Ареева Дина – Игры мажоров. Хочу играть в тебя (страница 29)

— Если я не ошибаюсь, этот ключ принадлежит Райли Фареллу, — отвечаю, глядя на сидящего рядом с офицером Райли.

— Значит вы признаетесь, что воспользовались ключом, чтобы открыть сейф? — продолжает задавать вопросы Дуглас.

— Фарелл дал мне этот ключ и попросил принести из сейфа пакет. Как вы знаете, вчера я обслуживала вечеринку в его доме, — пока не понимаю, к чему он клонит. — А почему вы спрашиваете?

Офицер должен быть в курсе, мы же подписали контракт. Поворачиваю голову и смотрю на Райли, который сидит с отстраненным видом и рассматривает меня в упор.

— У мистера Фарелла из сейфа пропали деньги. Он утверждает, что их взяли вы. Что вы на это скажете, мисс Заречная? — офицер сверлит меня буравящим взглядом.

— Если он так считает, пусть обращается в полицию, — пожимаю плечами.

— Вы уверены? — спрашивает Дуглас. — Не буду скрывать, для нас крайне нежелательно, чтобы эта история вышла за рамки учебного заведения. Тогда под угрозой может оказаться весь проект. Администрация университета предпочитает, чтобы спорные ситуации решались договорным путем. Конечно, если вы настаиваете, я буду вынужден вызвать полицию, но подумайте хорошенько, в ваших ли интересах допустить, чтобы началось следствие? Вы уверены, что на этом ключе и на ручке сейфа нет ваших отпечатков пальцев?

До меня доходит смысл сказанного, и я холодею. Вглядываюсь в лицо Райли, и по спине ползет липкий пот, потому что его взгляд насквозь пропитан превосходством. А еще плохо скрытым торжеством.

Мои отпечатки есть и на ключе, и на сейфе. А еще на крафтовом пакете, который Райли попросил принести, и в котором оказались наркотики. Но похоже, у офицера Дугласа другая информация.

— И сколько... — говорю вмиг пересохшими губами и сглатываю, потому что голос сипит и срывается, — сколько по версии мистера Фарелла я взяла денег?

— Все, — отрывисто говорит Райли, нагло глядя мне в глаза, — ты забрала все, что было. А ключ подбросила мне в карман, пока я спал.

Ноги становятся ватными, и я хватаюсь за стол, чтобы не упасть. Офицер внимательно смотрит сначала на меня, затем на Райли и встает со стула.

— Мисс Заречная, мистер Фарелл. Я оставлю вас ненадолго, постарайтесь уладить конфликт мирным путем. Помните о репутации заведения и о том, что проект дал возможность сотням студентов с невысоким достатком учиться в нашем университете. Я настойчиво рекомендую вам, мисс Заречная, пойти навстречу мистеру Фареллу, вернуть деньги и не выносить лишнего за стены этого кабинета.

За офицером закрывается дверь, и мы остаемся одни. Едва дожидаюсь и разворачиваюсь к Райли.

— Что это значит? Ты прекрасно знаешь, что я ничего не брала! Ты сам дал мне ключ и попросил принести пакет.

— Я? Откуда? — насмешливо поднимает брови этот мерзавец. — Ничего такого не было, у меня есть свидетели. А у тебя какие доказательства?

— С меня хватит, я иду в полицию, — направляюсь к двери, но Райли вырастает передо мной, преграждая путь.

— Предупреждаю сразу, если дернешься, полиция найдет у тебя и мои деньги, и пакет с наркотой. Помнишь, чьи там отпечатки пальцев? — теперь в его взгляде нет и тени насмешки, в голосе только лед и металл. — Так что я бы посоветовал тебе забыть о полиции, детка.

Отчаяние захлестывает, мне хочется кричать, хочется расцарапать лицо Райли, хочется бежать и звать на помощь. Но все, что я могу, это только стоять и смотреть на ненавистного мажора.

— Почему? — с трудом проговариваю каждое слово. — Что я тебе сделала?

— Ничего не сделала, — отвечает он, — лично мне ничего. Ты просто попала, детка.

— Но почему я?

— Слишком многим людям ты зашла, — он протягивает руку к моему лицу, я отшатываюсь, но он его не касается. Лишь тыльной стороной ладони обрисовывает контур. — Слишком красивая. И ничья.

Становится душно, не хватает воздуха. Хочется рвануть за воротник блузки и облегчить ему доступ, но сил хватает только чтобы сдавить рукой горло.

— Я правильно понимаю, что если найду нужную сумму, вы от меня отстанете?

Райли уважительно приподнимает брови и наклоняет голову в сторону, как будто увидел меня под другим углом. И эта другая я оказалась не похожа на первую.

— Возможно, — осторожно отвечает. — Можем обсудить.

— Сколько? — сглатываю, рукой ощущаю глотательное движение.

— Полмиллиона долларов, — отвечает Райли, и у меня вырывается истерический смешок.

— Серьезно? Почему не миллион?

— Потому что столько на тебя поставили, — внезапно он наклоняется ниже и говорит с угрозой в голосе, глядя с расстояния в несколько сантиметров. — Ты еще не поняла, что здесь играют по-взрослому? Добро пожаловать в Игру, детка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19-1

Полмиллиона долларов. По-взрослому, правильно сказал этот подонок Райли. Лучше и не скажешь.

Я ничего не говорю Оливке, не хочу ее впутывать. Она была вместе со мной, она может свидетельствовать в мою пользу, что я не брала деньги. Но те, кто на меня поставили, и так знают, что я ничего не брала.

Как же я не поняла, что это ловушка? Прокручиваю в памяти каждую секунду и поражаюсь собственной тупости. Почему я не отказалась от ключа, почему не послала Райли, как только поняла, что надо открыть сейф? Не понимаю.

Единственное, что можно сказать в мое оправдание, что если бы я отказалась, то они бы все равно придумали, как меня подставить. Или подсунуть ключ и пакет с наркотиками, или подбросить деньги.

Для них это не проблема. Потому что по-взрослому, тут Райли прав.

И решать ее придется тоже по-взрослому.

Достаю телефон и пролистываю список контактов. Он до сих пор подписан как Шведов. И я ничего не могу с собой поделать, даже мысленно называю его Сергей Дементьевич.

Вхожу в переписку.

В последний раз мы списывались позавчера. Он спросил, как у меня дела, я ответила, что все ок. Шведов пишет мне примерно раз в три-четыре дня, старается не надоедать, и я это прекрасно понимаю. С мамой мы созваниваемся каждый день, и подозреваю, в те дни, когда Шведов не навязывается мне, он терроризирует маму.

В свою очередь я ему благодарна за ненавязчивость и периодически делюсь своими достижениями — отправляю фото таблиц рейтинга и успеваемости.

Наверное, сейчас лучше звонить, а не писать, потому что «по-взрослому». Я хорошо помню, когда по-взрослому было в последний раз. Сергей Грачев принес в лицей обрез и гранату, Шведов оттолкнул Никиту к лестнице, и это спасло их обоих. А мы с Андреем Топольским чуть не погибли.

Нажимаю на дозвон. Признаю, что заигралась и переоценила свои силы. Или недооценила местную элиту. Учредители Игр в нашей «сотке» по сравнению с ними смешные карапузы в детской песочнице.

Длинный гудок. Если я его отвлекла, извинюсь, в любом случае он поможет.

— Слушаю, — отвечает женский голос на родном языке, и меня на секунду охватывает паника.

Женщина? Что она там делает? Я не интересуюсь этой стороной жизни моего биологического отца, но признаю, что она есть. Он слишком интересный мужчина.

— Здравствуйте, — справляюсь с паникой и стараюсь, чтобы голос не дрожал, — я могу поговорить с Сергеем Дементьевичем?

— Кто его спрашивает? — голос в трубке звучит слишком сурово и официально, и паника накрывает новой волной.

— Это... Это его дочь, — лихорадочно облизываю сухие губы. — Простите, могу я узнать, с кем говорю?

— Дежурный врач приемного покоя областной клинической больницы. Ваш отец попал в ДТП, сейчас он в операционной. Назовитесь, пожалуйста, я должна зафиксировать ваш звонок для полиции.

На автомате диктую свои имя, фамилию и отчество, а сердце в груди разрывается на части.

— Доктор, скажите, что с ним? — кричу в трубку, перекладывая телефон от уха к уху, чтобы слезы не затекали на экран. Но в ответ слышу лишь уклончивое:

— Мы делаем все, что можем. Будем надеяться на лучшее.

Помертвевшим голосом выдавливаю из себя благодарность и сползаю по стенке на пол. Меня буквально прорывает. Слезы текут и текут, как будто внутри меня начал таять ледник, и теперь я тону в непрекращающихся потоках воды.

— Ты не можешь умереть, слышишь? — шепчу, слизывая с губ соленые капли.

Кликаю на аватарку и увеличиваю на экране фото. Такой же, каким я его видела в последний раз — прямой нос, поджатые губы, колючий взгляд. Но глаза нечужие, разве могут быть чужими глаза, которые каждый день смотрят на меня из зеркала?

И неужели тот раз был действительно последним?

Нет, так не может быть. Мотаю головой, отчего со щек срываются соленые брызги и разлетаются по сторонам. Он не может меня бросить. Снова...

И дело совсем не в деньгах, сейчас я о них вообще не думаю.

Просто я не успела сказать ему, как я рада, что это он, а не тот второй, Илья. И тем более, что не Топольский. Но не из-за мамы, а из-за того, что он именно такой. Джеймс Бонд.

А еще я им горжусь.

От одной только мысли, что я могу больше никогда его не увидеть, хочется кричать. Закусываю кисть и реву в голос, некрасиво завывая и хлюпая носом в согнутые колени.

Он так старался завоевать мое доверие. Он так хотел быть нужным, не понимая, что он и так мне нужен. Очень.