Аргентина Танго – Пылающий храм (страница 28)

— Восемь лет прошло, — напомнила Маргарет. — Любые отпечатки уже сто раз сотрутся.

— Смотря как глубоко копать, — Энджел нащупал на поясе ячейку с колбой, и Маргарет подумала, не боится ли он однажды взорвать самого себя, вслепую нашарив не тот флакон. В колбе переливался всеми цветами радуги какой–то порошок. Редферн высыпал его на подоконник, разровнял колбой в широкую полосу и принялся чертить в ней некие знаки. Девушка подкралась сбоку, опасаясь дышать — порошок по краям полосы клубился, как туман поутру. Энджел выдохнул длинную певучую фразу. Маргарет замерла в предвкушении.

Ничего не произошло.

Он нахмурился, протянул руку над песком, повторил медленнее и совсем нараспев. Потом снова, таким нежным полушепотом, что Маргарет порозовела. На четвертый раз его голос стал ниже и глуше, с повелительными нотками. Песок зашуршал в ответ и вдруг выстрелил с подоконника длинной гибкой плетью, которая тут же распалась на множество хвостов. Девушка восхищенно ахнула: весь кабинет вмиг оказался усыпан разноцветной сверкающей пыльцой. Впрочем, она легла только на вещи и бумаги, оставив чистыми пол, стены и мебель.

— Итак, — немного хрипловато сказал Энджел: его лоб блестел от легкой испарины, — все оранжевые следы — это прикосновения вашего дяди. Зеленые отметки — это консультант. Оттенки синего — сотрудники департамента. Желтые — случайные касания. Красные следы отмечают две половины Хилкарнского Душителя. Чем интенсивнее цвет и свечение — тем глубже отпечатки. Ищите.

Мисс Шеридан обвела кабинет долгим взглядом. На мерцающем оранжевом фоне было множество синих и желтых огоньков, кое–где посверкивало зеленым. Но красный отсутствовал. Девушка прошлась вдоль шкафов и стола, иногда приподнимая папки или документы. Ее удивляло, что в кабинете не было ничего, кроме бумаг. Где все остальные улики вроде ножей, пистолетов или что там еще оставляют убийцы на месте преступления?

— А эта пыль может пробраться в ящики?

— Конечно. Иначе какой с нее был бы прок?

Маргарет вытянула один за другим все три ящика в столе комиссара. Четвертый, длинный и узкий, располагался под столешницей и был заперт на ключ.

— Энджел, откройте, пожалуйста, — позвала мисс Шеридан, аккуратно вороша содержимое трех ящиков. Редферн взял руку девушки и пошептал над ее пальцем.

«Когда–нибудь я у него выясню, что он все время бормочет и как это вообще действует», — решила Маргарет. Он прижал ее палец к замочной скважине, замочек щелкнул, и девушка быстро выдвинула ящик. Среди россыпи оранжевых огоньков на бумагах и канцелярии она сразу же увидела красные искры и схватила маленькую записную книжку. Энджел нетерпеливо вскрикнул, потащил Маргарет к окну и потребовал:

— Листайте!

Книжка оказалась пустой. На второй раз он нацепил очки и едва не водил носом по страницам, но единственная надпись, которую они обнаружили, не имела никакого смысла. Для Маргарет, по крайней мере, это был просто набор значков. Но Энджел жадно впился в закорючки горящим от азарта взглядом.

— Дайте мне бумагу и карандаш.

Пока Редферн возился с переписыванием, девушка, держа в руке книжку (он отказался к ней прикасаться), еще раз осмотрела кабинет и обнаружила, что под дверью чуть заметно мерцает красная пыльца.

— Энджел!

Он неразборчиво замычал, покусывая карандаш.

— Смотрите, там еще красный. Они наверняка вынесли все улики в другую комнату, их же должно быть много, и если мы поищем… Эй! — Маргарет хлопнула его книжкой по руке. Энджел с явным усилием оторвал взор от головоломки и перевел его сперва на девушку, потом на дверь. В круглых очках с зеленоватыми стеклами он выглядел настолько забавно и рассеянно, что мисс Шеридан не удержалась от смеха.

— Идите, — сухо повелел Энджел, — я тут приберусь.

В темный коридор едва пробивался слабый лунный свет из окна на лестничной площадке. Двери были почти неразличимы на фоне стен, и мисс Шеридан несколько раз прошлась вдоль коридора, прежде чем она рассмотрела на одной из дверных ручек красные крупицы. Комната была заперта, и Маргарет пришлось ждать Энджела. Он снова провернул трюк с открыванием двери ее рукой. Редферн не хотел ни к чему притрагиваться, и девушке уже пришли в голову два–три язвительных замечания насчет прикосновения ногами к полу.

Это оказался не столько кабинет, сколько небольшой зал для собраний. Стулья были сдвинуты в углы, посреди комнаты двумя рядами вытянулись столы, по стенам развешены карты, схемы и портреты. Красная пыльца обильно усыпала все предметы на столах. Маргарет подошла к самому первому. На нем были разложены вещи ребенка — от белья до ботинок и шапочки; у левого рукава куртки на платке лежали три мраморных шарика, набор карточек «Знаменитые силачи» и палочка от леденца. Маргарет неуверенно коснулась мальчишеских сокровищ и заметила около шапки листок с надписью «Френсис ван Холден».

Бумажка дрогнула в ее руках; Маргарет подняла глаза на четырнадцать портретов на стене напротив. Она не различала лиц в темноте, шагнула к стене и задела второй стол. С него спорхнула другая бумажка, девушка наклонилась ее поймать, увидела подпись «Роберт Линч» — и внутри вдруг что–то остановилось. Маргарет на миг замерла, а потом медленно поднялась и обвела комнату долгим взглядом.

Здесь было все, что от них осталось. От всех четырнадцати.

Маргарет переводила глаза с одного стола на другой, отмечала белеющие в темноте листки бумаги и картонки с цифрами там, не было ничего, кроме слепка от следа или клочка ткани. Она обернулась к портретам: под каждым портретом — карточка с именами родителей и адресом. Девушка читала их одну за другой, и ее виски опять сжал горячий обруч, почти такой же, как та раскаленная корона, которая сдавливала ее голову, когда она дала волю ярости к ифриту. Там, в храме, восемь лет лежали тела одиннадцати детей, от которых остались только портреты, карточка и номер в полицейском деле.

И никто не мог найти их убийц. Никто даже не узнал бы, если б не пожар, если б не ифрит, если б… а теперь уже ничего не исправить. Да как же можно жить, ощущая такое бессилие?!

Она отвернулась. Энджел стоял в дверях, скрестив руки на груди, опираясь плечом на косяк, и смотрел на нее. Его глаза были темны, как омут, но в них таилось нечто такое же обжигающее, как гнев самой Маргарет, и она резко спросила:

— Ради чего?

— Ради власти, — помедлив, ответил он. — Ради силы, богатства, вечной молодости… Всегда найдется причина.

— Всего–то, — глухо сказала девушка. Он не сводил с нее глубокого жгучего взгляда. — А Фаррелы?

— Сопутствующий ущерб. Ифрита надо кормить.

— Он хотел получить свою власть от ифрита? Он убил четырнадцать детей…

— Пятерых по ошибке, — добавил Энджел. — Ему нужно было девять.

Маргарет судорожно вздохнула. Ее сердце вдруг сжало что–то невыносимо жгучее — чувство, которого она раньше никогда не знала: такое сильное, горячее, слишком глубокое и острое, чтобы понять, что это: ярость, боль или горе.

— Когда вы убили Грейса… он мучился? — отрывисто спросила Маргарет.

— Ифрит сжег его заживо.

— А этот, второй?

— Пока дышит.

— Вы найдете его?

Энджел склонил голову.

— И что вы сделаете? Не ифрит, а вы. Что вы сделаете?

— Убью, — сказал Энджел.

— Хорошо, — прошептала Маргарет. Он подошел к ней и взял за руку. В завораживающей темной глубине его глаз девушка увидела такой же мучительный огонь и прошептала:

— Обещаете?

— Даю слово, — он коснулся губами ее руки. — Он умрет в муках.

— Да, — тихо отозвалась Маргарет. — Кто бы он ни был.

Закончив с заметанием следов, они спускались по лестнице. Маргарет мельком взглянула в окошко на лестничной клетке и тихо вскрикнула:

— Энджел, смотрите!

Напротив, в тени кафе «Раковина», затаился какой–то человек. Мисс Шеридан заметила его лишь потому, что он ненадолго выступил из тени и поднес к глазам бинокль, рассматривая в него окна департамента.

— Это он! — глаза Редферна хищно вспыхнули, и он ринулся вниз, на ходу выхватив из кобуры револьвер.

— Откуда вы… — девушка осеклась, обнаружив, что взывает к пустоте. Она снова повернулась к окну и отпрянула: теперь ей казалось, что человек внизу смотрит прямо на нее. Маргарет подхватила юбки и бросилась следом за Энджелом. К счастью, он еще не выскочил на улицу — замер около узкого окна слева от дверей и смотрел в тень сквозь очки. По движению его глаз мисс Шеридан было ясно, что он видит этого человека и следит за его действиями.

— Кто он? — прошептала Маргарет.

— Не знаю.

— Он меня видел.

— Уверены?

Девушка не ответила. Как можно было различить ее за окном, в совершенно темном здании, да еще и с такого расстояния?

— Вот сейчас и познакомимся, — сквозь зубы процедил Энджел и пулей вылетел наружу. Маргарет услышала его яростный крик и прижалась к окну: Редферн спрыгнул с крыльца, выбежал на середину улицы и вскинул руку с револьвером. Он целился в четкий темный силуэт, который тут же скрылся за яркой вспышкой. В Энджела полетел сгусток призрачного оранжевого огня. Маргарет рванула тяжелые двери, выскочила на улицу и толкнула Редферна в бок в ту же секунду, когда он выстрелил. Прозрачный пламенеющий сгусток пронесся мимо, обдав девушку странным жаром, и рассеялся в конце Рокcвилл–стрит.

— Божья срань, девушка! — рявкнул Энджел. — Вы сдурели?!