Ареева Дина – Игры мажоров. Хочу играть в тебя (страница 34)

— Что-то не так? — голос Феликса звучит вкрадчиво, а я недоверчиво вчитываюсь в каждое слово.

Поднимаю глаза на Феликса.

— Что это означает, объясни.

— Все очень просто, Маша. Ты можешь плохо справляться со своими обязанностями, и если твой наниматель заскучает в твоем обществе, ему захочется разнообразия. Дальше все зависит от его фантазии и желания. А мы смотрим, насколько ты сумеешь адаптироваться в новых условиях.

Как будто мы обсуждаем что-то до ужаса обычное и повседневное. Меня снова потряхивает, держать себя в руках становится все труднее. Потому что приложение больше напоминает сюжет порнофильма.

Вот сейчас я очень жалею, что у меня с собой нет автомата. Никогда не думала, что способна убить, но в эту секунду уверена, рука бы не дрогнула. Поднимаю лист на уровень глаз Феликса.

— Это то, что у вас называется полный прайс?

Наверное, мой взгляд слишком говорящий, потому что Феликс серьезно кивает.

— В твоей ситуации только так, Маша.

Не могу удержаться, чтобы не оглянуться на окна. Мне чудится, или за окном треснула ветка?

И снова стекла не брызжут, а спецназ не вламывается и не кладет всех лицом в пол. Похоже, хотят, чтобы я отыграла спектакль до конца. И я снова нависаю над каждым листом. Лишь бы камера не подвела и отсняла с нормальным качеством.

Беру ручку, медленно обвожу взглядом парней. Все равно Коннор мерзкий, даже если лицо красивое. Так же медленно ставлю подпись на договоре и на приложении.

Ну все, где вы там, вваливайтесь уже...

— Выбор за тобой, — Феликс протягивает браслет и кивает на парней.

Беру с опаской. Кажется, стоит только к нему прикоснуться, на коже сразу проявится ожог. Но ничего такого не происходит, и я с недоумением кручу в руке металлический ободок.

— И как я должна выбирать?

— Как тебе нравится. Все выбирают по-разному.

Я уже открыто смотрю на двери. Им прикольно за этим всем наблюдать? К Феликсу обращается парень, который вручал приглашение.

— Я оплачиваю ей обучение до конца триместра.

— Этот триместр и следующий.

— До конца года.

Они начинают торговаться между собой, не обращая на меня никакого внимания. Внезапно ощущаю на шее чужое дыхание. Оборачиваюсь и отшатываюсь с брезгливостью.

— Выбирай того, кто будет тебя лучше ебать. У меня самый большой член, детка, — ухмыляется Коннор, — не хочешь покататься на нем, чтобы убедиться? Или пососи, попробуй на вкус.

— Саймон сказал, она девственница, Коннор, — обрывает его Райли, — она на такое не согласится.

Я не краснею, багровею. И от стыда, и от возмущения. Пока сознание не взрывается недоумением.

— Саймон? — я оказывается сказала это вслух. — При чем здесь Саймон?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И расширяю глаза, потому что она наконец-то распахивается, эта чертова дверь. Пусть дверь, пусть не окно. И пусть это не спецназ, а всего лишь Саймон с Томом, который почему-то без формы, я все равно готова броситься ему на шею.

— Саймон! — восклицаю радостно и подавляю разрастающийся внутри страх. Потому что все идет не совсем так, как я думала. И лица у них такие... И одеты они так же, как все...

— Уже выбрала? — Саймон скользит по мне равнодушным взглядом. Том открыто скалится.

— Саймон? — говорю тише, все еще не веря. Все еще надеясь. И даже когда эти надежды разбиваются вдребезги о ледяные глаза приятеля, я по инерции жду...

— Значит он... — киваю на Тома и говорю шепотом, на большее не хватает сил, — не полицейский?

— Я тебя предупреждал, что ты делаешь неправильный выбор, Мария, — глаза Саймона не просто буравят, они вколачивают меня в стены ледяными кольями. Он поворачивается к остальным. — Давайте заканчивать, чего ждете?

Вдруг со стороны лестницы доносится шум, затем быстрые уверенные шаги, и в гостиную врывается парень в черной футболке и черных джинсах.

— Что за хуйня, Феликс, почему вы собрались без меня?

Несколько раз моргаю, чтобы прогнать застилающую глаза пелену. И сглатываю подступивший к горлу ком.

Хоть он и обращается к Феликсу, но смотрит на меня в упор, а мне хочется умереть прямо сейчас. Потому что в дверях гостиной стоит Никита Топольский.

Глава 22-1

— Я спрашиваю, какого хуя? — темные до синевы глаза опасно полыхают, желваки играют на скулах. Никита выглядит взмыленным и измотанным. И очень злым, таким я его еще никогда не видела.

Зато Феликс не скрывает своего недовольства.

— Так ты на нее не ставил, Кит, с чего нам было тебя ждать? Ты сам сказал, что не знаешь, когда вернешься, а девочка могла в любой момент соскочить.

Мозг цепляется за последнюю фразу. Как это я могла соскочить? Каким образом? А еще то, что Никита на меня не ставил — это хорошо или плохо?

— Я учредитель, как и вы, — Ник зло цедит сквозь зубы, — вы обязаны были сообщить про сбор.

— Ты же только уехал, сказал, что у тебя проблемы с матерью, — отвечает Феликс, — мы потому тебя и не трогали.

— По уставу оповещение должно приходить всем, — уже спокойнее возражает Топольский. — А я узнаю, что у нас собрание, через левых людей.

— Так ты все равно на них не приходишь, понту тебя звать? — буркает Райли и осекается под его взглядом.

— Тогда, может, ты вернешь обратно мою долю, Фарелл? — буравит его Ник, и тот отводит глаза. — Или слабо?

— С тобой неинтересно играть, Кит, — подает голос высокий парень в углу, имя которого я не знаю. — Опять будешь у всех перед носом своим баблом махать.

— Ну хоть баблом, а не членом, — обрывает его Никита. Парни ржут над понятной только им шуткой, но смотрят на Коннора, который багровеет. А Ник направляется ко мне. Становится напротив и вперяется взглядом. — Я полностью оплачиваю твою учебу, все четыре года, если соберешься поступать на магистратуру. Ты все это время живешь в моем доме и делаешь то, что я скажу. Ты общаешься только с теми, с кем я позволю. Еще я выкупаю видеозапись с сейфом и упаковку с твоими отпечатками.

По комнате проносится недовольный шепот.

— Четыре года? — не сдерживается Уильям. — Нахера она тебе на такой срок, Кит? Да она всем надоест, не только тебе.

Никита бросает отрывисто, не поворачивая головы:

— Не твое дело, Уилл. Вы тут вообще не при делах, ищите себе другую игрушку. Эту я покупаю для себя.

Я смотрю в его глаза и не могу прийти в себя от шока. Что бы Никита ни говорил, он ясно дает понять, что не намерен ни с кем мною делится. И это... неожиданно. Я бы даже могла подумать, что он хочет мне помочь, но его выдают глаза, холодные, как ледяные кристаллы. И голос, от которого по коже идут холодные мурашки, я невольно обнимаю себя руками. Замораживает...

— Ебаный миллионер, — ворчливо хмыкает Коннор и сплевывает.

— Ну что ты смотришь, выбирай, — говорит Райли. — И хорошо подумай, прежде чем влезать в это дерьмо на целых четыре года. Он же больной. Его предыдущая девушка прыгнула с крыши. Оно тебе надо? С любым из нас тебе будет проще и легче.

Опускаю руки. Обвожу всех присутствующих делано равнодушным взглядом. Мне все еще кажется, что сейчас все закончится. Сюда войдут люди — режиссеры, операторы, кто там еще участвует в съемках. Мне со смехом скажут, что это был или розыгрыш, или реалити-шоу. Что я справилась с заданием и теперь могу вернуться в кампус.

Но ничего не происходит, только все пятнадцать парней, с ног до головы одетых в черное, смотрят на меня выжидающе. Их напряженные позы выдают готовность броситься на меня в любую секунду, стоит мне сделать хоть один шаг к спасительной лестнице.

И я делаю этот шаг, только по направлению к Феликсу. Беру из его рук браслет и поворачиваюсь в сторону Топольского.

— Он, — указываю на него браслетом. Мне показалось, или он слишком медленно разжимает сжатые в кулаки руки, как будто у него занемели пальцы?

— Блядь, — Коннор бьет себя по бедрам, — сука ты, Топольский.

— Весь кайф обломал, — с ухмылкой кивает Феликс, и я краем сознания отмечаю, что ему идет, когда он вот так улыбается одним краешком губ. Почему же столько дерьма прячется за такими красивыми фасадами?..

Никита подходит вплотную, его глаза оказываются совсем близко.

— Ты зря думала, что сможешь меня переиграть. Теперь все будет по-другому, Маша. Детские игры закончились, — он говорит совершенно ледяным тоном. И взгляд его ни на градус не выше. — Сейчас мы будем играть по-взрослому.

— Как хочешь, Ник, — отвечаю отрешенно. У меня больше нет выбора.

Он нависает надо мной, обжигая каждым словом: