Ариана Годой – Через тебя (страница 63)

Я люблю тебя…

Но я сдерживаюсь. Не хочу вновь ставить ее в это положение. Меньше всего мне хочется, чтобы ей было неловко. Видя ее перед собой, обнаженную, с этой искренней улыбкой, от которой сияет все ее лицо, я понимаю, насколько сильно люблю ее, каждую ее часть. То, что началось, как необходимость защищать в детстве, переросло в симпатию, когда мы были подростками, и продолжало расти, и теперь это то, что я чувствую прямо сейчас. Такое ошеломляющее чувство, такое сильное, что меня это пугает.

- О чем ты думаешь? – Спрашивает, гладя меня по щеке.

О том, как много ты для меня значишь, как я люблю тебя. О том, что хочу прокричать это тысячу раз. О том, что интенсивность моих чувств пугает.

- А ты как считаешь? – Я прячусь за непристойной улыбкой.

Она смеется, а я пялюсь на нее как влюбленный идиот.

- Полагаю, что сеньоры понравился сюрприз, – подмигивает.

- Назови меня снова сеньором, и я оттрахаю тебя заново.

- Оу, как страшно! – Она насмехается, и я взбираюсь сверху.

Наши обнаженные горячие тела принимают друг друга, с легкостью подстраиваются друг под друга.

- Тебе бы следовало бояться, – нежно целую, пробуя ее губы, медленно наслаждаясь ими.

Клаудия прикусывает мою нижнюю губу и улыбается.

- Я просто в ужасе.

Я продолжаю целовать ее. Трение наших влажных губ ускоряется понемногу. Ее дыхание сбивается. Одной рукой я упираюсь в кровать, удерживая себя, другой я поглаживаю ее грудь.

- Артемис, – она стонет в мои губы, и я понимаю, что она уже в моих руках.

- Раздвинь ноги для своего сеньора, – говорю, издеваясь над ней.

Она слушается и снова со страстью отдается мне. Хотя Клаудия все еще не сказала, что любит меня, я чувствую ее любовь в каждом поцелуе, каждом касании, каждом взгляде, и этого достаточно.

Глава 32:

«Я сделал глупость»

Клаудия

У меня никогда не было крепкого сна.

Я виню в этом эти беспокойные ночи в детстве, когда я всегда была начеку на случай, если что-нибудь случится. Теперь я могу проснуться от мельчайшего шороха, как например уведомление о сообщении на телефоне.

Игнорирую первое сообщение, так как нахожусь в объятии Артемиса, который крепко спит позади. Не хочу шевелиться, но когда приходит второе уведомление, затем третье и даже четвертое, открываю глаза и бросаю взгляд на телефон, который лежит на тумбочке. Часы рядом показывают 3:45 утра.

Кто шлет мне сообщения в такой час?

Аккуратно вытягиваю руку и беру телефон. Экран оживает, и я вижу уведомления о сообщениях.

Это Даниэль.

Свожу брови, читая.

Даниэль:

3:40:

Клаудия, я скучаю.

3:41:

Я пьян и не могу перестать думать о тебе. Я сделал глупость.

3:42:

Мне нужно увидеть тебя, пожалуйста. Всего лишь разочек.

И последнее сообщение, от которого у меня перехватило дыхание:

3:44:

Я перед твоим домом. Не уйду, пока не увижу тебя.

Черт!

Артемис шевелится за моей спиной, и я прижимаю телефон к подушке, чтобы свет экрана не разбудил его.

Окей, Клаудия. Тебе нужно решить это наилучшим образом, иначе все может плохо кончиться.

Не думаю, что существует какой-то верный способ. Я раздумываю над тем, чтобы не выходить и отключить телефон. Когда-нибудь он устанет ждать снаружи. Но я знаю Даниэля, когда он пьян, то способен уснуть где угодно. К тому же, я не настолько бесчеловечна, чтобы оставить его снаружи на произвол судьбы, когда я даже не знаю, как он здесь оказался. А если он приехал на машине? Ни в коем случае ему нельзя уезжать за рулем в таком состоянии.

Ах! Знала, что связывать с ним в тот последний раз было плохой идеей, ошибкой. Я знала, что у парня есть чувства ко мне, не нужно было использовать его таким образом.

Я осторожно убираю руки Артемиса со своей талии и встаю с кровати. Пару секунд любуюсь обнаженным мужчиной в постели, мышцы его спины имеют четкие очертания под светом луны, проникающим через окно. Его рука протянута в мою сторону, как будто он ищет меня во сне.

Артемис Идальго.

Мой Айсберг.

Не хочу, чтобы кто-то разрушил все это, и недопонимание все затмило. Знаю, что если я разбужу его, чтобы он помог мне с Даниэлем, он не поймет, начнет ревновать, и кто знает, что может натворить. Я знаю его, он порой чересчур импульсивен, ударил собственного брата, когда узнал о случившемся. Не знаю, что он может сделать с Даниэлем, хотя я и объяснила, что это все в прошлом.

Тихо бранюсь, при осознании того, что форма горничной, это единственное, что я могу сейчас надеть. Быстро собираю волосы в хвост и надеваю форму, чтобы тихо выскользнуть из комнаты.

Тихо спускаюсь по лестнице и спешу к двери почти в полной темноте. Отключаю сигнализацию у выхода, затем открываю дверь и выхожу на улицу. Ночной ветер вызывает у меня мурашки, но я терплю. Даниэль сидит на ступеньках крыльца, положив голову на перила. Его машина стоит поперек дороги перед домом, дверца открыта. Господи, как ему удалось добраться в целости?

- Даниэль, – твердо произношу.

Он поднимает голову и поворачивает ее ко мне. Я вижу его красные глаза, нос и щеки. Он очень пьян и, по-видимому, плакал. От этого я чувствую себя плохо, я никогда не хотела так ранить кого-либо.

- Привет, детка, – произносит с грустной улыбкой.

- Что ты здесь делаешь? Сейчас почти 4 утра, Даниэль, – спускаюсь по ступенькам, чтобы оказаться перед ним. Он продолжает сидеть, сомневаюсь, что он способен стоять на ногах.

- Мне нужно было увидеть тебя, – говорит мягко, – я скучаю. Что ты со мной сделала? Почему я не могу выбросить тебя из головы?

- Даниэль…

- Я никогда ни к кому такого не испытывал, Клаудия, ни к кому. Пожалуйста, дай мне шанс.

- Даниэль, я с самого начала была честна с тобой, я…

- Да, да, только секс, без обязательств, знаю. Но девушки, что говорили мне такое раньше, всегда желали большего, я думал,…что ты тоже захочешь большего.

Качаю головой.

- Это был только секс, Даниэль. Для меня всегда было только так.

Его глаза начинают блестеть, и он облизывает губы.

- Да я просто чертов везунчик, влюбиться в единственную девушку, которая чтит соглашение об отсутствии чувств, – издает саркастический смешок.

- Ты не можешь так поступать, появляться вот так у меня дома. Тебе нужно уйти.

Он поднимается на ноги и, шатаясь, подходит ко мне.

- Я люблю тебя, Клаудия, – говорит со слезами в глазах.

Это вызывает мою защитную оболочку. Есть что-то в этой фразе, в этих трех словах, что задевает меня.