Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 34)
В то время как этот благородный принц посвящает все свои заботы сохранению религии, Мольер работает над ее разрушением. Нет человека, столь мало просвещенного в доктрине веры, который, увидев эту пьесу… может утверждать, что Мольер, пока он продолжает ее представлять, достоин участвовать в таинствах или быть принятым в покаяние без публичного покаяния». 30
Людовик продолжал благоволить Мольеру. Le Festin de pierre шел три дня в неделю с 15 февраля до Вербного воскресенья, после чего был снят с показа. Она вернулась на сцену только через четыре года после смерти драматурга, и то лишь в стихотворной адаптации Томаса Корнеля, который опустил скандальную сцену, процитированную выше. Оригинальная версия исчезла; она была вновь обнаружена в 1813 году в пиратском издании, вышедшем в Амстердаме в 1683 году. До 1841 года на сцене шла только версия Корнеля, а в некоторых изданиях произведений Мольера 31 она до сих пор заменяет оригинал.
VI. МЕРИДИАН
Не удовлетворившись нажитыми врагами, Мольер перешел к нападкам на профессию врача. Он изобразил Дон Жуана «нечестивым в медицине» и назвал медицину «одним из величайших заблуждений человечества». 32 Он лично обнаружил недостатки и притворство врачей XVII века. Он считал, что врачи убили его сына, прописав ему сурьму, и видел, что они беспомощны против его собственного прогрессирующего туберкулеза. 33 Король тоже бунтовал против еженедельных чисток и кровопусканий; по словам Мольера, именно Людовик побудил его отправить врачей на плаху. Так, заимствуя старые комедии на эту древнюю тему, он за пять дней написал «Врачебную любовь». Она была поставлена в Версале 15 сентября 1665 года перед королем, который «от души веселился»; через неделю ее с восторгом приняли в Пале-Рояле. Женщина больна; вызывают четырех врачей; они вступают в частную консультацию, но обсуждают только свои дела. Когда отец настаивает на решении и лекарстве, один прописывает клизму, другой клянется, что клизма убьет пациентку. Ей становится лучше без лекарств, что приводит врачей в ярость. «Лучше умереть по правилам, — кричит доктор Бахис, — чем выздороветь вопреки им». 34
6 августа 1666 года Мольер представил еще одну короткую пьесу «Лекарь, который вредит мне» в качестве веселой прелюдии к «Мизантропу», призванной компенсировать мрачность этой панихиды пессимизма. Сегодня ее не стоит читать. Вряд ли Мольер хотел, чтобы сатиры на медицину воспринимались всерьез. Отметим, что он поддерживал прекрасные отношения со своим врачом, месье де Мовиленом, и ходатайствовал перед королем, чтобы получить синекуру для сына доктора (1669). Однажды он объяснил, как получилось, что они с Мовиленом так хорошо поладили: «Мы рассуждаем друг с другом; он прописывает лекарства; я не принимаю их, и выздоравливаю». 35
В разгар борьбы за «Тартюфа» Мольер 4 июня 1666 года представил еще одну сатиру, которая вряд ли могла понравиться публике или двору. Если действие — душа драмы, то «Мизантроп» — это скорее философский диалог, чем пьеса. О сюжете можно рассказать в одном предложении: Альцест, требующий от себя и всех строгой морали и полной честности, любит Селимену, которая благосклонна к нему, но радуется множеству ухажеров и комплиментов. Для Мольера это лишь подмостки для исследования морали. Должны ли мы всегда говорить правду или заменять вежливость правдой, чтобы ужиться в этом мире? Альцест возмущен компромиссами, на которые идет общество ради правды; он осуждает лицемерие двора, где каждый претендует на самые высокие чувства и «самые теплые приветствия», а в глубине души каждый строит свои козни, критикует всех остальных и использует лесть как рычаг для достижения положения или власти. Альцест презирает все это и предлагает быть честным вплоть до самоубийства. Придворный писака Оронт настаивает на том, чтобы Альцест прочитал ему свои стихи, и просит искренней критики; получив ее, он клянется отомстить. Селимен кокетничает, Альцест упрекает ее, она называет его ханжой; мы почти слышим, как Мольер упрекает свою жену-лесбиянку, и действительно, это он играл Альцеста, а она — Селимен.
АЛЕКЕСТА. Мадам, вы позволите мне быть с вами откровенным? Я очень недовольна вашей манерой поведения. Я не ссорюсь с вами, но ваш нрав, мадам, открывает первому встречному слишком свободный доступ к вашему сердцу. У вас слишком много любовников, которые, как мы видим, осаждают вас; и моя душа не может примириться с этим.
СЕЛИМИН. Вы вините меня за то, что я привлекаю любовников? Что я могу поделать, если люди находят меня привлекательной? И когда они делают восхитительные попытки увидеть меня, должна ли я взять палку и выгнать их?
АЛЕКЕСТА. Нет, не палку надо использовать, а дух, менее уступчивый и тающий перед их клятвами. Я знаю, что твоя красота следует за тобой повсюду, но твой прием еще больше притягивает тех, кого привлекают твои глаза; и твоя сладость ко всем, кто отдается тебе, завершает в их сердцах работу твоих чар. 36
Философской рапирой Альцесту служит его друг Филинт, который советует ему дружелюбно приспособиться к естественным недостаткам человечества и признать вежливость смазкой жизни. Изюминка пьесы заключается в том, что Мольер разделил свои чувства между Альцестом и Филином. Альцест — это муж Мольера, который боится, что он рогоносец, и камердинер короля, который, чтобы застелить постель короля, должен пройти через сотню дворян, гордящихся своей родословной так же, как он своим гением. Филинт — это Мольер-философ, призывающий себя быть разумным и снисходительным в суждениях о человечестве. Говорит Филинт-Мольер Мольеру-Альцесту в отрывке, который мы можем принять за образец Мольера-поэта:
Наполеон считал, что Филинт одержал верх в споре; Жан Жак Руссо считал Филинта лжецом и одобрял строгую мораль Альцеста. 38 В конце концов Альцест, как и Жан Жак, отрекается от мира и удаляется в стерильное уединение.
Пьеса имела лишь умеренный успех. Придворным не понравилась сатира на их изысканные манеры, а яма вряд ли могла прийти в восторг от Альцеста, откровенно презирающего всех, кроме себя. Однако критики, не принадлежащие ни к яме, ни ко двору, аплодировали пьесе как смелой попытке написать драму идей; впоследствии критики признали ее самым совершенным произведением Мольера. Со временем, когда презираемое поколение ушло из жизни, пьеса завоевала признание публики; с 1680 по 1954 год в Комедии Франсез состоялось 1571 представление — меньше, чем у «Тартюфа» и «Авары».
Не в силах жить в мире с молодой женой, для которой моногамия и красота казались противоречием в понятиях, Мольер оставил ее (август 1667 года) и отправился жить к своему другу Шапелену в Отей, в западной части Парижа. Шапелен мягко высмеивал его за столь серьезное отношение к любви; но Мольер был скорее поэтом, чем философом, и (если верить одному поэту, сообщающему о другом) признался:
«Я решил жить с ней так, как если бы она не была моей женой; но если бы вы знали, что я страдаю, вы бы меня пожалели. Моя страсть достигла такого накала, что я даже с состраданием вхожу во все ее интересы. Когда я думаю о том, как невозможно победить то, что я чувствую к ней, я говорю себе, что ей, возможно, так же трудно победить свою склонность к кокетству, и я нахожу себя более расположенным жалеть ее, чем винить. Вы, конечно, скажете мне, что человек должен быть поэтом, чтобы чувствовать это; но я, со своей стороны, считаю, что существует только один вид любви и что те, кто не испытывал этих изысканных чувств, никогда по-настоящему не любили. Все вещи в мире связаны с ней в моем сердце… Когда я вижу ее, эмоции, переносы, которые можно почувствовать, но нельзя описать, отнимают у меня всякую способность к размышлению; я больше не вижу ее недостатков; я вижу только все, что в ней есть прекрасного. Разве это не последняя степень безумия?» 39
Он пытался забыть ее, погрузившись в работу. В 1667 году он занялся организацией развлечений для короля в Сен-Жермене. Его комедия «Амфитрион» (13 января 1668 года) вновь прославила похождения Юпитера, который соблазняет жену Амфитриона Алкмену. Когда Юпитер объясняет ей, что