Аргус – Конец Ордена Ментальных Имперских Магов (страница 5)

— Потому, что при повешенье существуют два вида смерти. Первый, самый мучительный, это от удушья. В вот второй, более гуманный.

— Гуманное повешенье? — чуть не рассмеялся Сергей.

— А чему ты удивляешься? — спросил его Голос, — в наше время один упырь, Вацлав Гавел, придумал термин «гуманитарные» бомбардировки. Это когда Югославию бомбили.

— Да, именно так. Если палач хотел, чтобы повешенный не мучился, он его вешал так, чтобы когда тело казнённого повисало на веревке, в этот момент у него ломались шейные позвонки. Для этого палач иногда сам висел дополнительным грузом на своей жертве. При этом смерть наступала мгновенно.

— Ну, да! — произнес Голос, — таким образом, когда казнили Саддама Хуссейна у него вообще, говорят, оторвалась голова!

— Естественно, — продолжил Христофор Васильевич, — у воришки такого помощника не было, и он помучался по полной программе! А никто его не трогал, только потому, что, все уже знали, что он хотел ограбить Инквизитора. После такого наглядного и понятного урока, уже никто не хотел с ними связываться. А тело его провисело три дня, пока не приехали из Ордена служки и не сняли его. Теперь понимаешь, что если на дороге будет лежать кошель с золотом и знаком Ордена, то его не то, что никто не подберет, его обходить за сто метров будут. Вот какая магия существует у этого Ордена!

— Ну и что это было? — спросил Сергей своего внутреннего товарища.

— Думаю, это гипноз и внушение! Они его погрузили в гипнотическое состояние и потом запрограммировали на самоубийство. А может и накачали какой-нибудь химией или наркотой. И это никакая это не магия совсем! — уверенно ответил Голос.

— Приехали! — объявил дядя и остановил машину в невысокого обрыва, на краю затянутой ряской большого болота, — вот тут мы его и упокоим, вместе с его тарантасом! Выходим.

— А если его найдут? — спросил юноша.

— Ну и что? — пожал плечами бывший полковник, — никто ничего на нас не скажет и не покажет.

— А рана в сердце?

— Она микроскопична! Пока его найдут, если найдут вообще, тело разложится так, что уже никто ничего не увидит!

— Я бы не был столь уверен в этом, — произнес Голос, — в таких болотах тела не разлагаются, а мумифицируются. И на них и через сотни лет находят следы убийства. Может его сжечь?

— Дядя, а может лучше сжечь эту машину вместе с ним? — предложил Сергей.

— Можно, но не нужно! — отверг эту идею мужчина, — во первых, мы сразу дадим доказательства того, что он убит! И убит рядом с нашим поместьем! Сколько времени понадобится Инквизиторам, что бы связать эти два события вместе и нас навестить? А так, он просто исчез. Скорее всего просто сбежал! Давай пересадим его за руль. Если его найдут, пусть думают, что он сорвался с обрыва, ударился головой, потерял сознание, не смог выбраться и утонул вместе с машиной.

Они так и сделали, усадив труп на сиденье водителя. Потом мужчина взяв голову Инквизитора за затылок и с размаху стукнул ею о лобовое стекло. Затем взял из багажника монтировку и несколькими ударами разбил это стекло изнутри.

— А это-то зачем? — удивился юноша, — для достоверности?

— Нет, для того, чтобы машина утонула! С закрытыми дверями она будет тонуть тут неделю! А через разбитое стекло вода быстро ее затопит и она уйдет на дно, — ответил дядя, — нужно найти длинные жерди.

— Для чего?

— Чтобы машину от берега подальше оттолкнуть! — пояснил мужчина.

Закончив эту работу они завели снова двигатель и поставив рычаг переключения скоростей на третью скорость, поместили ногу трупа на педаль газа. Двигатель фыркнул и заглох.

— Закрываем дверь и толкаем ее в болото! — скомандовал дядя. Они пыхтя стали толкать автомобиль с горки. Это было нелегко.

— А может поставим скорость на нейтральную? Будет гораздо легче! — предложил вспотевший от такой работы Сергей.

— Будет! И что подумает следователь, если обнаружит рычаг в таком положении? Помни! Все должно быть достоверно! Чем меньше у следователей будет вопросов, тем лучше! Для нас!

Наконец, машина ухнула в болота. Они взяли приготовленные жердины и стали отталкивать ее от берега. Машина черпнув болотной жижи стала быстро погружаться в воду. Через несколько десятков минут она полностью скрылась. Только пузырьки воздуха еще какое-то время пузырили поверхность болота.

— А глубина тут достаточная? — спросил Сергей.

— Вполне, — ответил Христофор Васильевич.

— Мне вот, что интересно, — снова послышался Голос, — вот откуда он это все так знает? И про это место, и про глубину? И сделал все как ловко! Я бы сказал, привычно! Чую я, что это не первая машина, которую он тут утопил! Но ты его не спрашивай! Может он тут не только машины топит!

— Ну, что, племяш! Теперь с чистой совестью можно и домой идти! Тут километров семь! — облегчено произнес бывший полковник.

— Да, идем! — поежился от слов Голоса, Сергей, — дядя давай пока мы идем, ты мне расскажешь, все о чем я не помню!

— Правильно, идем! — и они бросив в болото жердины пустились в обратный путь по дороге, по которой приехали сюда.

— Мы живем в Российской Империи? У нас правит Император Старицкий?

— Не просто Старицкий, он тебе, что мужик простой? Его Императорское Величество, Император Всероссийский Василий Иванович Старицкий! И не сболтни как ни будь его имя без того, чтобы не поименовать его титул! — предупредил его мужчина.

— Хорошо, а какой сейчас год?

— Однако! — присвистнул его дядя, — как же ты в Академию так поступишь? Ты хоть из предметов гимназических что-то помнишь?

— Почти все! — уверил его племянник.

— Странная у тебя потеря памяти, — вздохнул мужчина, — год у нас сегодня одна тысяча девятьсот двадцатый от Рождества Христова!

— А революция была?

— Какая революция? — остановился бывший подполковник и с подозрением посмотрел на юношу, — это у тебя что, одна память вылетела, а другая, бунташная, влетела?

— Ну это я так спросил, — попытался отмазаться Сергей.

— Ты идиот! — с уверенностью произнес Голос, — и притом, клинический!

— Это почему? — обиделся Сергей.

— Какая революция? Ты вокруг-то оглянись! И, как говорилось в одном сериале, трезво содрогнись! Император, Империя, князья, баре, слуги, поместья, Инквизиторы эти хреновы! Это, что, по твоему, могло остаться после социалистической революции?

— Черт, наверное нет! — вынужден был согласиться Сергей.

— И запомни! Революция называется революцией, если она победила! И это сопровождалось сменой собственников. А это тут явно не произошло! Возможно, был бунт! И смотри, не перепутай! — наставлял его Голос.

— Ой, Петя, чувствую погоришь ты один раз! — огорчился дядя, — следи за языком.

— Извини дядя, — виновато произнес Сергей, — а бунт-то был?

— Этого добра у нас за всю нашу историю богохранимого отечества было с избытком, — вздохнул полковник в отставке, — последний был самый страшный, тогда и пала династия Романовых.

— Как! У нас правили Романовы? А откуда Старицкие тогда взялись? — с интересом спросил юноша.

— Придем домой, сядешь за учебник истории! — строго сказал его спутник, — элементарных вещей не знаешь! Но я тебе скажу о том, чего в учебнике не прочитаешь!

— Опа! — снова вмешался Голос, — получается бифуркация развития событий, которая увела эту ветку альтернативной реальности в сторону от тех, что были в нашем мире, произошла, возможно, совсем не давно! Очень интересно!