Аргус – Конец Ордена Ментальных Имперских Магов 2 (страница 30)

— Это в каком смысле? — растерялась Юлия Сергеевна.

— Во всех! — вздохнул Петр, — общаться с ними не умею. Не знаю о чем говорить и как ухаживать за ними. Даже целоваться не умею! — он бросил искоса взгляд на покрасневшую женщину, — а Вы такая молодая, красивая и умная! Не могли бы Вы меня этому научить?

— Ну знаете, Петр! — его руководительница смотрела не него с изумлением и растерянностью, — я много чего тут видела от студентов, но такую просьбу слышу в первый раз! Вы что, хотите чтобы я Вас целоваться научила? — возмущенно добавила она.

— Все бывает первый раз! Так и такого как я, Вы раньше не встречали! — тут же ответил манипулятор, — а научиться целоваться с Вами это вообще предел моих мечтаний! — «И не только целоваться» — подумал он про себя.

— Ну знаете! — доцент встала со стула, — всему есть предел! Всю непристойность Вашего предложения я даже объяснять Вам не буду, если Вы сами этого не понимаете! Смотрите на него, каким тихоней и скромником из провинции прикинулся! А ведь я Ваша преподаватель!

— В первую очередь, — с лица юноши слетела вся скромность и застенчивость, — Вы прекрасная и обворожительная женщина, которая хоронит свою молодость в своем вдовстве, совершая преступление перед природой и собой! — он подошел у ней вплотную, так, что она вжалась спиной в стену и с испугом смотря на него, — все мое преступление состоит в том, что я открыто сказал Вам о своем желании обладать Вами, в то время как, все остальные об этом мечтают и молчат.

— Это, это, нехорошо и неприлично, — пролепетала испуганная таким поворотом молодая женщина, — Вы еще совсем ребенок!

— Давайте я Вам покажу какой я ребенок! — усмехнулся попаданец и неожиданно взял ее руками за лицо и крепко поцеловал в губы. Юлия Сергеевна только пискнула от такого напора своего ученика. Не давай ей опомнится, Петр тут же отошел от ошарашенной всем произошедшим женщины, и поклонившись сказал:

— Прошу извинить меня за дерзость, но отчасти Вы сами виноваты! Нельзя быть красивой такой! Я вынужден покинуть Вас, хотя мне это очень не хочется, но долг меня зовет! Подумайте над моими словами! — с этими словами он вышел из кабинета, оставив раскрасневшуюся и пораженную всем произошедшим женщину приходить в себя.

— Это было красиво! Наконец я снова вижу не сопливого спермотоксикозного задрота, а старого доброго Сергея! — - польстил ему Голос, — может зря мы ушли? Завалили бы вдовицу прямо на столе! Мне кажется она была бы не против! , — с сожалением добавил он.

— Глупости не говори! — оборвал полет его фантазии попаданец, — кабинет открытый, вдруг бы кто-то вошел! Потом ты видел сколько на ней одежды? Это же не двадцать первый век, юбку расстегнул и даже трусиков снимать не нужно! У них же вместо трусиков панталоны- мотыльки! Это же как кальсоны у мужчин!

— Точно! Современный трусики появились тогда, когда пошла мода на укороченные юбки! — согласился Голос.

— К каждой женщине нужен свой подход! — назидательно ответил Сергей, — вот я уверен, попробуй я бы так поцеловать Дашу, точно бы схлопотал по физии!

— Так мы ее целовали так и даже за попу ее схватили! — возразил Голос.

— Она просто такого нахальства не ожидала, — ответил Сергей, — но вот второй раз точно бы получили. Нет, нельзя так форсировать события! Юлия Сергеевна, натура тонкая и чувствительна! Тут важно не передавить! Короче! Или она меня ведет в свою спальню, или она ведет меня к ректору! И мы вылетаем отсюда с позором!

— Вот второго не надо! — испугался Голос.

— Сам не хочу! — поддержал его Сергей, — а для этого мы ей закинули идею с социальными лифтами. Посмотрим, что в ней победит! Желание нас наказать, или получить два удовольствия в одном флаконе!

— Это какие? — спросил Голос.

— Молодого горячего сильного любовника в постели, и умного талантливого ученика в Академии! — рассмеялся Сергей.

— Если она не дура, то выберет второе! А как же Даша? — поинтересовался Голос.

— Вот и я так думаю! Скоро узнаем! А что Даша? — вздохнул Сергей, — мала она еще. Пусть подрастет. Но про Юлию Сергеевну мы ей говорить не будем!

— Правильное решение! — согласился его ментальный подельник.

Весьма довольный собой юноша отправился в дом Воротынских. Там он взял за шиворот Николая и потащил его на прогулку. Вернувшись и приняв душ, Петр сел за составление плана реформы сословного права. Основными вопросами при это были следующими. Первый — как нейтрализовать противодействие аристократов и дворян, и второе чем заменить сословное общество.

Первый вопрос предлагалось решить сохранением существующих титулов, но с отменой сословных привилегий. Останутся князья, графы и бароны. Но никаких преимуществ эти титулы давать их обладателям были не должны.

Вместо сословной структуры общества предлагалось ввести стратовое общество. Не классовое, которое порождало внутренний антагонизм и противоречия, ослабляющие государство изнутри. Опыт своего времени показал несостоятельность теории Маркса. Делить людей по их отношению к средствам производства, достаточно примитивный еще в то время, в двадцать перовом веке, полностью себя дискредитировала.

Вот взять банкиров! Какими средствами производства они обладают? И что производят! Об этом Карл Маркс ничего не написал. Что и понятно. Его «Капитал» должен был разрушить промышленный капитал в пользу финансового. А вот финансистов, например Ротшильдов, которые его финансировали, Маркс не тронул в своей книге. А в двадцать первом веке финансисты подчинили себе все!

Вот возьмем крупную корпорацию, — размышлял юноша, — истинные владельцы компании владеют акциями и являются как бы собственниками предприятиями. Но они получают доход зачастую меньше, чем наемные менеджеры, которые управляют этим предприятием. Толку тогда во владении этим предприятием?

Что такое страт? Это группа людей объединённых общим уровнем и качеством потребления. Между известным артистом, наемным топ-менеджером, и владельцем огромных земельных наделов, живущих в одном элитным поселке, гораздо больше общего, чем у владельца огромного завода и мелкой мастерской. Хотя, первые равны по имеющемуся богатству, совершено разного происхождения. А вторые равны по отношению к средствам производства.

В стратовом обществе страты не конфликтуют между собой, и есть возможность вертикальной мобильности. Попаданец вспомнил рассказ из учебника по истории Древнего Мира за пятый класс. Это была история про богатого купца и нищего аристократа. То есть, разбогатевшего плебея и обладавшего сословными привилегиями рожденного знатным человеком. Вот эта история.

Купец — Ликас из Пирея. Ликас не помнил своих предков дальше деда. Его богатство пахло морем, дегтем и потом рабов. Он владел пятью триерами, которые возили египетское зерно и финикийское пурпурное стекло. В его сундуках звенели совы — афинские тетрадрахмы, а его дом в Пирее был украшен мозаиками, которым завидовали стратеги.

Ликас мог купить лучших коней для Олимпийских игр и оплатить постройку военного корабля для полиса (литургию). Он считал, что золото дает ему право голоса и уважение. «Разве мои деньги не кормят этот город?» — спрашивал он.

Глава 18. Нокаут.

Аристократ — Гиппий из рода Алкмеонидов. Гиппий жил в старом доме у подножия Акрополя. Его земли были не такими доходными, как торговые пути Ликаса, а его хитон мог быть более потертым. Но Гиппий знал свою родословную до двенадцатого колена, восходящую к самому Посейдону.

Для Гиппия Ликас был лишь «агорайиос» — рыночным человеком. Аристократ верил в калокагатию — идеал сочетания физической красоты и душевного благородства, который, по его мнению, передавался только через кровь.

Однажды они встретились на симпосии. Ликас, желая произвести впечатление, начал рассуждать о политике и искусстве, хвастаясь, что купил редкую статую из паросского мрамора.

Гиппий лишь слегка улыбнулся и холодно заметил:

— Ты купил камень, Ликас, но ты не купил умение его видеть. Ты можешь нанять лучших учителей для своего сына, но они лишь научат его подражать нам. Богатым может стать любой удачливый матрос, если боги пошлют ему попутный ветер. Но стать аристос (лучшим) нельзя по желанию — им нужно родиться.

В этом и заключалась трагедия «нового богача» в Греции:

Аристократы (эвпатриды) верили, что их доблесть (арете) заложена в их ДНК богами.Торговля считалась делом низким и недостойным свободного мужа. Настоящий аристократ должен был заниматься только войной, политикой или философией. Богатство купца было выставлено напоказ, аристократ же демонстрировал «утонченную простоту» и знание ритуалов, недоступных простолюдину.

Ликас мог владеть половиной порта, но в глазах Гиппия он навсегда оставался лишь богатым крестьянином. Деньги в Древней Греции давали власть, но только кровь давала истинный статус.

Хотя если сравнить пользу для Афин от деятельности Ликаса и Гиппия, то безусловно купец приносил ее гораздо больше, надменного Гиппия, которому просто повезло удачно родиться.

Вот с этим и предполагалось бороться отменив сословные привилегии, дав возможность незнатным, но талантливом людям подняться по социальной лестнице, благодаря своему труду и умениям.

На сегодня хватит, решил юноша, и направился в столовую ужинать. Там уже сидели Даша, Варя и Николай.