Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 114)

Петр символизировал и усиливал конфликт, дважды возвращаясь на Запад. Осенью 1711 года он отправился в Германию, чтобы председательствовать в Торгау на свадьбе своего сына. Там он принял Лейбница, который предложил ему основать Российскую академию, президентом которой надеялся стать полиморфный философ. В январе 1712 года царь вернулся в Петербург, но в октябре, во время кампании против Швеции, он отправился на воды в Карлсбад и посетил Виттенберг. Несколько лютеранских священников привели его в дом, в котором Лютер бросил чернильницу в дьявола, и показали ему чернильное пятно на стене. Они попросили его написать на стене какой-нибудь комментарий; он написал: «Чернила совсем свежие, так что эта история, очевидно, неправда». 30 Петр вернулся в свою новую столицу в апреле 1713 года. В феврале 1716 года он снова отправился на Запад; он посетил Германию и Голландию, а в мае 1717 года добрался до Парижа, надеясь выдать свою дочь Елизавету замуж за Людовика XV. Встретив семилетнего короля, Петр поднял его, чтобы обнять; через несколько дней, принятый Людовиком перед королевским дворцом, Петр поднял его, как младенца, и понес по ступеням, заставив двор трепетать. Шесть недель он провел в Париже в качестве экскурсанта, впитывая все аспекты политической, экономической и культурной жизни города. Его портреты писали Риго и Натье. Он посетил престарелую госпожу де Ментенон в Сен-Сире. Из Парижа он отправился в Спа и в течение пяти недель пил там воды, так как к этому времени страдал от дюжины болезней. В Берлине к нему присоединилась жена, Екатерина. Она узнала, что у него есть любовница, но простила это в лучших традициях европейской королевской власти. Когда они добрались до Санкт-Петербурга (20 октября 1716 года), Петр столкнулся с одним из самых тяжелых кризисов в своей карьере.

Его сыну Алексею, которому он надеялся завещать царство и продвижение своих реформ, стали не нравиться многие из этих нововведений и методы, с помощью которых они проводились в жизнь. Физически и умственно Алексей был сыном скорее Евдоксии, чем Петра. Он был маленьким, робким и слабым, любил книги и был предан православной церкви, так как его воспитывали в благочестии, пока Петр уезжал на войну и на Запад. В девять лет Алексей увидел, как его мать была уволена в монастырь (1699); в одиннадцать лет он услышал, как священники оплакивали переплавку церковных колоколов для пушек; он спросил отца, зачем русским ехать из России воевать за такой далекий город, как Нарва; Петр с отвращением обнаружил, что его наследник не имеет вкуса к кровопролитию.

Пока Петр занимался строительством Петербурга, Алексей оставался в Москве, любя ее церкви и древний уклад. Он возмущался нарушением патриаршества и конфискацией монастырского имущества государством. Его духовник учил его всегда защищать церковь, чего бы это ни стоило. Алексий стал кумиром и надеждой церковных и аристократических групп, ненавидевших секуляризацию и вестернизацию России при Петре, и они с нетерпением ждали того времени, когда этот религиозный и управляемый юноша станет наследником престола. Петр редко видел его, а потом обычно бранил, иногда бил, как, например, когда царь узнал, что мальчик тайно посещал свою мать в женском монастыре. Неприязнь юноши доходила до ненависти. Он признался своему духовнику Игнатьеву, что хотел бы, чтобы его отец умер. Игнатьев не счел это грехом. «Бог простит тебя, — сказал он Алексию, — мы все желаем его смерти, потому что народу приходится нести такое тяжелое бремя». 31

В 1708 году Петр отправил сына в Дрезден для изучения геометрии и фортификации. В Торгау в 1711 году Алексей женился на принцессе Шарлотте Кристине Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Он не смог простить ей отказ отказаться от лютеранской веры в пользу русской православной религии. Он заводил любовниц, даже из борделей, и сильно пил. Вскоре после того, как Шарлотта родила ему ребенка, он навестил ее в компании куртизанки. 32 Через год его жена умерла при родах (1715). Петр вызвал его в Петербург в гневном письме, содержащем зловещие слова: «Я не щажу ни своей жизни, ни жизни своих подданных; не сделаю исключения и в вашем случае. Ты исправишься и станешь полезен государству; в противном случае ты будешь лишен наследства». 33 Алексей попытался успокоить отца, отказавшись от прав на престол; по его словам, он был бы доволен спокойной жизнью в деревне. Петр чувствовал, что это не выход. 30 января 1716 года он написал Алексею:

Я не могу поверить вашей клятве. Давид сказал, что все люди лжецы, так что даже если бы ты захотел ее выполнить, тебя могли бы отговорить длиннобородые. Всем известно, что вы ненавидите мои дела, которые я делаю для народа этого, не щадите моего здоровья, а после моей смерти уничтожите их. По этой причине оставаться таким, каким ты хотел бы быть, ни рыбой, ни плотью, невозможно. Поэтому либо измените свой характер и без лицемерия станьте моим достойным преемником, либо станьте монахом. Немедленно дайте мне ответ. Если ты этого не сделаешь, я буду обращаться с тобой как с преступником». 34

Друзья Алексия посоветовали ему стать монахом. «Монашеская ряса не прибивается к человеку, — сказал один из них, — ее можно отбросить». Алексий написал отцу, что согласен стать монахом. Петр смирился и велел ему взять полгода на принятие решения. Царь уехал на Запад (февраль 1716 года). 29 июня сестра Петра Наталья посоветовала Алексею покинуть Россию и перейти под покровительство императора. В сентябре Петр написал сыну из Копенгагена, что полгода истекли, и что Алексей должен немедленно поступить в монастырь или присоединиться к отцу в Дании, готовясь к военной службе. Алексей сделал вид, что едет к отцу; он получил средства от Меншикова и Сената и отправился не в Копенгаген, а в Вену (10 ноября). Он умолял императорского вице-канцлера заручиться для него покровительством императора Карла VI. «Мой отец, — говорил он, — невероятно гневлив и мстителен и не щадит никого; и если император вернет меня отцу, это будет то же самое, что лишить меня жизни». 35 Вице-канцлер отправил его в замок Эренберг в Тироле. Там Алексис оставался в укрытии и маскировке, под наблюдением, но со всеми удобствами, и ему разрешили держать при себе свою любовницу Афросинию, переодетую пажом. Агенты Петра выследили его там; Алексис, предупрежденный, бежал в Неаполь, где его охраняли в замке Сант-Эльмо. Агенты Петра нашли его и убеждали вернуться в Россию в надежде на милость отца. Он согласился, но при условии, что Петр позволит ему жить с Афросиньей в сельской отставке. Петр обещал это в письме от 28 ноября 1717 года. Алексей договорился, чтобы Афросиния оставалась в Италии, пока не родит ребенка. Во время своего долгого путешествия в Россию он посылал ей самые нежные письма.

Он достиг Москвы в конце января. 3 февраля Петр принял его в торжественном собрании ведущих государственных и церковных сановников. Алексей, стоя на коленях, в слезах просил о помиловании. Петр даровал его, но лишил наследства и объявил наследником престола сына Екатерины Петра Петровича, которому шел уже третий год. Алексей присягнул на верность новому царевичу. Теперь Петр поставил условием своего помилования признание Алексеем своих соучастников в противодействии реформам отца. Алексей оговорил многих; их арестовали и пытали, чтобы выведать подробности; нескольких сослали в Сибирь, некоторых казнили после самых варварских мучений. Алексея, кажущуюся свободу, поселили в доме рядом с царским дворцом в Петербурге и назначили ежегодную пенсию в сорок тысяч рублей. Он писал Афросинии, что отец хорошо к нему относится и приглашает к своему столу. Он с нетерпением ждал ее приезда и счастья с ней в сельском мире.

Она приехала в апреле. Ее сразу же арестовали; подвергли не пытке, а суровому допросу; она сломалась и призналась, что Алексей радовался известиям о восстаниях против отца, что он выразил намерение, придя к власти, отказаться от Петербурга и флота, а армию свести к нуждам обороны. Это было не хуже того, что Петр уже знал, и он оставил Алексея на свободе еще на два месяца. Затем, подстегиваемый новыми, неизвестными нам откровениями, он объявил, что, поскольку его помилование Алексея предполагало полное признание, а теперь у него есть доказательства того, что признание было неискренним и неполным, он отзывает помилование. 14 июня Алексий был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Петра и Павла.

19 июня 1718 года, после допроса в Высшем суде, он впервые был подвергнут пытке, получив двадцать пять ударов нокаутом. Он признался, что желал смерти своего отца, и что его духовник сказал ему: «Мы все желаем его смерти». Перед ним предстала Афросиния, которая повторила то, что говорила царю; тем не менее он поклялся, что будет любить ее до самой смерти. Он признавался: «Постепенно не только все, что касалось моего отца, но и сама его личность стали мне омерзительны». Он признался, что воспользовался бы помощью императора «для завоевания короны главной силой». 36 24 июня очередная пытка пятнадцатью ударами нокаута не дала ему ничего больше. Высокий суд признал его виновным в государственной измене и приговорил к смерти. Алексис умолял позволить ему обнять свою любовницу перед казнью; мы не знаем, было ли это ему предоставлено. Петр не подписал приговор. Еще дважды (25 и 26 июня) Алексея допрашивали под пытками, второй раз в присутствии царя и членов суда; Лефорт позже сообщал: «Хотя я не уверен в этом, но я уверен, что первые удары нанес его отец». 37 Тем же днем Алексей умер в тюрьме, очевидно, от последствий пыток. В одной из историй говорится, что Екатерина велела врачам вскрыть ему вены; мы не можем сказать, было ли это проявлением милосердия или честолюбия по отношению к ее сыну. Афросиния получила часть имущества Алексея, вышла замуж за офицера гвардии и еще тридцать лет безбедно жила в Петербурге.