Арье Готсданкер – Фокус (страница 2)
– Посражаемся.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Он повесил трубку и повернул к «Перекрёстку». В зеркале заднего вида – лицо человека, который час назад выиграл три с половиной совещания. Лицо не знало об этом.
⁂
Дома было тепло и пахло чем-то варёным. Сын налетел в коридоре, схватил за руку – за левую, за ту, где кольцо – и потащил к дивану.
– Вот, смотри! Вот этот робот – он с лазером! А этот – с щитом! Ты кем будешь?
– С щитом.
– Ты всегда с щитом! Возьми лазер!
– Ладно. Лазер.
Они сражались. Александр нажимал кнопки на экране и думал о том, что Котов завтра пришлёт письмо с формулировкой, которую нужно будет парировать в течение дня, иначе протокол уйдёт с его версией. Палец с кольцом промахивался мимо нужной кнопки. Сын выигрывал и радовался. Александр проигрывал и кивал.
Жена ходила между кухней и ванной. Посудомойка. Стирка. Сортировка детских вещей. Она делала то, что делала каждый вечер – бесшумную работу, которая ни разу не была темой совещания и никогда не попадёт в слайды. Александр слышал звук воды, звук закрывающегося люка, звук её шагов – и не слышал ничего. Фоновый шум дома, в котором всё работает.
Он уложил сына в девять. Сказку не читал – сын уже большой для сказок, маленький для разговоров. Посидел рядом. Погладил по голове – левой рукой, кольцо зацепило волосы.
– Пап.
– Что?
– Ты завтра рано?
– Рано.
– Ладно.
Сын закрыл глаза. Александр сидел ещё минуту – достаточно, чтобы дыхание стало ровным, – и вышел.
Она лежала на своей стороне и смотрела на него. Не спала. Ждала.
– Иди сюда, – сказала Аня.
Первый раз за весь день кто-то назвал его не по фамилии, не «Александр Сергеевич», не «Саш» в телефонном отбое. «Иди сюда» – два слова, которые не требуют аргументации, не нуждаются в слайдах и не подразумевают протокол.
Александр посмотрел на часы. Одиннадцать четырнадцать. Будильник в пять сорок пять. Шесть с половиной часов. Минус время. Минус потом уснуть. Пять часов сна. Может, четыре с половиной.
Он вздохнул.
Не тяжело. Не раздражённо. Просто – выдох. Тот же, что после последнего подхода в зале. Тот же, что при виде списка продуктов.
Она не слышала выдоха. Или слышала – и решила не слышать.
Александр снял часы. Положил на тумбочку. Лёг рядом. Левая рука – поверх одеяла. Кольцо тускло блестело в темноте, в свете уличного фонаря, который пробивался сквозь штору. Она видела это кольцо двадцать лет. Она надела ему это кольцо двадцать лет назад. Сейчас оно не снималось – даже с мылом. Он пробовал однажды, лет пять назад. Не потому что хотел снять – просто проверить. Не снялось. Он не расстроился.
Аня придвинулась. Положила голову на его плечо – на то самое, где весь день сидела невидимая камера.
Он повернулся к ней. Обнял. Сделал всё правильно – потому что он всегда всё делал правильно. Восемь подходов утром. Четыре совещания днём. Список продуктов вечером. И это – ночью. Каждому – своё время, свой ресурс, свой подход. Полувиндзор на шею, поцелуй в щёку, «обещаю», «посражаемся», «хорошо».
Она дышала ему в шею. Тепло. Близко. По-настоящему.
Он думал о том, что Котов завтра пришлёт письмо.
Нет у вас методов против Кости Сапрыкина.
Все узлы завязаны правильно. Полувиндзор – жена проверяла.
Самвел
Самвел проснулся в девять и не встал. Лежал. Телефон на тумбочке показывал четыре пропущенных – все рабочие, все могут подождать. Рядом – пусто: жена ушла на работу, пасынок – в школу. Квартира была тихой и тёплой, как бывает в квартирах, откуда все ушли и оставили после себя только запах кофе и неубранную чашку на столе.
Он мог не торопиться. В офис к одиннадцати – это не лень, это режим. Двадцать пять лет в бизнесе научили: утро – не для совещаний. Утро – для того, чтобы лежать, смотреть в потолок и думать. Или не думать. Или курить кальян, если бы жена не запретила кальян в спальне после того случая с прожжённой наволочкой.
Самвел встал, дошёл до кухни, включил чайник. Кальян стоял в гостиной – наготове, чистый, собранный. Любимый спорт. Единственный спорт. Александры бегают в зал, Борисы Михайловичи – в парк. Самвел садился в кресло, набивал чашу, разжигал уголь и думал. Дым – как пауза между словами. Затяжка – как вдох перед прыжком. Двадцать минут кальяна утром – и голова укладывала всё по полкам: что сделать, кому позвонить, где деньги, где проблемы.
Сегодня полок не хватало.
Вчера вечером пришло письмо. Короткое, на полстраницы, с логотипом оператора в шапке. Он прочитал дважды. Потом закрыл ноутбук. Потом открыл и прочитал третий раз – медленно, по словам, как человек, который ищет в договоре пункт, которого нет.
Пункта не было. Было другое: операторы решили отказаться от агентской сети и развивать собственную розницу. Не завтра. Не одним днём. Плавно, поэтапно, «в рамках стратегии оптимизации каналов продаж». Но за красивыми словами стояло одно: агенты больше не нужны.
Самвел сидел с кальяном и думал.
Двадцать пять лет. Начинал подростком – один телефон, одна точка, один оператор. Рос. Собирал. Строил. Полгода назад – занял где мог: банк, знакомые, один неприятный кредит под залог квартиры – и выкупил конкурента. Чтобы укрепить нишу. Чтобы масштаб дал экономию. Чтобы выручка двух компаний осталась, а расходы – сократились. Полгода операционки: склеивал две команды, две базы, два склада, две бухгалтерии. Нудная, грязная, ежедневная работа – как сваривать два куска трубы, когда оба ржавые.
И вот теперь трубу перекрыли.
Не впервой, подумал Самвел. Затянулся. Выпустил дым. Он это себе говорил, когда в девяносто восьмом обнулился рубль. Говорил, когда партнёр ушёл с деньгами. Говорил, когда первый брак развалился и когда женился второй раз – на женщине с сыном.
Только на этот раз – впервой. Потому что раньше он терял то, что было. А сейчас – терял то, на что занял.
Самвел докурил. Помыл чашу. Оделся – джинсы, рубашка, ботинки. Без галстука. Галстук был один. Надевал на свадьбу – на вторую, с Леной. Когда снимал, сказал ей: «Не выбрасывай. Завяжешь мне на похоронах». Пошутил. Она не засмеялась. Галстук лежал в шкафу, завязанный – единственный узел, который Самвел завязал один раз и больше не трогал. Как брак. Как бизнес. Как обещание сыну поехать на хоккей.
В офис он приехал в одиннадцать пятнадцать. Офис – не Brioni и не Hermès. Два этажа в бизнес-центре класса B, open space, стеклянная переговорка, кофемашина, которая третий день мигала красным. Самвел прошёл мимо кофемашины, заглянул – контейнер для отходов полный. Вытащил, выбросил, вставил обратно. Нажал капучино. Подождал. Машина зашумела. Работает.
Это была метафора его жизни, но он об этом не думал.
В двенадцать – звонок адвокату. Короткий.
– Они могут так?
– Могут. Контракт позволяет. Уведомление за шесть месяцев.
– Шесть месяцев.
– Шесть месяцев. Если хочешь – могу поискать щели. Но скажу честно: щелей нет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.