Аргус – Конец Ордена Ментальных Имперских Магов 2 (страница 8)

Они вышли из гостиной и направились в комнату Николай. Приблизившись они стали стали осторожно наступать, стараясь не шуметь. Подойдя к двери, юноша решительно распахнул ее и они вошли в помещение. Николай спалился с поличным. Перед ним на кровати лежала груда конфет и шоколадок, которые он с удовольствием хомячил.

— Попался! — с удовлетворением произнес Петр. Обжора чуть не подавился.

— Ты понимаешь, Николай, что вся наша прогулка пошла насмарку? Одна вот такая шоколадка, равна всем твоим мучениям, которые были напрасны! — продолжил юноша.

— Коленька! Как тебе не стыдно! — расстроилась его сестра, — мы же договорились!

— Не знаю, как это получилось! — растерянно произнес пойманный на месте гастрономического преступления толстяк, — это машинально вышло!

— Верю! — к удивлению всех не стал спорить Петр, — старые привычки так просто сами не уходят. На пути к стройности будут и победы, но будут и откаты. Наша задача сделать так, чтобы побед было как можно больше, а откатов как можно меньше. А для этого нужно сменить обстановку. Поэтому ты Николай переедешь на второй второй этаж.

— Мне Мария уже сказала, — вздохнул обжора, но возражать, после того, как его отловили с шоколадкой во рту, не стал.

— Господа! — в комнату вошла горничная, — пожалуйте ужинать!

При этих словах, Николай живо вскочил с кровати и побежал в столовую.

— Вас защищать он так не резво не встал, — подивился вслух его прыти Петр. Даша только печально вздохнула. На ужин подали жареный картофель со сметаной и грибами, свиные отбивные с косточкой, и песочный торт с чаем. От увиденного обилия калорийной пищи попаданцу стало плохо. Он не привык так ужинать. Решив не портить всем аппетит он взял только отбивную. Зато толстяк себе не в чем не отказал. Объема того, что он съел с лихвой хватило бы на троих.

После ужина, Николай с Дашей направились в комнату толстяка собирать его вещи для переезда. А Петр отправился на кухню.

— Кто шеф-повар? — спросил он входя в сверкающее белым кафелем царство кастрюль, сковородок и поварешек.

— Я! — к нему подошел высокий худой мужчина в белой куртке с белым колпаком на голове, — Вам понравился ужин? Было вкусно?

— Было очень вкусно, но так больше не будет! — заявил юноша, — полномочиями, данными, сами знаете, кем, я прекращаю тут производство пищи, ведущее у ожирению Николая! Сами то, Вы смотрите какой худой! Неужели Вы тоже едите, то что подаете на господский стол?

— Нив коем случае! — ответил шеф-повар, — я мастер французской и итальянской кухни!

— Почему же Вы не готовите такие блюда? Это же было бы просто замечательно. Там много зелени и не жирных блюд, как нам и нужно! — удивился юноша.

— Я начал их готовить! — с отчаянием произнес мужчина, — но молодой господин сказал, что он не наедается такой пищей. И меня заставили готовить эти ужасно жирные блюда!

— Ну так считайте, что Вам повезло! — объявил ему Петр, — я уполномочен привести тело Николая в порядок! И половина этой работы — Ваша. С завтрашнего утра готовим только легкие простые не жирные блюда. Не поддаваться ни на какие уговоры. Никого не слушать, кроме меня!

— А если молодой господин будет настаивать? — с опаской спросил шеф-повар.

— Скажите ему, что я Вам сказал, что если увижу что-то подобное сегодняшнему ужину на столе или в этом доме, то я Вас расстреляю лично возле мусорки! — ответил юноша.

— Как расстреляете? И почему возле мусорки? — испугался специалист по высокой кухне.

— Из револьвера, а возле мусорки, потому что Ваше тело потом бросят в мусорный бак! Шутка! — улыбнулся Петр.

Глава 5. Укрощение строптивых.

После ужина Петр разместился в своей новой комнате на втором этаже. Рядом поселили Николая. Все слуги, которые помогали переносить вещи Николая с первого этажа, с неодобрением смотрели на сурового воспитателя. Когда личный порученец Императора стал снова учить уроки на завтра, он услышал из комнаты недовольные голоса Даши и ее брата. Они мешали ему заниматься и он решил посмотреть, что там происходит. Подойдя к двери он услышал как девушка делает выволочку своему брату-лентяю.

— Коля! — строго говорила она, — ну почему ты не учишь математику?

— Даша! — оправдывался юный тунеядец, — ну зачем мне эта математика? Деньги я и так посчитать смогу! А эти формулы мне никогда не пригодятся! Моя голова не мусорная корзина, чтобы забивать ее всякой дрянью!

— Ты так думаешь? — произнес Петр, входя в комнату Николай, — что математика это ерунда?

— Что Вам угодно, сударь? — строго спросила его девушка, — Вы мало нас мучали сегодня?

— Ваши мучения, Даша, только начинаются! — оптимистично пообещал юноша, — но вы так ругаетесь, что я не могу заниматься!

— Значит мы в своем доме уже и разговаривать не можем? — язвительно произнесла княжна.

— Можете, а вот ругаться не нужно! — улыбнулся Петр, — Николай, ты учишься последний год в гимназии. Куда ты собираешься поступать после того, как ее окончания?

— Куда бы я не поступил, к этому времени, я надеюсь, Вас уже в нашем доме не будет! — нахально завил толстяк.

— Чем быстрее ты похудеешь, тем быстрее я отсюда исчезну! У меня масса важных дел, а я вынужден торчать тут с нахальным барчуком и его несносной сестрой и тратить свое время уговаривая их для их же блага! — раздраженно произнес попаданец.

— Ага! Вот Вы и проговорились! — торжествующе произнесла Даша, — саморазоблачились! Вот как Вы ко мне относитесь по настоящему. А то комплементов наговорили с три короба арестантов!

— Каких коробов? — не понял ее брат.

— Фраза «с три короба арестантов» является частью фразеологизма «наговорить с три короба арестантов» (или «наговорить сорок бочек арестантов»), что означает рассказать очень много неправды, выдумать невероятное, наболтать много чепухи, преувеличить до крайности. Это выражение происходит от рыбацких шуток, где «арестантами» называли мелкую сушеную рыбу, а «сорок бочек» — это образ огромного количества, иносказательно о небылицах, — пояснила его сестра.

— Вы очень образованы! — поразился ее знаниям Петр.

— Вы забыли добавить, очень образованы для балерины! — рассерженно произнесла девушка, — Вы, наверное, думайте, что девушки балерины только ноги поднимать умеют да по сцене прыгать? Не верю больше ни одному Вашему слову!

— Ну я не Святое писание, чтобы мне верить! — улыбнулся попаданец, — думаю, что в Военную Академию Николай не пойдет. Он там не пройдет отбор по физической подготовке. Учитывая ваше происхождение, думаю, он будет поступать в нашу Академию Управления. Угадал?

— Угадали! — усмехнулся Николай.

— А как ты там собираешься учиться? — удивился Петр.

— А что, там нужна математика? — удивился обжора.

— Не очень! Но там нужна логика. А логику развивает математика! Если ты не знаешь математику, то и с логикой у тебя проблемы. Знаешь, что Наполеон очень ценил знание математики?

— Это как? — удивился лентяй.

— Неосведомленность, некомпетентность в научных вопросах были в его глазах непростительным пороком. Однажды Бернарден де Сен-Пьер, прославленный писатель, академик, член Французского Института — прообраза Академии Наук, чей талант Наполеон высоко ценил, пожаловаться императору на то, что некоторые академики по Институту относятся к нему без должного уважения. Наполеон на минуту задумался.

— Скажите, — спросил он после недолгой паузы, — а вы знакомы с дифференциальным исчислением?

— Нет! — чистосердечно признался писатель.

— Так что же вы тогда жалуетесь?! — возмутился Император, — рассмеялся Петр, — видишь, Наполеон считал, что человек который этого не знает, не заслуживает никакого уважения!

— Зато у нас в России над ученостью Наполеона посмеивались, — заявила Даша, — В одном из петербургских журналов напечатали историю о том, как Наполеону однажды представился известный ученый, академик Амейлон.

— А, это вы, господин Ансильон! — встретил его император.

— Да, государь. Амейлон…

— Ах, да! Амейлон. Вы продолжили римскую историю де Лебона?

— Так, государь. Де Лебо…

— Да-да, де Лебо… До взятия Константинополя арабами?

— Да, государь. Турками…

— Без сомнения, турками… В тысяча четыреста сорок девятом году?

— Так точно, государь, тысяча четыреста пятьдесят третьем!..

— В тысяча четыреста пятьдесят третьем. Вы правы!..

Впрочем, этот разговор нисколько не помешал Амейлону с восхищением говорить своим друзьям и знакомым о Наполеоне:

— Это невероятно! Он все знает, все помнит, ему совершенно нечему учиться! — рассмеялась балерина, и напряжение в комнате спало.

— Но ты, Николай, несмотря на то, что ты племянник Императора, тем не менее, все-таки не Наполеон! И то, что простили ему, тебе не простят, а будут смеяться! — серьезно произнес Петр, — а если над тобой будут смеяться ты никогда не добьешься внимания девушек!

— Зато у Вас, наверное, там отбоя от них нет! — почему-то зло бросила Даша.

— Не знаю, я учусь только неделю! Николай, хочешь посмотреть на самых стильных и красивых девушек Петрограда? — вдруг предложил юноша.

— Это каких таких девушек? — тут же напряглась сестра, — Вы в какой вертеп его хотите затащить? Чтобы его там плохому научили?

— Меня пригласили выступить на собрании нашего общества «Леди Петрограда» — сообщил попаданец, — вести интервью со мной будет какая-то Светлана Трубецкая.