Ариэль Дюрант – Начало эры разума (страница 179)
Мочениго предоставил ему комнату и брал у него уроки мнемоники. Ученик продвигался медленно, и Мочениго задавался вопросом, не скрывает ли его учитель от него какие-то эзотерические магические знания; в то же время он с трепетом относился к ересям, которые излагал этот болтливый и неосторожный философ. Мочениго спросил своего духовника, не следует ли ему донести на Бруно в инквизицию; священник посоветовал ему подождать, пока он не выведает о своем наставнике более определенно. Мочениго послушался; но когда Бруно объявил о своем намерении вернуться во Франкфурт, Мочениго сообщил об этом инквизиторам, и 23 мая 1592 года Бруно оказался в тюрьме Священной канцелярии в Венеции. Мочениго объяснил, что действовал «по принуждению своей совести и по приказу своего духовника».31 Он сообщил инквизиторам, что Бруно был противен всем религиям, хотя больше всего ему нравился католицизм; что он отрицал Троицу, Воплощение и Преображение; что он обвинял Христа и апостолов в том, что они обманывали людей с помощью мнимых чудес; Бруно говорил, что все монахи — ослы, оскверняющие землю своим лицемерием, скупостью и дурной жизнью, что религия должна быть заменена философией, что потакание «плотским удовольствиям» не греховно и что он, Бруно, удовлетворял свои страсти в меру своих возможностей;32 Бруно говорил ему, что «дамы доставляют ему удовольствие, хотя он еще не достиг Соломонова числа».33
С мая по сентябрь 1592 года инквизиция проводила допрос заключенного. Бруно утверждал, что писал как философ и воспользовался различием Помпонацци между «двумя истинами» — что как философ можно подвергать сомнению доктрины, которые он принимал как католик. Он признался в своих сомнениях относительно Троицы. Он признал, что был виновен во многих ошибках; он покаялся и просил трибунал, «зная мою немощь, прижать меня к груди Матери-Церкви, предоставляя мне средства, подходящие для моего благополучия, и используя меня с милосердием».34 Инквизиторы не дали ему утешения, но вернули его в камеру. 30 июля они снова осмотрели его, выслушали его исповедь и мольбу о пощаде и снова заключили его в камеру еще на два месяца. В сентябре глава римской инквизиции приказал венецианским инквизиторам отправить своего узника в Рим. Венецианское правительство возражало, но инквизиторы указали, что Бруно — гражданин Неаполя, а не Венеции, и сенат дал согласие на его выдачу. 27 февраля 1593 года Бруно был депортирован в Рим.
Процедура инквизиции предусматривала, чтобы заключенный долгое время находился в тюрьме до, между и после экзаменов. Прошел почти год, прежде чем Бруно предстал перед римским трибуналом в декабре 1593 года. В апреле, мае, сентябре и декабре 1594 года его снова подвергли допросам — или пыткам. В январе 1595 года инквизиторы дважды собирались для изучения записи; в марте 1595 и апреле 1596 года Бруно, говорится в протоколе суда, «предстал перед господами кардиналами и был посещен» в своей камере «и был допрошен ими и выслушан о своих нуждах».35 В декабре 1596 года его жалобы были выслушаны «относительно еды». В марте 1597 года он предстал перед экзархами, которые снова «выслушали его о нуждах»; мы не знаем, в чем они заключались, но повторяющиеся мольбы наводят на мысль о безымянных лишениях, не считая долгого ожидания, целью которого, предположительно, было сломить пылкий дух в назидательное смирение. Прошел еще один год. В декабре 1597 года — еще один допрос; затем еще один год в камере. В декабре 1598 года ему разрешили взять бумагу и перо. 14 января 1599 года его снова вызвали в суд. Ему зачитали восемь еретических положений, взятых из его книг, и попросили отречься от них. Он защищал свои взгляды, но согласился принять решение Папы по поводу процитированных отрывков. 4 февраля Климент VIII и Конгрегация Священной канцелярии постановили, что эти отрывки были явно еретическими. В протоколе суда не упоминаются коперниканские взгляды Бруно; ересь касалась Воплощения и Троицы. Ему дали еще сорок дней, чтобы признать свои ошибки.
Его снова заслушали 18 февраля, а также в апреле, сентябре и ноябре. 21 декабря он заявил, что не откажется от своих слов. 20 января 1600 года он направил папе мемориал, в котором утверждал, что осужденные предложения были ошибочно вырваны из контекста, предлагал защищать их перед любыми теологами и вновь выражал готовность принять решение папы. После этого, говорится в протоколе, «святейший владыка, папа Климент VIII, постановил и приказал довести дело до окончательных мер… вынести приговор, а упомянутого брата Джордануса предать светскому суду». 8 февраля инквизиторы вызвали Бруно, повторили обвинения и сообщили ему, что ему было дано восемь лет на покаяние; что он согласился принять решение Папы о том, являются ли его предложения еретическими; что Папа принял такое решение, а заключенный все еще упорствует в своей ереси, оставаясь «нераскаянным, упрямым и настойчивым»; поэтому ему был вынесен приговор, согласно которому он должен быть «передан светскому суду… присутствующему здесь правителю Рима, чтобы ты понес заслуженное наказание, хотя мы искренне молим его смягчить строгость законов, касающихся мучений твоей личности, чтобы ты не подвергался опасности смерти или калечения твоих членов».» Приговор был подписан девятью кардиналами, включая Беллармина. По словам Каспара Сциоппиуса, немецкого ученого, недавно перешедшего в католичество и проживавшего в то время в Риме, когда приговор был зачитан Бруно, он сказал своим судьям: «Возможно, вы, оглашающие мой приговор, испытываете больший страх, чем я, принимающий его».36
Его сразу же перевели в светскую тюрьму. 19 февраля, все еще нераскаянный, с обнаженным телом и связанным языком, он был привязан к железному колу на костре на площади Кампо-де-Фьори и сожжен заживо, в присутствии назидательной толпы. Ему было пятьдесят два года. В 1889 году на том же месте по подписке со всего мира ему была воздвигнута статуя.
III. ВАНИНИ И КАМПАНЕЛЛА
Девятнадцать лет спустя родственный дух стремительно двинулся навстречу судьбе. Джулио Чезаре Лучилио Ванини родился на юге Италии от отца-итальянца и матери-испанки — порох соединился с огнем. После скитаний по Европе, подобно Бруно, перебирая климаты и теологии, и написания книг, чьи редкие прозрения (например, что человек когда-то был четвероногим) едва ли уравновешивали оккультную чепуху, он поселился в Тулузе (1617) и, опять же подобно Бруно, наслаждался там двумя годами покоя. Но один из слушателей его лекций сообщил, что он смеялся над Воплощением и сомневался в существовании личного Бога.37 Другой слушатель, сеньор де Франкон, вошел в доверие к Ванини, выманил его, как Мочениго сделал это с Бруно, и донес на него в муниципальный парламент. 2 августа 1618 года он был арестован не церковью, а по приказу генерального прокурора короля. На основании своих лекций он был обвинен в атеизме и богохульстве — преступлениях, караемых государством. Ванини подтвердил свою веру в Бога, но Франкон утверждал, что заключенный не раз исповедовал атеизм, говоря, что единственным Богом является Природа. Судьи приняли эти доказательства и, несмотря на страстные протесты Ванини и благочестие, которое он демонстрировал в своей камере, осудили его — тридцатичетырехлетнего…
чтобы передать его в руки судебного палача, который втащит его на плетень, в рубашке, с недоуздок на шее и с плакатом на плечах с надписью АТЕИСТ И КЛЕВЕТНИК ИМЕНИ БОГА; таким образом он проведет его до главного входа в церковь Святого Стефана, и там, поставив на колени… он будет просить прощения у Бога, у короля и у правосудия за свои богохульства. После этого он приведет его на Салинскую площадь, привяжет к установленному там колу, отрежет ему язык и задушит его, а затем его тело будет сожжено… а пепел выброшен на ветер».38
По преданию, когда Ванини вышел из своей камеры, чтобы перенести агонию (9 февраля 1619 года), он воскликнул: «Andiamo, andiamo allegramente a morire da filosofo» («Пойдем, пойдем весело, чтобы умереть как философ»).39
Томмазо Кампанелла тоже родился с калабрийской лавой в крови. Он охлаждал ее некоторое время в доминиканском монастыре, изучал Телезио и Эмпедокла, отвергал Аристотеля, высмеивал папское отлучение и был заключен на несколько месяцев в тюрьму инквизиции в Неаполе (1591–92). Освобожденный, он прошел курс обучения в Падуе и был обвинен в нецеломудрии. Там он написал свою первую значительную работу, Prodromos philosophiae instaurendae (1594), в которой, как и Фрэнсис Бэкон одиннадцатью годами позже, советовал мыслителям изучать природу, а не Аристотеля, и изложил программу восстановления науки и философии. Вернувшись в Неаполь, он присоединился к заговору с целью его освобождения от Испании; заговор был сорван, и Кампанелла томился в государственных тюрьмах в течение двадцати семи лет (1599–1626). Двенадцать раз его пытали, один раз — в течение сорока часов.40 Он облегчал свои страдания философией, поэзией и видениями идеальных состояний. В сонете «Народ» он выражает свое негодование по поводу того, что народ не поддержал его восстание: