Ари Скай – Аэрос. Сила жизни (страница 20)

***

Утром я проснулся от негромкого стука. Встав с кровати и открыв дверь, я пропустил внутрь служанку, которая принесла поднос с различной едой. Поставив его на стол, она неодобрительно покосилась на тарелку с нетронутым ужином, оставшимся со вчерашнего вечера.

– Ваше высочество, вам нужно хорошо питаться, чтобы были силы в течение дня. Вы совсем исхудали за время своих странствий.

– Ты так думаешь, Мира? – с улыбкой спросил я её. Эта уже немолодая женщина была одной из немногих, кто отнёсся ко мне с теплом, когда я, десятилетним зашуганным мальчишкой попал в королевский замок.

– Да, ваше высочество. Небось вы и ваши воины плохо питались всё это время. Конечно, кто же вам в лесу готовить-то будет… – она сокрушенно покачала головой.

– Я буду все съедать, что ты приносишь, Мира. Обещаю. – заверил я её и, взяв ломтик хлеба с маслом, откусил большой кусок, показывая, что намерен сдержать данное слово.

Мира только обреченно вздохнула, словно не до конца поверила мне, и забрав вчерашний несъеденный ужин, вышла из комнаты.

Позавтракав и умывшись, я покинул комнату, направляясь знакомым путем к тренировочной площадке.

В замке и правда мало что поменялось пока меня не было. Такие же серые каменные стены, украшенные витиеватыми узорами. Позолоченные рамы на окнах, на широких подоконниках которых стояли резные вазы в качестве декора. За каждым поворотом коридоров, и рядом с лестницами стояли караульные, охранявшие покой королевского замка.

Пока я пересекал территорию по направлению к тренировочной арене, мне встретились лишь пару человек, которые при взгляде на меня, низко кланялись и уступали дорогу. Видя эти галантные жесты, я почтительно наклонял голову в ответ, хотя внутри меня все умоляло, чтобы они перестали выражать эту фальшивую любезность.

Выйдя из каменной крепости во внутренний двор, до меня донеслись крики и звон ударяющейся друг об друга стали. Я пошел на знакомый звук по каменной тропинке, огибая кусты и деревья, растущие по всей территории двора. Стояло утро, и новобранцы вовсю тренировались. Выйдя на арену, я увидел, что помимо них, решили размяться и воины из моего отряда.

Внезапно тренирующиеся остановились и замерли при виде меня, вытянувшись в струнку. Все, кроме моих воинов, которые лишь кивнули мне и продолжали сражаться, как ни в чем не бывало. Но и они тоже опустили оружие, ощутив внезапную перемену рядом с ними.

Я обвел взглядом лица воинов, внимательно наблюдавших за мной, вместе с их учителем, который был мне незнаком.

– Пожалуйста, продолжайте заниматься. Не обращайте на меня внимания, – я постарался чтобы голос звучал уверенно. Будущие воины все как один поклонились мне и разошлись по арене, продолжив состязаться.

Я стоял, не решаясь пройти на площадку и подумывал было развернуться и уйти, чтобы не стеснять остальных, но тут ко мне подбежал Холдер с мечом наперевес. Лицо его было расслабленным и отдохнувшим, но глаза смотрели серьезно и обеспокоенно. Он всё понимал.

– Капитан, не желаете ли потренироваться со мной?

Я признательно кивнул ему и, более не колеблясь, вытащил из ножен меч и прошел вслед за ним на свободное место на арене. Мы скрестили оружие. Окружающий мир сразу перестал для меня существовать. Все проблемы и недосказанности словно отошли на второй план. Перед собой я видел лишь противника и слышал только скрежет металла.

Холдер – один из немногих воинов, кто был близок мне по силе. Еще со времен юности, когда я только постигал военное искусство, мы часто состязались вместе и ни разу я не видел, чтобы он специально проигрывал мне. Холдер был отличным воином, но у него не было того, чего в избытке было у меня. Желания стать лучшим воином в королевстве. Преуспеть и показать королю, что я способен добиться большего, что тоже чего-то стою.

Именно поэтому я дни и ночи проводил на тренировочной площадке, совершенствуясь в военном деле, пока не осталось никого, кого я не смог бы победить. Впервые, в восемнадцать лет обезоружив в итоговом поединке своего учителя, который обучал юношей при дворе воинскому искусству, он подошел ко мне на глазах других учеников и с гордостью пожал мою руку. Я никак этого не ожидал и так и застыл с протянутой рукой. Учитель, будучи мудрым воином никогда не выделял кого-то из своих учеников и обучал всех сурово, не давая никому спуску. Получить от него похвалу казалось невозможным, но тем не менее, мне это удалось.

В тот момент я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, но радость тут же испарилась, стоило мне увидеть лицо отца. Он стоял у подножия арены в окружении личной стражи и наблюдал за состязанием. Я не знал, как долго он там находился, но он не мог не видеть мою победу. Я с гордостью поклонился ему, улыбаясь, но отец лишь презрительно скривился, и развернувшись, направился прочь.

«– Мне больше нечему учить тебя, сынок, – сказал мне в тот же день учитель. – Ты научился всему, что я знаю сам. Но запомни, воинское искусство нужно постоянно совершенствовать. Храбрость и добросердечие у тебя в крови, но не дай этим качествам пропасть даром. Защищай слабых и никогда не позволяй эмоциям захлестнуть тебя и направить оружие во зло».

Я и по сей день не забывал того, чему он меня научил.

От моего удара меч вылетел из рук противника и со звоном приземлился на каменный пол. Холдер проводил его тоскливым взглядом, оставшись стоять с приставленным к шее оружием. Убрав меч от его шеи и спрятав обратно в ножны, я похлопал товарища по плечу, благодаря за поединок, а Холдер добродушно мне усмехнулся и кивнул. Не обращая внимания на сопровождающие меня заинтересованные взгляды, я направился прочь с арены.

Я хотел за это утро посетить еще одно место.

Глава 14. Кэрен

Библиотека, которая всегда была для меня местом уединения и спокойствия, находилась на третьем этаже восточного крыла замка.

Помимо основного здания, центрального крыла, состоящего из многоэтажных комплексов, соединенных между собой широкими лестницами, к замку примыкали еще западное и восточное крыло, башни которых взмывались к небу. Соединялись они между собой многочисленными коридорами и запутанными переходами.

В центральном крыле находились комнаты, принадлежащие королевской семье. В западном – комнаты для гостей и важных персон. А в восточном, сразу на нескольких этажах, соединенных между собой витой лестницей, располагалась огромная библиотека и читальные залы.

Высоченные книжные шкафы из темного дуба, занимавшие собой практически все пространство у стен, хранили на своих полках тысячи книг. Книжные стеллажи простирались от пола до высокого потолка. Длинные лестницы у каждого шкафа, давали возможность достать любую понравившуюся книгу.

Я отворил тяжелые двери и вошел в помещение, в котором всегда можно было спрятаться и на время забыться от тревог.

Великолепный камин, расположившийся у центральной стены библиотеки, был всегда зажжен, и по всему помещению разносился умиротворяющий звук горящих поленьев. В центре комнаты стояли массивные столы, заваленные различными книгами и свитками. Рядом со столами выставили мягкие кресла.

Три больших окна в библиотеке были завешаны тяжелыми портьерами, за которыми я так любил прятаться в юности, и, удобно расположившись на широком подоконнике, погружаться с головой в очередную книгу. Сейчас портьеры были отогнуты, и комнату озарял солнечный свет, проникающий из окон.

Темно-зеленый ковер приглушал мои шаги, отчего молодая черноволосая девушка, сидевшая в кресле у окна с книгой в руках, не сразу заметила мое присутствие. Когда она подняла голову, то с любопытством уставилась на меня и вскочив с кресла, низко поклонилась. Поприветствовав ее в ответ наклоном головы, я поспешно направился к стеллажам в дальней части зала, не желая привлекать к себе еще большее внимание.

Пробежав глазами по корешкам книг, я остановился на одной, сюжет которой знал наизусть. Обложка книги была шершавой и довольно сильно потрепанной, чернила в некоторых местах выцвели. Историю из этой книги мне часто рассказывала мама перед сном, когда я долго не мог заснуть.

В ней говорилось о мальчике, которого родители привели в лес и оставили на съедение диким зверям, но он выжил, и несмотря на трудности и предательство, не потерял веру в людей и, впоследствии, вырос в прекрасного юношу, а вернувшись в поселение к людям, обрел настоящую и любящую семью.

Эта книга, история, описанная на её страницах, была единственной вещью, связывающей меня с матерью в этом огромном замке. Я представлял, как её руки держат книгу, неторопливо переворачивая страницу за страницей, а палец мягко скользит по строчкам. Уже несколько лет, с тех пор как я случайно обнаружил здесь эту книгу, мне хотелось узнать, именно её ли читала мама, потому что других экземпляров книги я не нашел, или же услышала пересказ истории о мальчике от какого-нибудь барда. Но я не мог ни у кого спросить. С того момента как я впервые перешагнул порог замка и встретился с отцом, он строго-настрого запретил мне упоминать или расспрашивать кого-то о моей матери. Я не посмел его ослушаться и запер воспоминания о ней в глубины памяти, даже несмотря на то, как сильно скучал.

Стоило мне углубится в чтение, как неожиданно услышал за спиной тихие шаги и шелест платья.