Аргентина Танго – Холодный огонь (страница 27)

— Она у вас, да? Я слышал, вы забрали ее из дома миссис Флинн? Она цела?

— А вы все это время знали и молчали, — хмыкнул комиссар. — Боялись мамочки? А тюрьмы за лжесвидетельство не боитесь?

Брайан несколько раз судорожно сглотнул, словно пытался пропихнуть в горло что–то твердое и колючее.

— Она в порядке? Хильдур цела? Вы… вы с ней… ничего не сделали?

Бреннон секунду–другую сверлил молодого человека взглядом.

— Она убила своего ребенка, — наконец сказал комиссар. — Ее повесят. А даже если и нет, если присяжные ее пожалеют, то ближайшие двадцать пять лет она проведет в тюрьме Сент–Магдален. Вы ее не увидите. Никогда.

Мерфи тихо шмыгнул носом, утерся рукавом и, сгорбившись, побрел прочь.

21 ноября

Натан тихо постучал в дверь. Вдали над озером занималась заря, но сюда, в глубину мрачного сада у дома Лонгсдейла, она еще не дотянулась. Дверь открылась не сразу, но зато дворецкий пустил комиссара внутрь без вопросов, даже не сказав «Доброе утро, сэр». Свое пальто Бреннон нашел на крючке в прихожей.

— Ну что?

Рейден вопросительно поднял бровь.

— Он жив?

— Да.

— Я могу подняться?

— Он спит.

— Я не собираюсь его будить.

— Тогда зачем?

— Люди так делают, — пожал плечами Бреннон. — Беспокоятся. Навещают.

— Ах, люди, — пробормотал Рейден и ступил на лестницу.

— Его собака, — сказал комиссар, пока они одолевали крутой подъем. — Это нежить?

— Нет.

— А что?

Дворецкий остановился и обернулся к комиссару.

— Почему это не может быть прирученная нежить?

— Я не знаю, откуда она у него, — после короткой паузы ответил Рейден. — Я слышал, что монахи в одной восточной стране в горах упросили своих богов дать им защитников от злых духов. Они разгоняют тьму своим огнем, а их лай вселяет ужас во врагов.

— Я бы не сказал, что это был лай, — пробормотал Натан. Дворецкий хмыкнул:

— Я с ним пять лет. За это время пес ни разу не ел и никогда не спал. И, по–моему, он даже дышит не всегда. Только когда ему надо.

Бреннон вошел в спальню. Лонгсдейл лежал в кровати, и никаких следов ран или крови комиссар не увидел. Пес сидел рядом, положив морду на одеяло.

— Привет, Здоровяк, — тихо сказал Натан. Пес шевельнул хвостом. — Впрочем, не так–то это имя тебе и подходит.

Лонгсдейл вздохнул, шелохнулся и опустил руку на голову собаки. Он был худ и бледен, но умирающим не выглядел. «Ни бинтов, ни повязок," — подумал комиссар. Спустя пару минут веки консультанта приподнялись, и с третьей попытки он обвел комнату более–менее осмысленным взором. Бреннон стоял над ним, скрестив руки.

— Надо же, — сказал он, — живы–здоровы.

— Утро, — пробормотал Лонгсдейл, — сейчас утро какого дня?..

— Двадцать первого ноября.

— А… — консультант протер глаза, не выпуская загривок собаки.

— Часто у вас такое? — поинтересовался Натан.

— Какое?

— Вас чуть не убила нежить.

— Бывает, — пробормотал консультант, но Бреннон презрел его нежелание вести беседу:

— Как вы это сделали?

— Что?

— Огромная колючая хрень, — комиссар навис над ним, как над очередным подозреваемым. — Она пропорола вас насквозь, как сабля — тряпку. Вы должны были сдохнуть тут же на месте. А вы что–то не собираетесь.

Консультант откинулся на подушки.

— Обычный для охоты случай.

— Обычный?! Какого черта… А необычный тогда что?!

Лонгсдейл устало прикрыл глаза.

— Не волнуйтесь так. Меня нельзя убить.

Бреннон от изумления отскочил от его кровати фута на два:

— Чего?! Почему это?!

— А, — пробормотал Лонгсдейл, — я не помню.

КОНЕЦ