Архелая Романова – Жена некроманта (страница 13)

— Да, спасибо. Ты успокоилась?

— Еще нет, — призналась я, и села на краешек бассейна, невзирая на мокрый пол. — Мелли, я не знаю, что мне делать.

— Просто позабудь на время о своей гордости.

— Я так не могу. Меня воспитывали принцессой…

— Но ты уже не принцесса. Рини, если ты каждый раз будешь так мыслить, то ничего хорошего не выйдет. Ты вышла замуж. За некроманта. Ты любишь его. Неужели ты не можешь немного потерпеть?

— А если… Терпеть придется всю жизнь? — от этой мысли я содрогнулась. Амеллин сочувственно покачала головой, втирая жидкость из пузырька в кожу рук.

— Не придется. Тебя страшит будущее, потому что сейчас у вас с Энтони все плохо.

— Я вообще не так представляла семейную жизнь, — воскликнула я. — Уж точно не в мрачном замке! И не с его родными! Я думала, мы будем жить в Лэтреле, наслаждаться столичной жизнью, посещать балы и мероприятия…

— Потому что это то, к чему ты привыкла, — спокойно ответила Амеллин. — Раньше все твои заботы решали слуги или отец с братом. Но сейчас ты — хозяйка Восточных земель. Владелица Рогорна. Теперь ты должна заботиться обо всех его обитателях, включая и Энтони тоже.

Я молчала, глядя, как блики от свечей играют на водной поверхности. Мелли села, одной рукой удерживая массу темных волос, и уставилась на меня своими серыми глазами.

— Рини, — тихо позвала она. — Просто попробуй. И ты увидишь, что забота о ком-то приносит большее счастье, чем когда заботятся о тебе.

Ночь прошла спокойно. В моих покоях меня ждала пустая кровать и разожженный камин. Не в силах сдержаться, я вышла в коридор и заметила тонкую полоску света из кабинета Энтони.

— Тони, — постучав в дверь, я заглянула внутрь и увидела спящего в кресле мужа. С минуту постояв возле стола, я развернулась и пошла обратно, мудро решив не будить его. Поговорим утром — у нас еще есть время.

С Аммелин мы договорились встать рано, поэтому она пришла в мою комнату, едва солнечные лучи осветили землю. Естественно, я спала, и размыкать век не собиралась, но подруга, уже имеющая опыт в этом вопросе, нагло сдернула с меня одеяло.

— Вставай, Рини, — прикрикнула она, безжалостно раздвигая шторы. Я застонала и перевернулась на другой бок, желая спрятаться от ярких лучей. — Рини! Ты не хочешь послушать, что скажет Майло?

Конечно же, я хотела. Очень хотела, поэтому усилием воли заставила себя открыть газа и принять сидячее положение.

— Сколько времени?

— Почти семь. Вставай и одевайся, — скомандовала Амеллин.

— Мне нужна служанка.

— Не нужна. Жильцы еще спят, а слуги заняты утренними делами. И потом, мы же хотели сделать все в тайне?

— Но я не могу собраться сама!

— Можешь. В академии же собиралась, — напомнила Мелли.

— Я не собиралась, а заплетала дурацкую косу! Ее и прической-то назвать сложно! И потом, никто не знал, что я принцесса!

— Не капризничай, Рини. Ты и с косой выглядишь прекраснее всех, — закатила глаза Мелли. — Живо одевайся.

Кое-как я сползла с огромной кровати, умылась и напялила свое самое красивое и дорогое платье. Сшитое из тяжелого бархата и украшенное доброй десяткой драгоценных камней, оно весило почти как я, и одеваться мне помогала Мелли. Затем она ловко собрала мои волосы в пучок, закрепив его обручем, и голова мгновенно ощутила холодную тяжесть.

— Как ты все это носишь? — задумчиво спросила Амеллин, одетая в простое светлое платье из легкого шифона. Сверху подруга накинула узорчатую шерстяную накидку, а волосы небрежно перехватила лентой. Пара прядей выбились из прически, обрамляя лицо.

— С неимоверным достоинством, — прокряхтела я.

Выйдя в коридор, мы тихо, как мышки, побежали в сторону ниши, где стоял цветок. То есть Майло. То есть Мелли побежала, а я шла, поскольку это красивое платье не подразумевало бег в нем.

Замерев возле цветка в горшке, я напряженно осматривалась, а Амеллин принялась беседовать с Майло. Со стороны это выглядело жутковато — вслух подруга ничего не говорила, она просто замирала, трогая лепестки, а лицо у нее было умиротворенное и отрешенное. Как у покойницы.

— Ну что? — поторопила я Мелли, когда прошло добрых десять минут. Встрепенувшись, подруга виновато протянула:

— Извини, заболтались.

Я закатила глаза, пытаясь представить, о чем можно болтать с растением. Обсуждали, какой цветочек красивее всех?

— Майло сказал что-нибудь интересное?

— Сказал, — кивнула Амеллин. — Только давай обсудим это не здесь.

— А где? — растерялась я. — В моих покоях?

— Лучше в саду, — решила Мелли, и направилась по лестнице вниз. Я поспешила за ней, хватаясь за перила, и отчаянно взывала к подруге:

— Мелли, но тут нет сада! Голая земля! Мелли, может, поговорим в твоей комнате?

Все мои увещевания были тщетны. Зловредная Амеллин Фострен заставила меня выйти наружу. Мы дошли до огромного склепа, стоявшего за замком, и уселись на лавочке.

— Ты… расскажешь… или нет? — задыхаясь, спросила я, и мысленно пожелала портному провалиться.

— Майло видел, как ночью в сторону кабинета прошла девушка. Одета как служанка, темные волосы, красивое лицо.

— Стела, — догадалась я. — Но что она делала в той стороне?

— Понятия не имею. Она ведь служанка леди Глэдис?

— Да, иногда помогает на кухне и по дому. Кстати, она должна прийти к восьми в мои покои, чтобы уложить мне волосы.

— Отлично, — кивнула Мелли. — Там ты с ней и поговоришь о том, что ей понадобилось в кабинете.

— Ты уверена, что она была в кабинете? — нахмурилась я. — Видишь ли, Энтони сегодня заснул в кресле…В кабинете.

— И?

— Не могла же она при нем лазить по шкафам! — разозлилась я и ахнула: — И камень она не могла украсть! Ведь в ней нет магии Баллардов!

— Но что-то ведь она там делала, — пожала плечами Амеллин, которая явно не понимала трагичность ситуации.

— Делала, — мрачно отозвалась я. — Только вот не воровала.

— А что?

— Ты не понимаешь? — я побледнела, задыхаясь от ярости и боли в груди. — Она встречалась с моим мужем ночью! Тайно! Что еще это может значить?

Я вскочила, не в силах сдерживать бушевавшие в груди чувства. Спящая внутри магия проснулась, и в груди забурлил приятный комок, смешанный из сил Земли и магии Смерти.

— Рини, это еще ничего не значит, — успокаивала меня Мелли. — Рини, — подруга огляделась и ахнула: из земли начали тянуться крошечные зеленые ростки, — немедленно прекрати!

— Не могу, — прошипела я в ответ, пытаясь взять магию под контроль. Получалось из рук вон плохо: зеленые стебли утолщались и взмывали вверх, причудливо изгибаясь. Вскоре половина из них уже достигала моих коленей.

— Рини, это же ядовитые цветы, — завопила Амеллин, приглядываясь к растениям.

— Какой замок, такие и цветы, — огрызнулась я, вытягивая вперед дрожащие руки и пытаясь заставить цветы увянуть. — Не получается!

— Что здесь происходит? — послышался окрик со стороны старого колодца.

Я обернулась — к нам спешил Филипп Лавин, на ходу застегивая черный плащ.

— Магия Рини вышла из-под контроля, — отозвалась Амеллин, залезая на скамейку. Цветы продолжили расти, вымахав уже до пояса. — Это ядовитые растения.

— Я сейчас помогу, — вызвался оказать помощь Филипп и голой рукой схватился за первый цветок, росший ближе всех к нему. В горле Мелли застрял крик — цветы, конечно же, были ядовитыми, а точнее, ядовитыми были их стебли — при прикосновении они выпускали едкий яд.

Я замерла, соображая, как мы будем объяснять Присцилле, что ее жених внезапно скончался накануне свадьбы. К счастью, прошла минута, а Филипп уверенно стоял на ногах, и даже не побледнел. А вот цветок, который он держал, скукожился и завял, беспомощно опустившись на землю.

— Но как… — воскликнула Мелли, — как? Почему?

Узрев, что Лавин жив-здоров, и умирать не собирается, я выдохнула и успокоилась, наконец обуздав свои силы. Цветы одни за другим завяли, осыпаясь на холодную почву, и вскоре вокруг появилось небольшое кладбище желто-коричневых растений.

— Вроде все, — оглядевшись, бодро воскликнул Филипп и подал руку Амеллин, помогая той спуститься с лавки.

— Спасибо, — сердечно поблагодарила спасителя Мелли. Я скривила лицо: вообще-то большая часть погибших цветов — моя заслуга.