечивала большую часть голландского флота. Он был непопулярен в массах, но его администрация была просвещенной и компетентной. Он ограничил экстравагантные расходы, снизил проценты по федеральному долгу, провел капитальный ремонт флота, построил лучшие корабли, подготовил новые военные кадры. Отражая настроения купцов, он стремился к миру, но готовился к войне. В 1658 году, а затем в 1663 году он был вновь избран великим пенсионарием Соединенных провинций. Он поражал наблюдателей своей преданностью задачам управления, простотой и скромностью поведения, а также целостностью семейной жизни. Богатство его жены позволило ему жить в роскошном доме, где он мог принимать иностранных эмиссаров в импозантной обстановке; но этот дом был центром голландской культуры, а не роскошной показухи; поэзия там смешивалась с политикой; наука и философия обсуждались, возможно, слишком свободно для кальвинистских избирателей де Витта; и даже страшный еретик Спиноза нашел в великом пенсионере верного друга и защитника.