Ари Видерчи – Шестьдесят девять (страница 5)

Долго бродил я по торговым рядам просто наслаждаясь самой атмосферой этого места. Мне не нужны были ни прекрасные одежды из кашемира и шёлка, ни чудесные покрывала и скатерти, ни яркая бижутерия, ни индийская косметика и парфюмерия, ни статуэтки и сувениры, ни ароматические масла. Настоящий индийский чай, мёд, восточные сладости и разнообразные пряные специи мы с мамой Оли уже успели купить в первые дни своего пребывания. А сейчас мне просто по кайфу было гулять здесь. В одном из отдаленных уголков базара я заприметил интересную лавку с медной посудой. Она несколько отличалась от других, чем и привлекла внимание.

Я стоял под навесом, разглядывая товар, когда неожиданно меня что-то ударило по макушке. Беззубый старик, сидящий у входа, зашёлся в приступе смеха, переходящем в кашель. В лавке были натянуты верёвки, и часть посуды свисала, подвешенная за маленькие крючки. На одной из верёвок сидела донельзя довольная проделкой обезьянка. Она раскачала маленький медный чайник, что висел позади, так, что он тюкнул меня по макушке носиком. Я потянулся и снял этот чайник с крючка. Обезьяна, испугавшись, что я запущу в неё посудиной, сдриснула с пронзительным визгом под кашляющий хохот старикашки.

Знаками я спросил продавца, сколько стоит этот заварник. Решил приобрести, чтобы дома в полной мере насладиться вкусом индийского чая. Тот очень странно посмотрел на меня и назвал какую-то смешную сумму. Удивившись, я заплатил гораздо больше, сказав, что сдачи не надо. Направляясь в отель, я разглядывал приобретение. В одном месте рядом с крышкой обнаружил мутное пятнышко и попытался его оттереть. Я остановился в тени огромного дерева-лабиринта — баньяна, чьи ветви спускались воздушными корнями на землю, превращаясь в новые стволы. Здесь легко можно было заблудиться. Присев на землю, я потёр чайник. Пятно исчезло, но тут же проявилось вновь. Я потёр сильнее, и тут чайник в моих руках задрожал. От неожиданности я выронил его, а из тонкого изогнутого носика вдруг повалил голубоватый дым.

— Ох-ре-неть! — только и смог произнести я, увидев, во что, вернее, в кого трансформировался этот дымок.

— О, мой господин!

К моим ногам рухнула полуголая красотка и принялась целовать мне руки.

— Ты кто⁈ — чуть не заорал я, пытаясь отобрать у неё руки. Но она упорно хваталась за них, целовала и просто лучилась от счастья.

Длинные иссиня-чёрные волосы, перехваченные чудны́ми лентами из бусин, были длиной до колен. Длинные волосы — моя слабость и одна из причин, по которой я запал на Олю. У неё были волосы до попы, но не такие шикарные, как у этой девицы.

— Я Джинна, мой господин, и я готова исполнить три твоих желания.

Ого! Вот это новость. Ну, чтож, желания у меня есть! Я разглядывал Джинну, обдумывая формулировку. Потому как, судя по мировому фольклору и прочим анекдотам, эти джинны те ещё хитрожопые создания. А посмотреть было на что. Она ждала, что я скажу, продолжая стоять на коленях. Боковые разрезы на шароварах с очень заниженной талией открывали вид на изумительные крутые бёдра. Сказочной красоты пышную грудь прикрывало какое-то крошечное тряпочное недоразумение, расшитое бисером и монисто. Джинна, чувствуя мой взгляд, прогнулась вперёд и покачала дивными буферами.

— Господин, желаете, чтобы я ублажила вас так, как никто никогда не ублажал?

Я хмыкнул:

— Ну, если у тебя поперёк, то это было бы необычно. Но, подозреваю, что там у тебя всё, как у всех.

Джинна вспыхнула и вскочила на ноги. Скинув с себя лоскутки недо-одёжек, щёлкнула пальцами. Зазвучала приятная мелодия, под которую чаровница стала извиваться, демонстрируя гибкость и светя прелестями. Она кружила вокруг меня, тёрлась, брала руками увесистые груди, сжимала и подносила их близко к моему лицу. Крутила попой, и я чувствовал, что у девки явно давно никого не было. И, пожалуй, не мне нужно, чтобы она меня ублажила, а ей хочется, чтобы я как следует прочистил ей трубы. Я прислонился к широкому стволу бадьяна, а Джинна стянула с меня шорты и без долгих прелюдий заглотила член. Вот тут надо отдать ей должное. Мой немаленький орган не всякая умелица могла вобрать и до середины. Эта же ловко орудовала языком и заглатывала до самого основания, не забывая нежными пальчиками уделять внимание яичкам. Сосала она страстно, оглашая округу довольными стонами. В какой-то момент вдруг выпустила член изо рта и, умоляюще глядя на меня снизу вверх, попросила отодрать её. Тут же развернулась, представляя моему взору готовую ко всему сочащуюся влагой дырочку.

— Попроси меня! — потребовал я.

— Возьми меня, мой господин, — простонала Джинна.

— Громче!

— Трахни меня, — взвыло озабоченное существо, ухватив себя за ягодицы и растягивая их в стороны.

Я схватил её за талию и вздёрнул вверх, чтобы она могла упереться руками в дерево, а сам, стоя, пристроился сзади. В хлюпающей жаркой пещерке Джинны было на удивление приятно и тесно, так что совсем скоро я почти подобрался к концу. Но она снова стала умолять меня кончить ей в попку.

— Это наполнит меня счастьем, мой господин, — громко стонала Джинна, насаживаясь так, что шлепки паха о ягодицы были слышны на всю округу.

Спустив порцию слюны на жаждущее счастья колечко, я выдернул член из одной дырочки и вошёл в другую. По телу Джинны прошлась волна дрожи. Пришлось крепко ухватить и сжать её за талию, чтобы ноги не подкосились, и она не рухнула.

— А-а-а-ах, мой господин! — кончающая Джинна билась в моих руках в экстазе.

Но я-то ещё не кончил. А потому, не обращая внимания на дальнейшие стоны и крики, наяривал красотку в тугую попку. Накачав довольную до изнеможения Джинну «счастьем», я выдернул член.

— Ну что, теперь с тебя четыре желания, — заявил я, подтягивая шорты.

— О, всё что угодно, мой господин! Я ваша вечная раба, — пролепетало создание, едва держась на ногах. — Вы не будете против, если я сначала немного приду в себя?

— Хорошо, — согласился я.

Вот и отлично, как раз у меня будет время обдумать свои желания получше.

Танец храмовых жриц

Когда мне было пятнадцать, мы с мамой переехали из уютного, но серого Российского города в солнечную, полную красок Индию. Я тогда не очень интересовался, что же заставило маму сделать именно такой выбор, но переезду я был рад. Мне было интересно увидеть такое колоритное место, которое обычно называют грязным и бедным. Мы тоже были бедными, так что…

Ожидая, что жить я буду как человек без определенного места жительства, я готовился к худшему. К вони, разрухе и нищете. Но, выйдя из аэропорта, я просто ошалел, когда мы попали вовсе не в фильм ужасов. Ещё в терминале я стал сомневаться в общих представлениях об Индии, когда смотрел на огромные фонтаны, идеально чистое ковровое покрытие и стайки японских карпов, снующих через аэропорт по своим делам.

А снаружи все было зелено, нас встречали интересные деревья, яркие цветы и колоритные люди, предлагающие услуги такси. Но нас, оказывается, и без этого ждали. Подхватили чемоданы, уложили их в машину, и мы тоже сели, отправляясь в неизвестное. По крайней мере, для меня так точно.

С того момента прошло уже больше десяти лет, а я все ещё помню то непередаваемое чувство, когда выходишь на Индийский воздух. Все становится влажным, тяжелым, горячим. Сейчас я уже и забыл, какова разница. В России мы так и не были, хотя оба невероятно скучали по родине. Но и Индия приняла нас с распростертыми объятиями. Люди были вежливы и добры, климат теплым — даже зимой +28.

Мама работала, а я… ходил в школу. Конечно, не в обычную, я учился с другими иностранцами. За пару лет выучил хинди, хотя и английского мне часто было достаточно, все-таки это их второй государственный язык. Денег может мы и получали так же, но позволить могли гораздо больше. Я тоже устроился в один из отелей, получая приличные деньги. Можно было подумать над обучением и сменой деятельности, но…

Вы знаете, я чувствовал себя в своей тарелке. Словно все так, как и должно быть. Я иногда выходил из дома, стоял на крыше и смотрел на распростертый внизу Мумбаи. Такой шумный, перенаселенный, но такой гостеприимный. В такие моменты я понимал, что имеют в виду, когда говорят, что Рай начинается с Индии. Я был с этим полностью согласен. Здесь у нас тоже бывали трудности, порой даже страшнее, чем дома.

Но это все так просто уходило с души… Как будто сама атмосфера вокруг заставляла подчиниться внегласному правилу индийцев: «Сядь и расслабься». О, как же часто мы слышали эту фразу поначалу! А теперь я и сам говорю её, когда кто-то из родственников или друзей приезжает к нам погостить. Вот так удивляются они количеству и качеству поберушек на улицах, а я им, чтобы не заводить шарманку о доходах этих самых поберушек, говорю: «Сядьте и расслабьтесь!».

Единственное что, конечно, оставалось неизменным, так это религия. Мы с мамой оба крещенные, хоть и не шибко прямо верующие. Здесь христианство, конечно же, тоже присутствует, но самая распространенная религия — это индуизм. Улицы так и пестрят самыми разными храмами, небольшими алтарями и просто невероятно огромными, легендарными сооружениями.

Об одном таком я как раз и хочу рассказать.

Но начать стоит все же чуть издалека. За годы жизни и работы в Мумбаи, я успел завести огромное множество друзей. Я не слукавлю, если скажу, что индийцам в целом мы с вами очень интересны. Они не только до сих пор подходят ко мне фотографироваться, так ещё и пойдут едва ли не на все, чтобы завести такое необычное знакомство. Признаюсь, раньше меня это даже злило, но сейчас я, кажется, уже ни к чему не мог относиться с прежними эмоциями.