Аргентина Танго – Пылающий храм (страница 43)

— В дом, — просипел комиссар. — Живо!

— Он пытался бежать через зеркало, — сказала Джен.

— Мгы? — промычал комиссар, уже утративший способность удивляться. Ведьма кивнула на выбитые ставни и осколки окна и зеркала, сверкающие на полу спальни. Двайер подлил в чашку начальника теплой воды — пока Джен обыскивала пленника, связанного чарами, детектив позаботился разжечь очаг в кухне и погреть чайник. Натан тем временем дотащился до второго этажа и кое–как осмотрел место преступления.

— Я все разбил, — сказала девушка и нахмурилась: — Это довольно сложный вид магии. Я имею в виду, прогулка между зеркалами. Я не знал, что человек может так свободно шастать туда–сюда, а не ползать из точки А в точку Б по одному и тому же пути.

Бреннон ткнул носком ботинка взломщика. Двайер подал Натану свечу, и комиссар наклонился ниже, рассматривая пойманного. Это был мужчина (Бреннон надеялся на то, что этот настоящий), высокий, худощавый, но жилистый, с длинным торсом, длинными ногами и что важнее всего — длинными руками.

«Этот мог бы дотянуться шпагой из трости», — подумал комиссар. На кровати были разложены его вещи: трехгранник длиной в двенадцать дюймов с ножнами, которые крепились сзади к ремню; черный револьвер с серыми символами, спиралью обвивающимися вокруг дула; небольшой патронташ на дюжину пуль; набедренная кобура под это все; ремень, в котором по ячейкам были рассованы бутыльки с некими составами; тонкое кольцо из сплава серебра, золота и неизвестного Натану металла; черный плоский медальон в виде какого–то знака на цепочке, все из вороненой стали; серебряные часы, внутри которых крутились шестеренки, стрелки, колечки и бешено бегал красный шарик. И еще пара белых носовых платков из дорогой ткани, но без единой метки, вышивки или инициала.

— Это ваш собрат–колдун? — спросил Бреннон.

— Нет, — уверенно ответила ведьма. — Он не один из нас. Он человек.

— Ну хоть что–то радует, — пробормотал Двайер.

— Это он сделал замок на церкви?

— Да.

Бреннон потер бородку. Башка все еще адски трещала, и в глаза будто песку насыпали.

— Значит, так. Там наверху — пустая мансарда. Тащи его туда и допроси. Не переусердствуй — никаких серьезных увечий, ясно? Выбей из него имя, кто такой, цель визита…

— Дату рождения? — с усмешкой уточнила Джен, но уже в предвкушении облизнула губы.

— И ее тоже. Смотри, чтоб никаких оторванных пальцев или еще чего. Усек? Топай.

— Он неплох, — ведьма взвалила пленника на плечи, как барашка. — Я бы сказал, что по крайней мере с людьми он дрался немало, но без оружия для меня слабоват.

Комиссар проводил ее долгим взглядом, задаваясь вопросом, где девушка могла научиться так драться и кто ее вообще всему этому научил и зачем. И вздохнул. Жизнь неустанно преподносила ему сюрпризы в последнюю неделю; будь он послабее, уже давно загремел бы в дурку.

— Давай показывай, что нашли.

Двайер открыл дверь в кабинет, зажег от свечи настольную лампу и ругнулся. Комиссар тоже заметил горку пепла на столе и кисло подумал, что ночной гость уничтожил все следы своей деятельности. Никаких бумаг при нем не нашли. Однако он не успел убрать отложенные книги. Интересно, почему он взял именно эти?

На каждой из восемнадцати полок Натан обнаружил по два значка — слева и в центре. Эти значки составляла пара элладских букв. Комиссар взял книгу «Агаты твоих глаз» за авторством Ли Чамберса. Под обложкой внутри, в левом верхнем углу, значились две элладские буквы и три цифры. Бреннон достал из нагрудного кармана свою записную книжку, в которую скопировал шифр Грейса. Все буквы в шифровке были сгруппированы по пять, и группки разделены длинным пробелом на две неравные части.

— На всех книгах такие обозначения?

— Да, сэр. Первые две загогулины совпадают с теми, которые на полках. Дальше, видимо, порядковый номер. То есть, если я не ошибаюсь, мы можем все расставить, как у Грейса и стояло.

— Тогда почему наш гость достал и отложил именно эти? — Натан посчитал группки: семь до длинного пробела и четыре после. — Ладно, ставьте обратно все, кроме них.

Бреннон присел к столу. Зачем–то этот тип отложил в сторону одиннадцать книг. Но почему он выбрал эти? Сравнивая буквы на книгах и шифр, комиссар убедился, что первые две буквы в каждой группе совпадают с буквами на книгах. Хорошо, первые две буквы указывают на то место на полке, где стояла книга. Но ведь она там не одна! Книги с одинаковым буквенным обозначением отличаются порядковым номером. Так почему взломщик взял именно эти, а не другие? Что значат еще три буквы в группе? Номер книги? Но как буквы соотносятся с цифрами? Вот на томе Ли Чамберса стоит обозначение Ω∫014. В шифре сочетание Ω∫ повторялось три раза — во второй и четвертой группах до пробела и в последней группе после пробела. Так почему же этот взломщик взял именно «Агаты глаз», а не «Шелест листвы под луной», Ω∫021?

Комиссара охватила страстная надежда на то, что семь и четыре группы скрывают в себе имя и фамилию Душителя. Он пересмотрел остальные книги, но у них не было ничего общего. На трех книгах код начинался с букв Ω∫, на двух — с Δµ, у всех остальных буквенная часть отличалась. У Натана засосало под ложечкой от близости разгадки. Но где же она? Как ее найти? Он вскочил и принялся помогать Двайеру. Может, на нее укажет именно отсутствие книг в ряду?!

— Сэр, вы бы проверили парня–то с этим типом, — заметил Двайер на исходе первого стеллажа. — Уж больно тихо. Может, случилось чего?

Натан вытер с рук книжную пыль, отодвинул одиннадцать книг, которые выбрал взломщик, велел их не трогать и, взяв свечу, отправился в мансарду. Перед дверью комиссар остановился и прислушался. Изнутри доносились какие–то звуки, но Бреннон не уловил ни одного голоса, ни ведьмы, ни… Он толкнул дверь и вошел.

Джен подняла голову и сверкнула на него искристыми глазами. Взломщик лежал пластом на боку и не шевелился; его сюртук и жилет клочьями валялись в углу, рубашка — в пятнах крови. Одной рукой он прикрывал голову, другую девушка придавливала к полу коленом. При появлении комиссара она поднялась, и Бреннон увидел, что два пальца у него сломаны. Черт возьми, он же велел ей!..

— Ну как он? — сухо спросил комиссар.

— Ни звука, — пожала плечами ведьма.

— То есть?

— То есть вообще ни звука. Даже не пищит, хотя люди обычно забавно пищат. Вот, смотрите, — она наступила каблуком на сломанные пальцы. Незнакомец судорожно дернулся, но не издал даже вздоха. Джен пнула его под ребра — с тем же результатом.

— Вот видите, — пожаловалась она. — И так все время. Даже если прижечь. Молчит, как немой.

Бреннон перевернул безучастного пленника на спину. Рубашка на нем была распорота до пояса, шея, грудь и живот покрыты ожогами от пальцев ведьмы. Натан отметил сломанную скулу, ожог размером с ладонь на левой щеке и густо запекшуюся под носом, на губах и подбородке кровь. Из носа она все еще текла. С рассеченного лба кровь ползла в волосы над виском. Глаза мужчины были прикрыты, и его вид в целом комиссару не понравился.

— Притащи воды, — распорядился Бреннон. — Таз, чашку и полотенце. Потом поможешь Двайеру с книгами.

— Этот тип кусается, — предупредила ведьма. — На меня заклятия не действуют, а вот на вас–то! Может, мне лучше…

— Ступай.

Едва Джен вышла, как пленник зашевелился. Он что–то сдавленно пробормотал, и связывающее его заклятие исчезло, поскольку он, опираясь на локти, отполз к стене, привалился спиной к доскам и обессиленно вытянулся на полу, прижимая руку с поломанными пальцами к ребрам. Бреннон ему не мешал, вслушиваясь в неглубокое прерывистое дыхание. Судя по скрюченной позе, ведьма кроме пальцев сломала пленнику еще и пару ребер. Джен вернулась с тазом воды, стаканом и полотенцем.

— Я бы на вашем месте сломала ему несколько рук и ног… — начала она, обнаружив, что взломщик еще способен двигаться.

— Разберусь. Топай вниз.

Джен насмешливо покосилась на комиссара, хмыкнула и оставила их наедине. Бреннон ногой толкнул к пленнику таз. Незнакомец внимательно следил за комиссаром из–под полуприкрытых век. Подобрав уцелевшей рукой полотенце, он макнул его в воду и коснулся лба, носа, губ и подбородка, но глаз с Бреннона не спускал. Чертовски пристальный, изучающий взгляд. Это тот самый человек — Натан был уверен. Тот, кто сцепился с Душителем около департамента, тот, кто шарил ночью в зале с уликами, тот, кто пролез к церкви и поставил на нее замок… тот, кто спас Марту, Пегги и всю их семью. У Бреннона накопилось столько вопросов, что он молчал, сортируя их по мере важности; и вдруг этот человек негромко сказал:

— Не стоит начинать беседу с таких аргументов.

Он бросил окровавленное полотенце в таз. Натан вздрогнул. Он не ожидал, что пленник заговорит первым. Он вообще не ожидал, что тот заговорит — при такой–то молчаливости. Комиссар перевел взгляд со скулы на ожоги, с ожогов — на пальцы и ребра. Незнакомец должен был хотя бы стонать, но боль, которую он сейчас испытывал, выдавало только его частое прерывистое дыхание.

— Ну и как вам аргументы? Убедительно?

— Трата времени, — взгляд у незнакомца был немигающий, как у змея, и такой оценивающий, что Бреннон на миг почувствовал себя восемнадцатилетним рекрутом, которого сержант–вербовщик осматривал, как скотину на ярмарке. Комиссар стряхнул неприятное воспоминание.