Арианна Мартин – Лезвие судьбы (страница 3)

Мы не умели общаться иначе.

Не хотели вести себя по-другому.

Несколько лет назад я бы попытался заполнить тишину вопросами или комментариями, но поскольку он всегда держался отстраненно и его раздражало, когда я перебивал его, я давно понял, что это лишь пустая трата времени и энергии, поэтому перестал даже пытаться.

Когда я приезжал домой и заходил в его кабинет, я садился напротив его кресла и пялился в телефон: смотрел видео, листал ленту или переписывался с кем-то, пока наконец не наступало время ужина. По какой-то странной и непонятной мне причине отец хотел, чтобы я проводил время с ним, но при этом никак не беспокоил его.

Возможно, он действительно любил меня в какой-то своей изощренной манере.

Печально то, что я уже давно отказался от попыток выяснить это. Мне лишь хотелось проводить в этом доме как можно меньше времени.

Когда раздался звонок в дверь – спустя, казалось, вечность, – я поблагодарил бога и быстро встал со стула. Невозможно было больше ни секунды оставаться в этом кабинете с его гнетущей атмосферой, которая витала над нами и пронизывала каждый уголок.

Мне показалось, что отец тоже встает, но я не стал его ждать. На самом деле я практически выбежал из кабинета. Мне нужно было отвлечься. Нужно было, чтобы вечер закончился как можно скорее.

Когда мы подошли к входной двери, Даира уже открыла моей девушке и ее родителям.

Мейси увидела меня и поцеловала в щеку. Это показалось мне странным, но я не стал ничего говорить. Лишь предположил, что она сделала так из-за родителей, стоявших рядом.

Моя мама подошла к нам и обняла ее так крепко, словно они были в разлуке несколько месяцев.

Хотя сегодня мы еще не виделись, мама предпочла поздороваться сначала с Мейси, а не со мной. В этом не было ничего странного, но от этого не становилось легче.

Признаюсь, несколько лет назад ее поведение выбило бы меня из колеи, но сейчас все в порядке. Я уже понял, что она не отличается любвеобильностью. По крайней мере, не по отношению к своей семье.

Однако в тот момент я почувствовал облегчение от того, что с приходом Мейси и ее родителей все внимание переключилось с меня на них и мне удалось остаться незамеченным.

В такие моменты возможность быть невидимым казалась настоящей суперсилой. Мне совсем не хотелось находиться там, и общение с другими стоило мне неимоверных сил.

После того как наши родители поздоровались, обнялись и похлопали друг друга по спине, мы все перешли из зала в столовую.

Эта большая комната была обставлена старинной и дорогой антикварной мебелью. На столе лежало множество бесполезных приборов и украшений. Он был больше похож на стол, накрытый для свадьбы, а не для неформального ужина с друзьями. И это тут же напомнило мне о том, что мои родители никогда не делали ничего без причины. Для них все имело значение, им было важно, как они выглядят в глазах других людей.

Когда мы ужинали с родителями Мейси – лучшими друзьями моих родителей, я едва мог сосредоточиться на разговоре. Все казалось мне до одури фальшивым.

Я терпеть не мог, что мой отец из кожи вон лез, чтобы всем казаться идеальным. Всем, кроме своей собственной семьи, конечно. В остальное же время, когда поблизости не было посторонних, мой отец занимался своими делами и общался со мной или с мамой лишь по мере необходимости.

В детстве меня это сильно беспокоило. Было время, когда я хотел, чтобы мне уделял внимание отец, а не толпа нянек, которые воспитывали меня многие годы. Я часто задавался вопросом, почему никогда не говорил ему об этом или о своих мечтах и планах на жизнь, и я пришел к выводу, что в какой-то степени мне нравилось его одобрение. Пускай и нечасто, но порой его гордый взгляд падал и на меня.

Это случалось настолько редко и длилось так недолго, что я много раз спрашивал себя, не привиделось ли мне, что он с гордостью посмотрел на меня, или я видел в его глазах лишь то, что мне хотелось видеть.

У моего отца относительно меня было всего три гигантских желания: чтобы изучал предпринимательство и руководил семейным бизнесом, когда окончу университет, чтобы женился на Мейси, моей давней подруге, и чтобы не запятнал никакими скандалами нашу фамилию. Для кого-то это может показаться сущими пустяками, но не для меня.

Я же мечтал о другом: стать профессиональным хоккеистом и выступать в высшей лиге.

Это было легко. Я страстно любил хоккей и был готов приложить все усилия, чтобы преуспеть в нем.

Ну а сейчас я слушаю их разговоры, точнее сказать, слышу их фоном. Словно их болтовня – это назойливая песня, которая не дает мне думать о победе над Принстоном. Эти придурки отобрали у нас титул в прошлогодней «Ледяной четверке». Победа над ними в этом году – единственное, о чем я могу думать. Однако прежде чем заполучить ее, мне нужно привести нашу команду к победе над другими важными соперниками.

– Не хочешь посмотреть фильм после ужина?

Вопрос Мейси, сидевшей рядом со мной, внезапно вырвал меня из потока мыслей. Я посмотрел на нее впервые за время ужина.

Мы были вместе так давно, что я часто забывал о ней. Мы настолько привыкли быть друг с другом, что я не раз чувствовал себя одиноким рядом с ней.

Мы практически выросли вместе. Наши родители всегда были друзьями. Мы ходили в один и тот же детский сад, школу, а теперь и университет. У нас всегда были одни и те же друзья, а когда наши родители начали намекать на то, что мы должны быть вместе, мы решили попробовать, и вот что вышло. Спустя пять лет.

При взгляде на Мейси я понял, что она, похоже, хочет быть здесь так же сильно, как и я.

– Хорошо, – ответил я без особого энтузиазма. По правде говоря, мне не особо хотелось оставаться с ней. Меня куда больше привлекала мысль вернуться домой, завалиться на диван с соседями по квартире, которые были еще и моими товарищами по команде, и вместе посмотреть несколько матчей. – Но мне не хочется возвращаться слишком поздно, – в последний момент добавил я.

Когда ужин закончился, мы с Мейси приехали к ней домой. Мы посмотрели фильм, который выбрала она, поскольку у меня совсем не было настроения спорить, и те два часа, которые он длился, показались мне вечностью.

Когда фильм закончился, она попыталась соблазнить меня, и мне пришлось пожаловаться на самочувствие, чтобы уйти домой.

Не то чтобы мне не нравился секс. Нравился.

Просто он не казался мне таким потрясающим, каким все его описывали.

Когда я наконец добрался до квартиры, которую делил со своими друзьями, я лег на кровать и закрыл глаза.

Мне уже больше ничего не хотелось. Я устал притворяться.

Глава 3. Ну все, можешь возвращаться

Первое, что я сделала, как только вышла из самолета, в котором провела больше семи часов, – включила телефон и позвонила Дэну.

Он ответил на втором гудке.

– Сара, – радостным голосом сказал он. – Счастлив знать, что ты долетела живой. Ну все, можешь возвращаться.

Я засмеялась. В этом был весь Дэн.

– Раз тебе так хочется увидеть меня, то, думаю, будет лучше, если ты прямо сейчас заберешь документы и переведешься в другой университет.

– Какая шутница, если бы все было так просто.

– Ладно, я сообщила, что благополучно долетела. Теперь нужно забрать багаж. Пойду искать чемоданы.

– Удачи. Позвони мне, когда доберешься до общежития.

– Договорились. Я люблю тебя.

– И я тебя.

Я повесила трубку, заблокировала телефон, убрала его в карман, чтобы освободить обе руки, и протиснулась между людьми, ожидающими багаж, поближе к ленте. Необходимость вылавливать чемоданы беспокоила меня больше всего в поездке, но на деле все оказалось куда проще. Благодаря огромному количеству цветных ленточек, которые я привязала к ручкам, мне не составило никакого труда отличить свои чемоданы от всех остальных.

Получив багаж, я почувствовала себя намного спокойнее, потому что теперь у меня стало на одну проблему меньше.

С сумкой на груди и гигантскими чемоданами по бокам я направилась к выходу с другой стороны турникетов, где меня ждал мой дядя.

Там я сразу же нашла его. Он выделялся в толпе. Не только потому, что был намного выше и красивее всех остальных, но и потому, что он был особенным для меня.

Когда его голубые глаза встретились с моими зелеными, у меня защемило сердце. Дядя был так похож на мою маму, что мне стало больно смотреть на него, но в то же время я почувствовала себя как дома. Я уже много лет не ощущала ничего подобного.

Не совсем поняла, кто из нас первым бросился навстречу другому, – лишь помню, как смотрела на него издалека, а через секунду уже была в его объятиях.

– Сара… – прошептал он мне в волосы.

Я едва сдерживала слезы, которые уже подкатили к глазам.

– Дядя, – ответила я. Этим простым словом я хотела сказать так много: и «я люблю тебя», и «как же долго мы не виделись», и «я так соскучилась».

Мы ничего не говорили друг другу, потому что в этом не было никакой необходимости. Да и никаких слов бы не хватило. В этом аэропорту, на который я даже не взглянула, в четырех тысячах шестистах двух километрах от того места, где я выросла, в объятиях моего дяди, я ощутила себя максимально близко к дому с тех пор, как мама умерла.

Я уже не в первый раз почувствовала, что приняла верное решение, отправившись сюда.

Я оставила все позади. Больше никогда не буду думать о своем отце. Не сейчас, когда передо мной распахнулась дверь в совершенно новую жизнь, которую я начну с чистого листа. Не сейчас, когда моя история должна быть написана моим почерком.