Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 143)
К этому периоду относятся некоторые знаменитые путешественники. Мы уже познакомились с «Шестью путешествиями Тавернье через Европу в Азию» (1670) и «Путешествием Шардена в Персию» (1686). «Во время моих шести путешествий, — писал Тавернье, — путешествуя по разным дорогам, я имел досуг и возможность увидеть всю Турцию, всю Персию и всю Индию. Последние три раза я ходил за Ганг до острова Ява, так что за сорок лет я проехал по суше более шестидесяти тысяч лье». 32 Шарден одним предложением предвосхитил «Дух законов» Монтескье: «Климат каждой конкретной расы… всегда является главной причиной наклонностей и обычаев ее народа». 33 В 1670–71 годах Франсуа Бернье опубликовал отчет о своих путешествиях и исследованиях в Индии и был обвинен в том, что по дороге отбросил свое христианство. 34 Уильям Дампир побывал в сотне земель и морей, написал «Новое кругосветное путешествие» (1697) и дал подсказку Дефо, рассказав, как во время одной из своих поздних вылазок он управлял судном, которое спасло Александра Селькирка с необитаемого острова (1709).
География сыграла свою роль в эрозии христианской теологии. По мере накопления сведений о других континентах образованные люди Европы не могли не удивляться разнообразию религиозных верований на земле, сходству религиозных мифов, уверенности каждого культа в истинности своего вероучения и нравственному уровню магометанских или буддийских обществ, которые в некоторых отношениях позорили кровопролитные войны и убийственную нетерпимость народов, облеченных в христианскую веру. Барон де Лахонтан, путешествуя по Канаде в 1683 году, сообщал, что ему было очень трудно встретить критику христианства со стороны индейских туземцев. 35 Бейль снова и снова цитировал обычаи и идеи китайцев или японцев, критикуя европейские верования и пути. Относительность морали стала аксиомой философии XVIII века; один остроумец описывал путешествия гермафродита Жака Седена, который, к своему восторгу, нашел страну, где все жители были гомосексуалистами, смотревшими на европейских гетеросексуалов как на аморальных и отвратительных чудовищ. 36
V. ФИЗИКА
Физика и химия не так заметно, как география и биология, противоречили древнему вероучению, поскольку имели дело с твердыми телами, жидкостями и газами, не имевшими, очевидно, никакого отношения к теологии; но даже в этой материальной сфере прогресс науки расширял рамки закона и ослаблял веру в чудеса. Изучение физики основывалось не на философских интересах, а на коммерческих и промышленных потребностях.
Мореплаватели, побудив астрономов составить более точную карту неба, теперь предлагали вознаграждение за часы, которые помогали бы определять долготу, несмотря на возмущения моря. Долготу в море можно было определить, сравнив момент восхода солнца или меридиана со временем, которое показывали в этот момент часы, установленные по гринвичскому или парижскому времени; но если часы не были точными, расчеты были бы опасно ошибочными. В 1657 году Гюйгенс придумал надежные часы, прикрепив маятник к зубчатому спусковому колесу, но такие часы были бесполезны на качающемся корабле.* После долгих испытаний Гюйгенс сконструировал успешные морские часы, заменив маятник балансовым колесом, работающим на двух пружинах. Это было одним из важных предложений, изложенных им в одной из классических работ современной науки, Horologium oscillatorium («Маятниковые часы»), опубликованной в Париже в 1673 году. Три года спустя Гук изобрел анкерный спуск часов, применил спиральные пружины к балансовому колесу часов и объяснил действие пружин по принципу Ut tensio sic vis — «каково напряжение, такова и сила»; этот закон до сих пор называется законом Гука. Карманные часы теперь можно было делать более грамотно и дешево, чем раньше.
В «Horologium» и специальной монографии Гюйгенс исследовал закон центробежной силы, согласно которому на каждую частицу вращающегося тела, не лежащую на оси вращения, действует центробежная сила, которая увеличивается с расстоянием от оси и со скоростью вращения. Он привел в быстрое вращение глиняную сферу и обнаружил, что она приняла форму сфероида, сплющенного с обоих концов оси. На основе этого центробежного принципа он объяснил полярное сплющивание планеты Юпитер и по аналогии пришел к выводу, что Земля тоже должна быть слегка сплюснута у полюсов.
Трактат Гюйгенса «Motu Corporum ex Percussione» (1703), опубликованный через восемь лет после его смерти, продолжил исследования Галилея, Декарта и Уоллиса по проблемам столкновения. Они представляли собой интригующие загадки, начиная от игры в бильярд и заканчивая столкновением звезд. Как сила передается от движущегося объекта к объекту, который он ударяет? Гюйгенс не разгадал эту загадку, но сформулировал некоторые основные принципы:
I. Если на тело, находящееся в покое, надавить другим равным ему телом, то последнее после удара придет в покой, а тело, первоначально находившееся в покое, приобретет скорость налетающего тела.
II. Если два одинаковых тела сталкиваются с неравными скоростями, то после удара они будут двигаться с чередующимися скоростями.
XI. При взаимном ударе двух тел сумма произведений масс на квадраты относительных скоростей одинакова до и после удара.
Эти положения, сформулированные Гюйгенсом в 1669 году, дали частичное выражение наиболее полному принципу современной физики — сохранению энергии. Однако они были верны лишь в идеале, поскольку предполагали полную упругость тел. Поскольку ни одно тело в природе не является абсолютно упругим, относительная скорость соударяющихся объектов уменьшается в зависимости от вещества, из которого они состоят. Ньютон определил эту скорость уменьшения для дерева, пробки, стали и стекла во вступительной статье к первой книге «Принципов» (1687).
Другое направление исследований вытекало из экспериментов Торричелли и Паскаля по изучению атмосферного давления. В 1647 году Паскаль заявил, что «любой сосуд, каким бы большим он ни был, можно сделать пустым от всех материй, известных в природе и воспринимаемых органами чувств». 37 Сотни лет европейская философия провозглашала, что природа ненавидит вакуум; даже сейчас один парижский профессор сообщил Паскалю, что ангелы сами не могут создать вакуум, а Декарт презрительно заметил, что единственный существующий вакуум находится в голове Паскаля. Но около 1650 года Отто фон Герике построил в Магдебурге воздушный насос, который создавал настолько почти полный вакуум, что поразил высокопоставленных лиц своей страны и светил научного мира знаменитым экспериментом, известным как «магдебургские полушария» (1654). В присутствии императора Фердинанда III и императорского совета в Ратисбоне он соединил две бронзовые полусферические раковины таким образом, что они были герметично закрыты, но не были механически соединены по краям; он откачал почти весь воздух из их объединенных внутренностей; затем он показал, что объединенная сила шестнадцати лошадей — восемь тянут в одном направлении, восемь в противоположном — не может разделить две половины сферы; но когда был открыт запорный кран в одной полусфере, впуская воздух, раковины можно было разделить вручную.
Герике обладал талантом объяснять физику императорам. Наполнив медный шар водой и воздухом, он заставил его разрушиться с громким и потрясающим звуком; так он продемонстрировал давление атмосферы. Он уравновесил два одинаковых шара и заставил один упасть, выкачав воздух из другого; так он доказал, что воздух имеет вес. Он признал, что все вакуумы неполноценны, но показал, что в его несовершенном вакууме гаснет пламя, задыхаются животные, а бьющие часы не издают звука; так он подготовился к открытию кислорода и открыл воздух как среду звука. Он использовал всасывание вакуума для откачки воды и поднятия тяжестей, а также участвовал в подготовке парового двигателя. Став бургомистром Магдебурга, он отложил публикацию своих открытий до 1672 года, но сообщил о них Каспару Шотту, иезуитскому профессору физики в Вюрцбурге, который напечатал отчет о них в 1657 году. Именно эта публикация подтолкнула Бойля к исследованиям, приведшим к закону атмосферного давления.
Роберт Бойль стал одним из главных факторов расцвета английской науки во второй половине семнадцатого века. Его отец, Ричард Бойл, граф Корк, приобрел большое поместье в Ирландии, и Роберт унаследовал большую его часть в возрасте семнадцати лет (1644). Во время частых визитов в Лондон он познакомился с Уоллисом, Гуком, Реном и другими членами «Невидимого колледжа». Увлеченный их работой и стремлениями, он переехал в Оксфорд и построил там лабораторию (1654). Он был человеком горячего энтузиазма и набожности, которую не могла разрушить никакая наука. Он отказался от дальнейшего общения (через Ольденбурга) со Спинозой, когда узнал, что этот философ поклоняется «субстанции» как Богу; но он отдал большую часть своего состояния на службу науке и помог многим друзьям. Высокий и худой, хрупкий и часто болеющий, он держал смерть на расстоянии благодаря решительной диете и режиму. В своей лаборатории он нашел «ту воду Лете, которая заставляет меня забыть обо всем, кроме радости от проведения экспериментов». 38