Аргум – Корабль Дураков (страница 2)
В ночь перед Рождеством
Они сидели у камина, попивая глинтвейн. Софа держала в руках новую книгу «мастера», и, перелистывая, зачитывалась ее наполнением. Мороз разрисовал причудливыми узорами окна их «богадельни». На душе было легко и умиротворенно. Приближалось Рождество.
Вдруг постучали. Как единственный мужчина в доме, Григорий поднялся с кресла и, шаркая тапочками, отправился открывать. Щелкнув ключом, он распахнул створку двери. На пороге в красном тулупе и с красным носом стоял Дед Мороз. От него, как от чайника, валил пар. Мешок с подарками, заброшенный за спину, заставлял сказочного героя горбиться. Серебряный посох упирался в порог дома, говоря о серьезности намерений неожиданного гостя.
Посторонившись, Григорий пропустил визитера в дом. Раздался радостный возглас Софы, удивленной сюрпризом. Как хозяйка, она засуетилась, не зная, чем угостить столь желанного гостя. Все сели пить чай. Потчевали нехитрой снедью, после чего бородатый волшебник приступил к раздаче призов. Запустив руку в мешок, Дед Мороз достал небольшую бархатную коробочку и протянул ее Софье со словами: «С Рождеством и Новым Годом!» Она открыла крышечку и по ее устам пробежала радостная улыбка, бережно Софа достала из нее иконку Божьей матери, держащей на руках младенца, в золотом окладе. Видит Бог, на счастье, счастье, которое она и ее суженный заслужили…
Похититель Нового Года
«Когда крадешь сердце, то похищаешь и душу».
Вы когда-нибудь задумывались над тем, где ваша Родина?! Нет, не в смысле географического положения, а в смысле вашей принадлежности к той общности и ценностям, впитанным вами с молоком матери, которые нельзя отнять и изменить, без которых душа чахнет и хиреет, которые нельзя предавать и разменивать. И куда бы вас не занесла судьба, вы всегда останетесь верны той «Матушке-земле», которая вас вскормила и выпестовала, одарив чувством красоты и гармонии и, как бы не ругали ее те, для которых она, лишь, презренная чужбина, вам, коли вы сын или дочь ее, никогда не придет в голову поддакивать неприятелям и заискивающе «подвиливать им хвостиком»…
Он шел по алмазной крошке, так ему казалось в этой белоснежной пустыне в столь ранний час, снег был нетронут ни чьими ногами, способными растоптать эту девственную белизну, а по тому казался настоящим эталоном чистоты и благоденствия на всем пространстве этого великолепного снежного крошева. Его угловатая походка со стороны смахивала на какой-то незамысловатый танец, выдавая тем самым не ординарную и, пожалуй, весьма нервически тонко образуемую натуру. Магазин был за углом, но он, зачем-то, дал круг, наверное, чтобы проветрить, набитую всевозможными идеями, голову. На встречу, вдоль противоположной улицы, одиноко плелась старушка, волочащая за собой сумку на колесиках. Колесики еле-еле прокручивались в снежной кашице, что явно замедляло ее, и так не слишком быстрый, ход. Поровняв дистанции между собой на перекрестке, он и бабушка встретились глазами. Смутившись, Гена (а именно так звали нашего героя) предложил свою помощь, на что бабуля ответила вежливым отказом, но, в знак благодарности за внимательность, проявленную, к ней, протянула небольшой сверток со словами: «С наступающим Новым Годом, сынок!» Отказываться было неловко, и Геннадий зажал в кулачек небольшую вещицу. Что это такое он надеялся выяснить потом. Старушка улыбнулась и продолжила свой неспешный ход не оглядываясь, словно и не было этого мимолетного и нечаянного знакомства. Только пройдя несколько шагов, Гена вспомнил, что не поблагодарил дарительницу, но кричать ей вслед не стал, пробурчав себе под нос: «Спасибо».
Вернувшись из круглосуточного супермаркета с покупками, Геннадий все-таки решил посмотреть, что же ему вручили. Развернув ткань, в которую была завернута «находка», он обнаружил небольшую, разукрашенную под новогоднюю тему, музыкальную шкатулку, на тыльной стороне которой было что-то нацарапано гравировкой. Сходив в спальню и достав из комода лупу, правообладатель прочел:
Повертев в руках обретенную вещичку, ее новый владелец машинально крутанул музыкальный механизм, шкатулка скрипуче заиграла одну из мелодий великого Паганини. Внезапно в кресле, напротив, материализовалась фигура незнакомого человека, изрядно напугав, владельца апартаментов.
– Вы кто? И что вам нужно? – несколько сбиваясь, пролепетал Гена.
– Неправильная постановка вопроса: «Это что Вам нужно?» Я тот, кто хотел бы получить от тебя официальное приглашение на Новый Год в Россию, на той гербовой бумаге вашего рода, что оставил тебе в наследство родитель, и тем пером, и чернилами, что предоставлю я сам, а взамен, уж поверь, исполню любое твое желание.
– Но мне ничего не нужно, у меня все необходимое есть, а излишеств я не приемлю.
– Все, да не все.
– Что Вы имеете ввиду?
– Хочешь, я тебе подарю выигрышный лотерейный билет, а ты сам, по своему усмотрению, распорядишься богатством, выбирай любую сумму, в пределах, конечно, разумного.
– На кой черт мне это надо? Я не англосакс, чтобы гонятся за «золотым тельцом».
– Тогда проси, что-то другое, ведь ты меня вызвал, а случайностей, как ты знаешь, не бывает, значит, зачем-то я тебе понадобился, а ты мне, – и незнакомец зафыркал в натужном смехе, после чего из штанины показалось черное отполированное копыто.
– Да, нет у меня к Вам никаких прошений, – Гена уже, давно, догадался с кем имеет дело.
– Как же нет, а твоя больная, старенькая мама? Я могу ей помочь, ибо изрядно поднаторел в разных травах и зельях. Хочешь, я верну ей молодость?
– Нет, лучше, скажите, зачем Вам мое приглашение на Новый Год в Россию, что других стран и родов мало?
– Твой род очень древний и ведет свое начало от одной из внебрачных дворянских ветвей Рюриковичей, основателей государства Российского, в твоих жилах течет капля царской крови. К тому же вы русские, чуть ли не единственные, празднуете Новый Год раньше Рождества, что меня вполне устраивает, а, как Новый Год встретишь, так его и проведешь. Владея же официальным на него приглашением можно почувствовать себя не только гостем, но и хозяином, – нагло усмехнулся незнакомец. – Мы теряем время, что тебе угодно? Богатство или власть? А может и того, и другого?
– Любви, – ляпнул испытуемый.
– Увы, но тут, к счастью, не ко мне. Проси что-нибудь, что доступно магии, могу приворожить кого-нибудь.
– Да не надо мне ничего, достаток необходимого у меня есть, а с любовью я как-нибудь разберусь и с Божьей помощью.
– Тогда верни шкатулку, – угрожающе сказал гость.
– Да, нате, забирайте, жил без нее и, как-нибудь, дальше проживу.
– Ох, уж, эти мне русские раздолбаи, только зря на вас время трачу, а время, как известно, деньги.
– В жизни Вечной ни время, ни деньги не актуальны, – оспорил тезис Геннадий.
– Черт с вами, – выругался взбешенный собеседник и, протянул руку.
Геннадий отдал шкатулку своему визави, и тот, схватив «сокровище», растворился в пространстве и времени, оставив после себя устойчивый запах серы и подкову, должно быть отвалившуюся от копыта визитера. «На счастье!» – мысленно рассмеялся Гена, чье предновогоднее настроение только улучшилось от этой истории, особенно после исчезновения нежданного гостя.
Все ли у вас дома?
«Не каждый хозяин за свое – позарится на чужое».
Среди книг в шкафу на полке стояла баночка, куда старушка на ночь складывала свою вставную челюсть. Бабуля была стара и одинока, и никак не могла достать до верхних полок книжного шкафа, где скопилась пыль толстым серым слоем лежавшая на поверхности, доступные же нижние полки были тщательно протерты и поблескивали полировкой. В «красном» углу комнаты на специальных крепежах висели иконы, а небольшая лампадка тусклым огоньком денем и ночью подсвечивала суровые лики святых, напоминая о жизни вечной. Евгения Николаевна Дериглазова (так было зафиксировано имя старушки в обязательном паспорте) молилась, шепотом произнося слова, предназначенные для спасительных сил: «Бог не оставь меня милостью своей, несмотря ни на что и вопреки всему…» – речитативом наговаривала она, отвешивая поклоны и осеняя себя крестом. Далее молитва перешла в откровенный шепоток, да так что расслышать что-либо было решительно невозможно. Из уст в уста, да Богу в уши.
Намолившись, Евгения Николаевна пошла на кухню готовить, свой, не хитрый завтрак. Разноцветные кастрюльки, половники и шумовки радовали глаз не только расцветкой, но и нанесенными на них рисунками в стиле русского народного творчества, здесь была и гжель, и хохлома, но особенно радовали глаз миниатюры, расписанные под лубок. Позвякивая ложкой о кастрюльку, бабуля приготовила себе овсяную кашку и села есть, плеснув в стаканчик немного чайку. Вставную челюсть, однако, надеть забыла, так как кашка была и так жидковата, а значит не требовала тщательного пережевывания. Да, что греха таить, память у Евгении Николаевны становилась все хуже и хуже, даже выписанные дорогущие таблетки толком не помогали, а потому такая забывчивость случалась с ней регулярно, чем и не преминул воспользоваться хозяин дома – домовой.
Дух-домовой путешествовал за старушкой всю ее жизнь и знавал Евгению Николаевну еще бодренькой и молодой. Когда-то в деревенском доме он баловался, играя с ней в прядки. Спрячет какую-нибудь вещь и веселится, пока та ищет свое «обыденное сокровище», перерывая вверх дном всю хату. Такие вот нехитрые забавы у домовых. И до тех пор, пока не взмолится несчастная: «Домовой, домовой, поиграл и верни…» – ни за что не возвращал пропажу. Сами же домовые, как и люди, проживающие с ними, бывают или добрыми, или злыми, впитывая, как губка, атмосферу в доме и становясь, при этом, тем или иным. Дух – дома всегда является олицетворением его внутреннего и внешнего состояния, зачастую перенимая привычки его обитателей и, если подумать, не в чем сам не виноват. Особенно домовой любит всякую живность, и не устоит перед тем, чтобы побаловать молочком свою любимую кошечку, конечно за счет ее хозяев. Такая любовь к хвостатым проказницам у него от того, что те, будучи загадочными животными, могут видеть «хозяина дома» и принимать участие в его забавах, да к тому же создают атмосферу радости и уюта, от которой никто, будучи в здравом уме, не откажется. Дом без домового – просто пустая коробка без души и пригляда, где могут твориться всякие безобразия, лишенные воли его истинного «хозяина», что случается не так уж и редко, эти дома являются проклятым местом, где селятся уже те духи, для которых бесчинства обычная практика. Бабушки всех их кличут «нечистиками», хотя, как выяснилось, дух духу рознь, и объединяет их только то, что они нематериальны, в общепринятом понимании этого слова. Задача истинного хозяина отгонять незваных гостей, способных испортить жизнь всем обитателям такого уютного и теплого гнездышка, каким его делает совместный труд и общие радости. Так, что роль домового, пожалуй, недооценена.