Ариана Годой – Хайс (страница 35)

Извинившись, все начали расходиться, я наблюдала, как они уходят, мой взгляд встретился с взглядом Хайса, который наблюдал за мной с приподнятой бровью, как будто выражение его лица говорило мне: А ты с характером, да?

Я сразу перестала на него смотреть.

Вокруг уже было больше людей, чем я видела некоторое время назад, видимо, пришла вся молодёжь из церкви. Я их не винила, в городе было нечем заняться. Наталья встала.

— Я пойду поздороваюсь с Синди, — сказала она мне перед тем, как исчезнуть, Наталья была близка с Синди, сестрой Ретта, до того, как они отправились на этот курс. Они были группой изгнанников, как их драматично называла Мария.

Оставшись одна, я поискала среди людей Картера, понятия не имея, куда он подевался. Я прошла мимо Хайса и Фрея, как будто их там не было.

Оранжевые фонари в парке автоматически загорелись перед наступлением темноты, которую солнце оставило позади, когда полностью скрылось из виду.

Я проходила мимо группы парней, которые тепло поприветствовали меня, и тут я увидела его. Мой желудок сжался при виде Картера, оживленно беседующего с Кайей в стороне от остальных у дерева.

Она улыбалась ему, а он в замешательстве смотрел на неё.

Я сделала шаг к ним, но одна рука взяла мою, повернув меня к человеку позади меня: Хайс.

— Сцена ревности — это дурной тон и заставит тебя выглядеть неуверенно.

Мои глаза опустились на наши соединенные руки, и у меня перехватило дыхание, гладкая кожа его ладони и его тепло заставляли меня чувствовать себя слишком комфортно, на мой вкус. Хайс потянул меня в сторону от парка, отгородив от остальных, мы остались за деревом, что он хотел? Как ни в чём не бывало, он продолжал говорить.

— Кроме того, уверяю тебя, Кайя не заинтересована.

— Я не ревную.

— Вот в этом я не уверен.

Хайс одарил меня той ехидной улыбкой, которая так меня раздражала, и я одним рывком вырвала свою руку из его.

— По-моему, тебе слишком доставляет удовольствие вмешиваться в жизнь других людей.

— Это неправда, Лия, — он сделал шаг ко мне. — Мне доставляет удовольствие вмешиваться в твою жизнь.

— О, как мне повезло.

Горечь в моем голосе была не так очевидна, как мой сарказм.

— Ах, я не могу отрицать, что мне нравится, как ты возбуждена и груба со мной, — признался он, проводя рукой шее. — Особенно когда я знаю, что ты такая не со всеми.

— Думаешь, это то, чем ты должен гордиться? Или ты из тех парней, которым нравится, когда с ними плохо обращаются?

— А ты из тех девушек, которые плохо обращаются с парнем, который им нравится?

Я сжала губы.

— Я думала, что отвечать на один вопрос другим — это по моей части.

— Так бывает, когда чувствуешь себя раскрытым.

— Значит, ты почувствовал себя раскрытым, а? Тебе нравится, когда с тобой плохо обращаются?

Хайс склонился надо мной, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

— Мне нравится, когда ты плохо со мной обращаешься.

Я с трудом сглотнула и сделала шаг назад, он выпрямился с улыбкой на своих полных губах и засунул руки в карманы брюк.

— Ты сошёл с ума, Хайс Штейн.

— Fuchsteufelswild (Немец. взбешённый) — он ответил этим словом, как и в тот день на кладбище, и я заметила, что его голос становится более хриплым, когда он говорит по-немецки.

Хайс снова подошёл ко мне, заставляя меня отступать, пока моя спина не столкнулась с деревом позади меня.

— Хайс, — я положила руки ему на грудь, останавливая его. Мои глаза встретились с его, и напряжение в них заставило мое сердце биться быстрее, мои руки сжались в кулаки на его груди.

— Мне доставляет удовольствие видеть, с какой способностью ты отказываешь себе в том, что чувствуешь.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он прижал свои руки поверх моих к своей груди.

— Но отрицание — это то, в чём ты очень хороша, правда, Лия? — его голос стал мягким и убедительным. — Полагаю, это навык, который тебе пришлось приобрести, воспитываясь в этом месте.

Я попыталась опустить руки, но он еще крепче прижал их к своей груди, его лицо было так близко к моему, что наши дыхания уже смешались.

— Потому что признаться в том, что ты чувствуешь то, чего не должна, против правил, верно? Я могу себе представить, сколько раз ты сдерживала или отрицала какие-либо эмоции.

Я сглотнула, его глаза на секунду опустились к моим губам, прежде чем снова встретиться с моими.

— Человек, который умеет притворяться, может очень легко узнать другого такого же, поэтому ты видишь меня, Лия? Настоящего меня?

Мои губы медленно приоткрылись, потому что, хотя его слова были странными, я понимала, что о имеет в виду. Я, казалось, была единственной, кто не поддавался этому прекрасному, идеальному образу, который нацепил Хайс, он казался мне фальшивым и пустым.

И тут всякое выражение насмешки или веселья покинуло его лицо, его глаза немного прищурились, а губы сложились в серьезную линию.

Он сжал челюсть, и все в языке его тела кричало об опасности, как будто я видела его впервые.

— Кто ты на самом деле, Хайс? — вопрос сорвался с моих губ, мой голос звучал нервно и прерывисто между вдохами.

— Я думаю, ты уже знаешь.

Даже в его голосе больше не было того насмешливого тона, он был холодным и серьёзным.

— Ты опасен.

— Да.

— Мне следует держаться от тебя подальше.

— Именно.

— Но я не хочу.

— Нет.

— Почему нет? — спросила я, хотя мне следовало бы спросить об этом себя, а не его. Я не знала, что мы делаем, но это было

похоже на то, как если бы мы были в трансе, где мы с ним показывали наше истинное лицо.

— Потому что мы одинаковые, Лия, и можем по-настоящему видеть друг друга.

Когда кто-то, кто умеет притворяться, находит другого, обладающего таким же мастерством, это глоток свежего воздуха, не так ли? Тот, с кем ты можешь быть самим собой без тормозов, без отрицаний.

— Я не такая, как ты.

Хайс придвинулся еще ближе, его нос соприкоснулся с моим, и я перестала дышать, почти потерявшись в его завораживающих глазах. Еще немного, и его губы коснулись бы моих.

— Я знаю, в мире лжи я король, — он сделал паузу. — Но ты королева, замаскированная под обычную подданную. Я думаю, это делает тебя более опасной.

— Я? Я безобидна.

Я повторила его слова на днях.

Хайс отпустил мои руки на своей груди, и они упали по бокам. Он слегка отстранился от меня, но его лицо все еще было близко к моему. Он обвил рукой моею шею, прижимая меня к дереву, его большой палец на моем пульсе.

— Кто ты, Лия?

На моих губах появилась насмешливая улыбка, такая же, как и у него. Мне нравилось использовать его слова и выражения против него.