Арианна Уорсо-Фан Раух – Антиклассика. Легкий путеводитель по напряженному миру классической музыки (страница 3)
Я хочу, чтобы каждый мог услышать эту музыку так, как та маленькая франко-канадская девочка. Так, как я ее однажды слышала и теперь слышу снова. Другими словами, я хочу, чтобы люди слышали классику такой, какая она
Глава 1
Классической музыки не существует
Очень предвзятый обзор 1400 лет в истории музыки
В детстве я рисковала потерять слух – настолько я была готова пойти на все, лишь бы полежать под фортепиано папы, когда он играл «Гольдберг-вариации» Баха. Это было до того, как я посмотрела «Молчание ягнят»[8].
Это было и до того, как я узнала про арию Царицы ночи и заработала певческие узелки. И до того, как начала заниматься скрипкой. Я была похожа на ту маленькую девочку из Монреаля: тогда Бах для меня был просто красивой музыкой, а мои уши были чем-то большим, чем восторженно впитывающие губки.
Большую часть детства Бах был моим любимым композитором. В его произведениях можно найти все: загадки и пазлы, которые составляешь в голове, пока слушаешь, мрачные пещеры, где раздается таинственное эхо, и ослепительные лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака в серый день. Все это меня очаровывало. В его музыке было что-то – возможно, схожесть с пазлами, – что бросило мне вызов создать собственную композицию.
Однажды, спустя несколько лет с начала занятий музыкой (мне было пять или шесть лет), я села за нотные листы, вооружившись одним из карандашиков для гольфа, которые валялись повсюду в доме родителей, чтобы с гордой решительностью написать величайшее в мире произведение для скрипки. Казалось, я часами царапала бумагу, экспериментируя с разными комбинациями нот, разрывая страницы и драматично комкая их, что-то зачеркивая и переписывая, пока не достигла совершенства. Когда я написала целую фразу, я показала ее отцу. Я знала, что некоторые ноты написаны задом наперед, но была уверена, что музыка получилась невероятной.
И я была права. Музыка оказалась невероятной. Но не оригинальной. Это были первые два такта Сонаты для скрипки соль минор Баха.
Еще моим любимчиком в том возрасте был Вивальди. Я любила не абсолютно все его произведения – мне не нравились «Весна», «Лето» и другие композиции, которые вы могли слышать в рекламе кошачьего корма. Но его Концерт для двух виолончелей, арию Vedrò con mio diletto и «Зиму» объединяли чистота звука, ритмический драйв и иногда мрачная напряженность, которые меня привлекали.
А еще я любила Витали. И Корелли.
Музыка барокко – чуть позже мы разберемся, что это такое, – была моим коньком.
А знаете, чего не было? Средневековой музыки. Я ненавидела средневековую музыку.
Но штука в том, что я годами не знала, что ненавидела ее. Или, скорее, я не знала, что средневековая музыка в принципе существует. Я знала только, что иногда из колонок Quad раздавалось скудное, будто бы дребезжащее старыми косточками произведение – музыкальный эквивалент Дебби Даунер из шоу «Субботним вечером в прямом эфире», – и небо вдруг становилось черным, растения в нашем доме увядали, радость мгновенно покидала мое крохотное детское сердце. Потом произведение кончалось, и все возвращалось на свои места.
Еще я никогда не слышала о музыке барокко. Я знала, что мне нравились Бах, Вивальди, Витали и Корелли, но я не понимала, что эти композиторы были как-то связаны и принадлежали к одной группе. Только позже, когда мне было лет восемь и мама повесила в нашей ванной плакат, на котором были изображены шесть разных периодов классической музыки[9], я уловила связь. В этой ванной комнате все встало на свои места – я осознала, что чуть ли не вся музыка, которую я ненавидела, относится к одной конкретной эпохе. Я была в ярости, когда поняла это, потому что никто меня не посвящал в периодизацию музыки. Одним только словом «средневековый» я могла бы избавить себя от часов мучений и страданий.
Именно поэтому мы рассматриваем композиционные периоды здесь, в главе 1.
Классической музыки не существует
Мой сын был более миленьким ребенком, чем я. Если бы не этот факт, я не знаю, что бы его спасло, – потому что, когда доходило до еды, он был той еще занозой в заднице. Он не ел ничего зеленого цвета. Неважно, авокадо это, кусочек киви или последний фисташковый макарон, упаковку которых папа принес в честь Дня святого Валентина. Если у еды был оттенок или вкрапления зеленого – от цвета морской волны до изумрудного, – мой сын скармливал ее монстру из мусорки быстрее, чем мы успевали дать ему понюхать эту пищу.
Его логика была понятна: он однажды попробовал зеленую еду, она ему не понравилась, и было очевидно, что любая другая зеленая еда покажется ему столь же неприятной.
Большинство людей используют такой же подход по отношению к классической музыке. Они слышали отрывки из нее в кино, рекламе и лифтах (а фрагменты эти зачастую используются для поддержания того стереотипа, который фильмы, рекламы и лифты пытаются продвигать) и теперь думают, что точно знают, как относятся ко всему собранию произведений. Но точно так же как капуста по вкусу совершенно не похожа на яблоки сорта «Гренни Смит», которые, в свою очередь, не похожи на фисташковые макарон, так и Моцарт не похож на Шостаковича, не похожего на Вагнера (который, кстати, был тем еще засранцем[10]).
Классической музыки в том виде, в каком большинство ее себе представляет, не существует. Как я сказала во введении, на самом деле это несколько веков истории очень разной музыки, которую запихнули в один-жанр-сборную-солянку. Этот жанр охватывает сотни контрастирующих музыкальных стилей. Иногда я говорю: «Классическая музыка прекрасна» или «Я люблю классическую музыку» (пролистните три страницы назад), – но в то же время множество «классических» произведений кажутся мне невыносимыми. Например, все, что относится к периоду Средневековья. Ну, вы уже поняли.
Кажется, люди привыкли к избирательности, говоря о других жанрах. Можно любить Бейонсе, но при этом не любить Джастина Бибера. Многие люди слушают The Beatles, но Nickelback им не нравится. Как ни странно, различия между Бейонсе и Бибером, The Beatles и Nickelback не такие радикальные, как гармонические и ритмические различия между Монтеверди и поздним Шенбергом или Дебюсси и Бахом. (И я даже не говорю – пока – о различиях между квартетом и оперой, сонатами для фортепиано и симфониями или отличиях, которые создают музыканты, исполняющие эти произведения.)
Смысл в чем: вам не обязательно должна нравиться вся классическая музыка, чтобы слушать какие-то ее произведения.
Что касается этой книги, то я мечтаю не о том, чтобы по прочтении вы сказали: «Я люблю классическую музыку», – а о том, чтобы вы могли сказать – «Мне нравится
Только, пожалуйста, не выдавайте это, если не разговариваете с кем-то, кто уже вас ненавидит.
Музыкальные эпохи
На самом деле существует две «классические музыки».
Знаю. Сначала я говорила, что «классической музыки»
Поначалу классической музыки действительно не было. Однако потом
Не будем забывать и о классицистической эпохе, вписанной в историю более крупного жанра, охватывающего примерно 1730–1820[12]годы. Термины «классицизм» и «классический жанр» были придуманы последующими поколениями (композиторы указанного периода, например Моцарт и Гайдн, не представляли себя «классическими» композиторами), но термин «классицизм» менее невыносимый, а почему – объясню ниже.
У композиторов, как и у поп-артистов и музыкальных групп, есть свое уникальное звучание. Оно может меняться в течение жизни творца (и часто это делает). Но существуют также и более масштабные, всеобщие музыкальные стили и эстетические тенденции, которые достигают своего расцвета в каждой эре. В мире классической музыки мы отмечаем эти тенденции – то, как они относятся к
Тенденции музыкальных эпох не изолированы друг от друга. Это отражения социальных настроений, такие же как и мода, речь, художественные течения и т. д. Одна из моих первых преподавательниц по скрипке – строгая, но приятная полька, единственной слабостью которой было красное вино, – заставляла меня изучать искусство и архитектуру того музыкального периода, который задавала мне. Мне такие исследования приносили удовольствие, потому что я могла отдохнуть от зубрежки, которую обычно требовала эта дама, и наслаждаться одеждой изучаемого периода (а еще обнаженными телами)[13]. Меня увлекало все: как в произведениях Баха отзывался религиозный официоз XVII века, как работы Моцарта отражали баланс, пропорциональность и относительную сдержанность, присущую архитектуре и искусству конца XVIII столетия, и как в течение последующих двух веков композиторы и художники «стаей» двигались в сторону экспрессивности и романтизма, а после – к абстракционизму и неотрадиционализму.