Архелая Романова – Красавица без сердца (страница 6)

– Да ты что, Сема, – испуганно вытаращил глаза Иван Поликарпович. – Как я могу? Для них все в лучшем виде… Вы к вечеру приедете? Лиза?

Он с такой надеждой посмотрел на меня, что мне стало неловко. У человека горе, погибла дочь, а я отказываю в такой мелочи. Ну, съездим, пусть Катька с серьезным видом осмотрит дом и половит этих самых призраков. И все будут довольны.

– Да, – сказала я. – После обеда подъедем.

Глава 3

Все воскресенье я маялась, бродя по квартире, словно тот самый пресловутый призрак из дома Ивана Поликарповича. Катька с утра умчалась по магазинам – закупаться всем необходимым, чтобы, по ее словам, «отловить эту проклятую нечисть».

Я вяло закивала и закрыла за ней дверь, чтобы потом вернуться к любимому дивану и просмотру сериала. На экране закручивались неистовые страсти: главный герой узнал, что его жена изменяет ему с партнером по бизнесу, а любимая девушка беременна, поэтому я с замиранием сердца следила за любовными перипетиями, забыв про все на свете.

Из любовной драмы меня выдернул звонок телефона. Хмуро уставившись на незнакомый номер, я пожевала губу, прикидывая, кто это мог мне звонить, и тут меня осенило: Клим! Ну, конечно. Небось та светловолосая дамочка ему надоела, или еще чего, и он решил осчастливить меня.

А вот хрен ему.

Злорадно поставив телефон на беззвучный режим, я взбила подушку и устроилась поудобнее, снова уткнувшись в телевизор. Через два часа вернулась Катька с двумя объемными пакетами, на которые я покосилась с подозрением: из одного из них торчала тушка курицы.

Глядя, как Катька достает несчастного бойлера и бросает его на стол, я вздрогнула и спросила:

– Кать, а чего… Для призраков нужна мертвая курица?

Катька замерла посреди кухни, хлопнула глазами и таким же тоном сообщила:

– Да нет. Курица – на ужин. Нам. А для призраков у меня кое-что другое.

– Уф, ну ладно… А я-то подумала…

Я завизжала, отшатнувшись в сторону, потому что Катька достала из второго пакета чей-то череп. Он выглядел весьма натуральным, имел человеческое строение и даже зубы.

– Успокойся, это ненастоящий, – повысила голос Катька.

Я схватилась за сердце, затем – за стакан с водой, жадно опустошила половину и слабым голосом сказала:

– А зачем он нам?

– Для антуража, – «успокоила» меня Катька и горделиво ушла, бросив напоследок: – Приготовь ужин.

– А почему я? – возмутилась я. Кстати, весьма справедливо.

– Потому что я принесла в дом еду, а твое дело – ее приготовить, – крикнула сестренка из ванной. – Привыкай! Замуж выйдешь, придется каждый день мужу борщи варить!

– Еще чего, – фыркнула я, и тоскливо посмотрела на бледную жалкую куру, лежащую на столе. Почему-то из всего ассортимента в магазине Катька всегда выбирала самых мелких, заморенных цыплят, которых не то что готовить – на них смотреть было жалко.

Курица, в данный момент лежащая на столе, вид имела такой, словно никогда в жизни не ела, имела пятнадцать цыплят и работала на трех работах. Вздохнув, я ухватила ее за крохотную ножку и отправила в раковину – мыться.

Катька, которая делала то же самое, через десять минут появилась на кухне, и недовольно сказала:

– Между прочим, я там еще йогурты купила. И торт.

– А зачем?

– Завтра в гости едем. Возьмем с собой.

– Йогурты? – вытаращила я глаза.

– Торт.

– А, ладно.

Я вернулась к жалкой курице, потроша несчастную, а Катька углубилась в чтение книги с чудным названием «Видишь призраков? Ты – особенный!».  Остаток вечера мы провели весьма дружно: я смотрела сериал, Катька изучала свое чтиво, и мы весело хрустели куриными косточками, потому мяса бывший житель птицефабрики не имел совсем.

В понедельник после обеда, как я и обещала Ивану Поликарповичу, мы выдвинулись в путь. В поселок Лесное, если быть точнее. Дорога была ужасной, нас трясло, Катькины черепа и кости громко стучали друг об друга в багажнике, в общем, путешествие вышло веселым. Наконец показался двухэтажный особняк из желтого кирпича, и я с облегчением выдохнула:

– Приехали.

– И слава Богу, – вредная Катька сморщила лицо, – я уж думала, что эта тряска никогда не закончится. У меня все в синяках.

– У меня тоже. Не жалуйся. Ты сама захотела поиграть в охотницу за привидениями.

– Не поиграть, – оскорбилась сестра. – А помочь людям избавиться от зла, проникнувшего в их дом!

– Не называй так дух Альбины. Иван Поликарпович может расстроиться.

– Блин… Ладно. Пошли, а?

– Пошли, – согласилась я, и, забрав сумки из багажника, мы отправились к дому.

Дом Ивана Поликарповича не показался мне зловещим. Никаких хлопающих дверей, темных окон или иссушенных растений, обвивающих крышу. Обычный, современный особняк из светлого кирпича, яркие занавески и ухоженный сад.

Мы с Катькой дошли до двери и позвонили в звонок. Я спросила:

– Чувствуешь что-нибудь?

– Живот немного побаливает, – напряженно ответила сестра.

– Это призраки?

– Это твоя курица, – огрызнулась Катька, и с возмущением добавила: – Знаешь, Лизка, повар из тебя никудышный!

– Главное, чтобы ты с ловлей нечисти не облажалась, – ухмыльнулась я.

Дверь нам открыла Раиса Степановна. Виделись мы впервые, но то, что она экономка, было понятно сразу – серое форменное платье, белый фартук, усталый взгляд и мокрое полотенце в руках.

– Добрый день. Раиса Степановна? Мы к Ивану Поликарповичу.

– Да-да, проходите, – торопливо кивнула женщина. – Хозяин сообщил о вашем приезде. Вот, вещи сюда. Давайте сумки.

– Не нужно, мы сами донесем. Там кое-какие хрупкие вещи, – Катька округлила глаза, и Раиса Степановна испуганно отпрянула.

Я пихнула сестру в бок. Нечего пожилых женщин пугать.

Нас провели в гостиную. Иван Поликарпович, вскочив с дивана, бросился к нам с объятиями, следом пришлось терпеть лобызания его новой супруги, Радочки. Вернее, так звала сама себя она, а вот дед величал ее «Радкой».

– Девочки, – бурно восторгалась Радочка, – как же вы выросли!

Я с изумлением покосилась на нее, вспомнив, что Рада ненамного старше меня. Та, видимо, поняв свою оплошность, прикусила язык и пригласила нас за стол. Приглашение мы приняли, но вот от еды отказались – Катька при упоминании о курице позеленела и нервно выпила стакан воды.

Я попросила чаю, и, пока мне его несли, вежливо выразила соболезнования. Радочка тут же закивала, невесть откуда-то достав кружевной платочек. Аккуратно приложив его к правому глазу, она горестно сказала:

– Благодарю, Лизочка. Такое горе… А я ведь чувствовала, ощущала, что грядет что-то плохое! Знаете, у меня есть способности…

Она мельком взглянула на Катю, которая с меланхоличным видом жевала лимон, приложила платочек к левому глазу, и продолжила:

– Я чувствовала беду! Предупреждала Алю, но она не прислушалась к моим словам! А зря… Видит Бог, я очень ее любила.

– Ты ее ненавидела.

Я обернулась на это громкое высказывание, и увидела Кристину, вторую дочь Ивана Поликарповича. Она спускалась по лестнице, одетая вся в черное, но траурной одеждой это вряд ли можно было назвать – на Кристине были рваные джинсы, открытая майка и несколько кожаных браслетов.

– Привет, – насмешливо кивнула нам Кристина, усаживаясь за стол. – Приехали призраков ловить?

– Кристина, – побагровел Иван Поликарпович. – Немедленно прекрати! И извинись перед Радой! Сейчас же!

Кристина едва заметно поморщилась, но все же буркнула:

– Извини.

– Ничего, я все понимаю, – закивала Радочка. – Такое горе… Мы все на нервах. А у Кристиночки такой возраст…