Аргентина Танго – Голос во тьме (страница 48)
— Вы сказали, вас привезли двое. Откуда? Как вы сбежали?
Девушка шмыгнула носом и рассказала все, что помнила. Жаль, что это никак не могло подсказать им, где они находятся.
— А вы? Почему бы вам не взорвать дверь, стену или сделать еще что–нибудь такое могучее?
До нее донесся горестный вздох.
— На цепи нанесены связующие магию героны.
— Тогда как вы проломили дверь?
— Руками.
Маргарет восхищенно вздрогнула. При всей своей исключительности Энджелу вряд ли бы хватило сил выдрать из дубовой двери кусок доски голыми руками. Впрочем, консультанту это тоже тяжело далось, судя по его состоянию. Или дело в заколдованных цепях?
— Как вы себя чувствуете? Если я сниму засов, вы сможете выбраться?
— А у вас хватит сил?
— Ну я‑то не руками буду его двигать, — пробормотала мисс Шеридан и сосредоточилась на засове. В ушах зашумело, и девушка обмерла от ужаса — неужели опять маньяк?! Но потом шум сменился головокружением и слабой дрожью, и она сообразила, что это от утомления. На то, чтобы сбросить засов, у нее ушло порядочно времени, и когда Лонгсдейл снова выглянул в дыру, то посмотрел на Маргарет с тревогой:
— С вами все в порядке?
— О да, — слабо улыбнулась девушка. — Я только немножко посижу и…
В отдалении раздались шаги. Маргарет замерла, словно неподвижность делала ее невидимой.
— К стене, — хрипло приказал Лонгсдейл. Мисс Шеридан, запоздало спохватившись, загасила светящийся шарик и прижалась к двери.
— К стене.
Девушка с трудом отлепилась от двери и припала к стене. Консультант отступил вглубь камеры и с разбега врезался в дверь плечом. Маргарет охнула — «Это же больно!» — а шаги в коридоре перешли в бег. Лонгсдейл схватился обеими руками за доску и дернул изо всех сил. А сил еще оставалось немало — доска выломилась почти целиком, и консультант несколькими пинками вышиб соседнюю.
— Ко мне!
На миг Маргарет усомнилась — Лонгсдейл протягивал ей изодранную, кровоточащую руку, тяжко дыша и дико сверкая глазами.
«Сумасшедший…»
— Ко мне! — зарычал консультант, и Маргарет отпрянула. Сзади кто–то шумно задышал, и она обернулась.
Мужчина возник будто из ниоткуда — в бледном свете фонаря, который он нес, было видно лишь седую бороду, темный сюртук и тупой блуждающий взгляд. В пустых глазах не отражалось ни чувств, ни мыслей. Он поднял руку с каким–то баллоном и шагнул к Маргарет. Мигом сообразив, что из баллона можно прыснуть всякой дрянью, мисс Шеридан швырнула в лицо врагу шаль и метнулась к Лонгсдейлу.
Он поймал ее, подхватил (у девушки дыхание сперло от того, как легко он это сделал), втащил внутрь, оставив клочья ее платья на дубовых досках — и отшвырнул в угол, будто котенка. Маргарет вскрикнула, но даже не успела испугаться — консультант загородил ее собой и тут же вскинул руку, защищая лицо от струи из баллона. Капельки осели на цепи и наручнике. Лонгсдейл откатился немного в сторону, хотя тесная клетушка едва оставляла место для маневра. Маргарет вжалась в стену. В ее памяти хаотично метались обрывки заклятий, которые она успела выучить.
Мужчина увидел ее. Его взгляд на миг сосредоточился, и, угрожая Лонгсдейлу баллоном, похититель остановился у двери. Щель была слишком узка для него (Маргарет в нее протиснулась только благодаря худощавости), и внутрь он не полез. Но едва он нацелил баллон на девушку, как консультант тигром бросился на добычу. Он схватил мужчину за запястье, до хруста выкрутил и, вцепившись ему в волосы, принялся бить головой об дверь. Когда брызнула кровь, Маргарет зажмурилась. Спустя несколько секунд на пол рухнуло тело, и девушка приоткрыла один глаз. Лонгсдейл завладел баллоном и шарил по телу охранника в поисках ключей. Голова жертвы была так разбита, что мисс Шеридан сглотнула подкатившую к горлу тошноту.
— Вы его убили? — чуть слышно спросила Маргарет.
— А вы думаете, надо? — озадачился Лонгсдейл. — Он уже безвреден. Держите.
Консультант бросил ей баллон. Там еще прилично оставалось этой отравы, судя по весу. Девушка бочком–бочком подобралась поближе. Лонгсдейл наконец нашел ключ на тяжелом брелке и сунул его в замочную скважину. Ключ подошел.
— Что теперь? — спросила девушка, когда они выбрались наружу, и консультант затолкал в камеру похитителя.
— Мне нужно найти мою собаку.
— О Господи, да зачем?! — взвыла Маргарет. — Нам надо бежать, пока маньяк не захватил кого–нибудь из нас!
— Его здесь нет, — сказал Лонгсдейл. Он вдруг привалился к стене и прикрыл глаза.
— Вам дурно? — испугалась девушка. Консультант сполз на пол и выронил какой–то кругляш на цепочке.
— Он воспользовался подчиняющим амулетом, — глухо пробормотал Лонгсдейл. — Если бы маньяк управлял этим человеком сейчас, то увидел бы все его глазами. И тогда не стал бы медлить, а сразу захватил вас.
— Верно, — прошептала Маргарет. — Значит, он занят чем–то другим! Но чем?
Консультант выглядел больным, почти истощенным. Девушка присела рядом и встревоженно приложила ладонь к его лбу.
— Нам нужно уйти отсюда, — ласково сказала она. — Пока маньяк где–то занят. Потом дядя найдет вашего пса…
Он покачал головой, и Маргарет в отчаянии сжала кулачок. Так бы и ударила, да посильнее, чтобы выбить эту дурь!
— Я не могу уйти без пса, — угасающим голосом сказал Лонгсдейл.
— Да почему же, Боже мой?!
— Я не могу находиться вдали от него слишком долго.
— Почему? — изумленно спросила Маргарет. Он закрыл глаза.
— Потому что иначе я начну умирать.
Глава 20
Тейнор–крик была застроена узкими темными домами еще до революции и являла собой поразительную гармонию внешнего и внутреннего. Здесь снимали крохотные, почти лишенные света квартирки люди, уже способные платить за какой–нибудь кров над головой, но еще не готовые отдавать за это больше двух монн в неделю. Вдоль домов ветер носил мусор, где–то орала кошка, соревнуясь с младенцем, дворник без особой надежды возил метлой по тротуару. Ставни в большинстве квартир были плотно закрыты — жильцы предпочитали не вникать в происходящее вокруг, твердо следуя принципу «Меньше знаешь — крепче спишь».
Бреннон взглянул на другую сторону улицы. Там была аптека, несколько лавок с неаппетитной едой, тянулись заборы, закрывающие склады; от Тейнор–крик ответвлялось несколько узких тупичков и переулков. В одном из них напали на Пегги.
— В этих трех подъездах живет кто–нибудь из твоего списка?
Бирн сверился с блокнотом.
— Да. Семеро подходящих под описание мужчин.
— Из этих окон самый лучший обзор. Недалеко от переулка, куда затащили Пегги.
Он остановился перед домом номер пять. Две дюжины полицейских рассредоточились вдоль улицы, еще по двое перекрыли оба ее конца.
— Начнем отсюда.
Бирн кашлянул.
— Сэр, надеюсь, вы понимаете, что это очень шаткое предположение. У маньяка мог быть десяток других причин, чтобы напасть на мисс Шеридан именно здесь.
— Например, каких?
Бирн затруднился сходу их перечислить, но нашел другую отговорку:
— Он вряд ли станет держать здесь похищенную девушку и тем более — мистера Лонгсдейла.
— Да, — согласился Бреннон, — но чем меньше мы оставим нор этой крысе, тем лучше.
Он поднялся на крыльцо и взялся за дверной молоток. Бирн задержал его руку, прежде чем Натан постучал.
— Сэр, вы уверены, что мы готовы его встретить?
Бреннон отпустил молоток. Детектив был прав. Если маньяк смог свалить даже Лонгсдейла, то что уж говорить о них, простых смертных?
— Позвольте мне, сэр, — Бирн мягко оттеснил комиссара от двери. — Если он в вас вцепится, то совсем худо будет. И это… бейте так, чтоб сразу вырубить, если что.
Бреннон кивнул, поднял воротник пальто и спустился с крыльца. Однако, едва Бирн стукнул по табличке на двери, как Натан резко его окрикнул. Детектив обернулся. К комиссару спешил Финнел, и Бирн соскочил с крыльца. Финнел протянул комиссару записку. Натан развернул ее и узнал почерк Галлахера.
«Допросил рабочего, — писал детектив. — Зовут Мэтт Дейтон, адрес Хонор–сквер, три. Ничего не помнит, кроме того, что вышел с женой прогуляться по торговым рядам в поисках снеди к ужину. Там к ним кто–то подошел, и все — как отрезало. Пришел в себя уже у нас. Его жену Энн парни поймали в Сент–Роз — она несколько часов бродила там кругами. Пусть ваш второй консультант на них посмотрит — вдруг выудит чего?»
Бреннон фыркнул так, что полицейские на него оглянулись. Второй консультант, как же! Черта с два, клятый пироман приносил пользу только по желанию своей мятущейся, капризной души, и Натан был уверен, что если Галлахер оторвет Редферна от его амулета сейчас, то узнает разве что с десяток доселе неизвестных ругательств.
«А то и превратится в какую–нибудь хрень», — мрачно подумал Натан, прикинув предел возможностей Редферна. Тот, говоря откровенно, человеком не выглядел. Вел себя, во всяком случае, хуже фэйри из деревенских баек.