Аргентина Танго – Пылающий храм (страница 51)

Церковь Святой Елены в ночи казалась черным провалом на ту сторону. Сержант, хоть и уточнил у Бреннона, действительно ли им всем можно идти, увел полицейских с явным облегчением. Комиссар не представлял, как парни стояли тут по шесть часов в каждой смене, особенно по ночам, и сделал в памяти зарубку насчет премии. Едва они скрылись из виду, как Валентина выскользнула из экипажа консультанта и пересекла паперть. Комиссар поджидал ее у ступенек, ведущих к церковному порталу. Она остановилась и нахмурилась, глядя под темные своды. Натан поднял фонарь повыше.

— Там кто–то есть? — спросил Бреннон.

— Да. Девять душ.

Натана охватил жгучий стыд. За все это время он лишь раз вспомнил о заточенных в портале детских душах, будто, единожды ужаснувшись, он целиком выполнил свой долг по отношению к ним. Даже сейчас, задавая вопрос, он имел в виду каких–нибудь тварей с той стороны, а вовсе не…

— Они живы? — робко спросил он.

— Души бессмертны, — ответила Валентина, однако комиссар узнал эту холодную враждебность, которую уже видел, когда они допрашивали Хильдур Линдквист.

— Они сильно мучаются?

— Им страшно, — Валентина втянула воздух, словно чуяла их запах. — Они заперты во мраке, наедине с порталом на ту сторону. Они обессилены и напуганы.

— Но… но они же не превратятся в утбурдов или еще во что, когда мы их выпустим?

— Не знаю. Никто не сможет дать вам гарантии, Натан. Никто не знает даже, не провалится ли вся церковь на ту сторону вместе с ифритом.

Бреннон только вздохнул. Валентина поднялась по ступенькам, и комиссар, помедлив, последовал за ней. Его не покидала мысль, что самую опасную часть работы он доверил Лонгсдейлу, псу и ведьме, а значит — должен быть с ними. Конечно, консультант невозмутимо заявил, что выследит ифрита, выманит из его берлоги и доставит к церкви — но что, если нечисть окажется сильнее?

Вход в храм забили досками, и Натан прихватил из дома Лонгсдейла топор, чтобы вырубить проход, но с первого же взгляда понял, что это уже не понадобится. Дерево почернело от копоти и рассыпалось в крошку, едва миссис ван Аллен надавила на него рукой. Внутри царила непроглядная, чернильного цвета тьма, такая густая, точно воздуха в церкви не осталось. Комиссар уловил странный запах, напоминающий о дыме костра и сгоревшем мясе; в горле запершило.

— Вы уверены? — спросил он, потому что сам стремительно терял уверенность в своем праве пускать туда женщину. Валентина обернулась на него, и ее взгляд смягчился.

— Не бойтесь, — сказала она. Ее глаза снова потемнели до глубокой синевы. Она сбросила пальто на закопченные каменные перила и нырнула во мрак. Бреннон остался снаружи. Он вслушивался в ее легкие шаги и непроизвольно сжимал топор, готовый кинуться внутрь в любую секунду, после первого же крика.

«Она не человек, — напомнил себе Натан. — Так что успокойся и не дергайся».

Он прислонился к стене у входа и был неприятно удивлен тем, какая она теплая. Это было не согревающее тепло, а какой–то душный жар, словно внутри находился раскаленный горн. Но в кузнице отца было куда приятнее в самый разгар работы, чем здесь, у прокаленных дочерна стен. Натан провел рукой по кладке — на ладони осталась копоть и черная кирпичная пыль. Не раскрошатся ли стены к чертовой матери, когда внутри начнет буянить ифрит?

В церкви раздался гулкий вздох, от которого по крыльцу и стенам пошла вибрация. Бреннон подскочил и рывком повернулся к порталу. По стенам скользнули струйки темной пыли. Вздох повторился, и в кромешной тьме в храме появился белый огонек. Он был таким тусклым и маленьким, будто Натана отделяли от него несколько миль. Огонек слабо подрагивал. Постепенно вокруг него проступило прозрачное свечение. Пульсируя, как сердце, оно понемногу увеличивалось, отхватывая от мрака лоскут за лоскутом.

Язычок огня становился все ярче и выше, пока наконец в его свете Бреннон не разглядел плиты пола. Комиссар узнал то самое углубление, которое ему показывал пес. Гранитные плиты прогнулись и просели, больше напоминая грязный весенний лед в разводах копоти.

Узкий лепесток пламени напрягся и вспыхнул. На мгновение комиссару помстилось, что это не огонь, а высокая женская фигура, окутанная пышным облаком бледно–золотых волос. Но видение тут же исчезло за мерцанием усилившегося свечения.

Теперь Бреннон мог рассмотреть остатки алтарной ниши, пару узких колонн и ступени, ведущие к алтарю. На стены легла мягкая золотистая дымка, высвечивая густой слой копоти и пепла. В бледном свете комиссар заметил еще кое–что — тонкий столб курящегося дыма слева от вмятины в полу. Еще один был чуть дальше, едва заметный на грани света и тени.

Огонь затрепетал, как под порывом ветра, мерцающий шар вокруг него часто запульсировал. В этом ритме было что–то от биения сердца. Вдруг по густой черноте в церкви прошла вибрирующая дрожь. Она передалась стенам, крыльцу и воздуху вокруг комиссара. Кирпичная пыль и гарь посыпались со стен хлопьями, и Бреннон отпрянул, едва не навернувшись со ступенек.

Огонь в церкви ослепительно вспыхнул. Натан инстинктивно прикрыл лицо локтем, но в глазах все равно заплясали цветные пятна. Раздался звенящий вздох и невнятный глухой шепот на десять голосов будто из–под земли. Или на девять. По спине комиссара строем прошлись мурашки; он опустил руку и проморгался.

Церковь была пуста. Тусклый лунный свет проникал в нее сквозь оконные проемы, выхватывая то там, то тут куски стен и пола. Посреди алтарной ниши горел круглый огонек, висящий над головой Валентины. Она сидела на полу и обеими руками водила по сморщенным гранитным плитам. Подняв глаза на Бреннона, она нетерпеливым жестом велела ему подойти, и комиссар переступил порог. Осторожно вздохнул. Воздух был пропитан запахом гари и сгоревшей плоти, но дышать можно.

Натан обвел помещение фонарем. Его подозрения подтвердились — девять тонких столбов полупрозрачного черного дыма поднимались над теми плитами, под которыми Джейсон Мур замуровал сосуды для портала. Столбы тянулись к потолку, изгибались и переплетались в сложной запутанной арке с небольшим круглым отверстием над центральной точкой.

— Ифрит у нас не шибко упитанный, — заметил Натан, подходя к вдове, и ткнул фонарем вверх.

— Он бесплотный, ему все равно, — миссис ван Аллен отодвинулась от вмятины и нахмурилась. — Дело не в размере щели, а в правильно проведенном ритуале.

— Ну, надеюсь, Лонгсдейл сумеет запихать его обратно, — Бреннон осмотрелся. Не самое приятное местечко, что уж там…

— Дайте мне нож, — резко потребовала Валентина.

— Чего?

— Это будет надежней, чем если вы начнете резать себе вены сами.

— Думаете, не справлюсь? Рука дрогнет?

— Как вам вообще пришло это в голову! — с упреком воскликнула вдова.

— Ну как–то так, — пожал плечами комиссар. — Я же человек, значит, подхожу.

— Вы понятия не имеете, с чем столкнетесь! Вы можете умереть, — быстро добавила она, явно надеясь его отговорить.

— А могу и нет. Вы же будете рядом.

— Отдайте мне нож. Тогда я смогу контролировать кровотечение с самого начала.

Бреннон помедлил и наконец неохотно протянул ей выкидной нож.

— Ну почему вы? — спросила Валентина.

— Потому что ловить Джейсона Мура — дело долгое и муторное, а полиция не занимается жертвоприношениями. Да и как вы вообще себе это представляете? Ни один суд не вынесет ему такой приговор.

— И поэтому должны вы…

— А кто еще–то?

— Я не понимаю, — покачала головой Валентина. — Я не понимаю, почему вы, смертные, иногда поступаете так, словно… — она прикусила губу.

— Словно? — подбодрил ее Натан.

— Словно никогда не умрете.

— Иногда так надо, — хмыкнул комиссар.

— Но если вы истечете кровью, вы ведь не откроете глаза на следующее утро живым и здоровым.

Она глядела на Бреннона гневно и взволновано, будто ее возмущало подобное отношение к собственной жизни.

— Вы же здесь, чтоб до крайности не дошло, — мягко сказал Натан.

— Но я не могу гарантировать…

— Так и я не могу гарантировать, что Лонгсдейл, Джен и Лапа уцелеют. И мне не нравится, что они там, а я здесь, — комиссар скинул пальто и сюртук, расстелил их на полу и пригласил вдову присаживаться. Она опустилась рядом. — Но что поделать. Не могу же я разорваться. Да и побывать живцом аж два раза за ночь — тоже так себе развлеченьице.

— Неужели вы совсем не боитесь? — помолчав, спросила Валентина.

— Почему же? Боюсь, конечно.

— Но делаете это очень незаметно, — с улыбкой сказала миссис ван Аллен. Натан задумчиво потер бородку.

— Не знаю, — наконец признал он, — может, дело в том, что я видел вещи похуже. Тагхи в Мазандране, например, и их храмы, всякие жертвоприношения во славу их черной богини, как ее там… Про гражданскую войну и говорить нечего. Это люди делают без помощи всякой нечисти. Кстати, — встрепенулся Бреннон, — разве ифрит не заметит, что вы здесь? Ну и вообще, что здесь стало почище?

— Заметит, — со вздохом отозвалась Валентина. — Но я не могу от него спрятаться. Честно говоря, это самая слабая часть вашей стратегии.

— Угу, — согласился комиссар, и сам видевший в своей задумке эту дыру размером с котлован под кафедральный собор. — Надеюсь, Лонгсдейл все же найдет способ затащить эту тварь внутрь.

— Вы ему доверяете?

— Не стоит браться за дело, если не доверяешь тому, с кем работаешь. А когда не можешь сделать сам, лучше найти того, кто сможет.