Ardabayev Saken – Разведчик (страница 4)

Глава 7

На следующий день мы поехали на авторынок. Маша торговала вещами из Германии аккуратно разложила всё на прилавке, быстро включилась в процесс, сразу начала общаться с людьми. Я выставил машину и заплатил за место. Цена была выставлена сразу без суеты. Я не торопился. Машина стояла, блестела на солнце и ждала своего человека. Покупатели подходили, смотрели, приценивались. Кто-то кивал, кто-то уходил, не задерживаясь. Потом подошли двое парней. За место платил? спросили они, переглядываясь и немного пританцовывая от уверенности. Я молча показал талон. Ты чё, парниша, не догоняешь? Тут платить надо, сказал один нагло. Я посмотрел на них спокойно и ответил: Я в Афгане заплатил за всё. Они переглянулись. И, не став продолжать, отошли. Я купил шашлык и пошел к Маше. Мы сели рядом, перекусили прямо у прилавка. У неё торговля шла бойко люди подходили, брали вещи, платили без лишних разговоров. Парни ещё раз появились поблизости, но, заметив меня, сразу развернулись и ушли. Видно, слово “Афган” тут действительно работало. Не все хотели связываться с теми, у кого за плечами слишком длинная история. К обеду Маша распродала почти всё и подошла ко мне. Давай помогу, сказала она. Она села за руль BMW, и в этот момент к нам подошла девушка. Я хочу эту машину, сказала она уверенно. Мы недолго поговорили и сошлись по цене. Через час машины у нас уже не было. Мы уехали с рынка на такси. Вот и нет машины… сказала Маша, чуть обиженно. Такая крутая тачка была… я впервые на “бэхе” ездила. Я усмехнулся: Будут ещё. Дома мы нажарили картошки, купили селёдки и сели за стол. Раздался звонок. Я открыл дверь на пороге стоял участковый. Здравствуйте, представился он. Олег, ответил я. Он посмотрел внимательнее: Афганец? Да. Ответил я .Афганец с уважением кивнул он. А к нам не хочешь устроиться? Люди такие нужны. Я покачал головой: Нет. Форма уже достала. Он понял, не стал давить. Если что обращайся, сказал он на прощание. И ушёл. Мы с Машей переглянулись. Ну что, сказала она, обмываем? Я кивнул. И мы продолжили вечер так же, как начали спокойно, без лишних слов, просто как люди, у которых наконец-то появился свой день. Через три дня я узнал, что собирается автовоз, и договорился с ними. Снова сел в дорогу на этот раз в Германию, в сторону Гамбурга. Город встретил привычно: порядок, ровные улицы, чужая спокойная жизнь, в которой всё расписано по часам. Я не задерживался. Работал быстро. Купил три BMW. Без лишних разговоров, по делу. Машины были разные, но все в хорошем состоянии. Я прокатился по районам, где жили торговцы афганцы, и начал потрошить их заполняя машины товаром техникой, вещами, тем, что можно было быстро перевезти и продать . Без суеты. Как работа. На следующий день взял ещё три BMW. Снова те же маршруты, но другие районы, афганские точки. Всё повторялось, только масштаб становился больше. Машины снова были забиты товаром. И только когда закрыл последнюю, я понял, что это уже не случайная поездка и не разовая схема это стало системой, в которой всё двигалось по своим правилам. Купив на афганские деньги новую BMW E36 на следящую ночь обнес еще одну афганскую точку до верха товаром. Я отправился к границе ждать автовоз. Перешёл её спокойно свои люди, без лишних вопросов. Всё шло как обычно, без напряжения. Выехав на белорусскую дорогу, я двинулся дальше. Машина была загружена до верха, и это сразу бросалось в глаза. Новая BMW, тяжёлая, уверенная такие не остаются незамеченными. Автовоз уже приближался к границе, но по пути снова появились те, кто пытался “поговорить”. Я припарковался и вышел из машины, спокойно ожидая. Они перекрыли дорогу. Начались привычные наезды по всем правилам жанра, как будто сценарий был один и тот же везде. Я посмотрел на них и сказал спокойно: Я с Афгана. Афган большой, ответили мне. Где был? .Афган пешком прошёл сказал я с нажимом. Они переглянулись. Это как? удивился один. Войсковая разведка, сказал я. Он почесал затылок, посмотрел на машину, на меня, потом неожиданно усмехнулся: Вот это да… свои, значит. И всё сразу изменилось. Пойдём, парни, сказал он своим. Это свои. Они развернулись и уехали. Я дождался автовоза и сопроводил его до Бреста. По дороге нас пару раз пытались догнать, но, увидев мою бэху , быстро теряли интерес. В Бресте всё разгрузили, отправили на растаможку. У Маши появилась работа на рынке товара было много, и она быстро включилась. Ей это даже нравилось. Новая BMW ушла сразу люди хотели новую машину. Остальные разошлись за неделю. Торговать дальше на рынке уже не хотелось. Я начал искать помещение под магазин. Маше эта идея понравилась. Это уже серьёзно, сказала она. Я кивнул: Пора. Я взял в аренду заброшенный универсам и наняв рабочих начал ремонт. И на время ремонт мы поехали в Москву. Нужно было продать драгоценности и двигаться дальше уже по-другому, без случайностей, более осознанно.

Глава 8

В Москву мы приехали без лишнего шума. Город встретил привычной суетой толпы, машины, вечное движение, в котором никто ни на кого не смотрит дольше секунды. Драгоценности я держал при себе. В сумке . Привычка не доверять вещам, которые легко потерять. Мы остановились в съёмной квартире на несколько дней. Обычная московская “времянка” без уюта, но и без лишних вопросов. На следующий день я начал искать, где можно продать. Без рынков и случайных людей. Только те, кто работает тихо. Контакты нашлись быстро через тех, кто понимает такие вещи без лишних слов. Вечером мы пришли в небольшое помещение в центре, без вывески. Дверь открылась после короткого звонка. Внутри стекло, металл, мягкий свет ламп, тишина. За стойкой сидел мужчина лет пятидесяти, спокойный, собранный, без лишних эмоций. Он посмотрел на нас и сразу всё понял. Показывайте, сказал он коротко. Я достал свёрток и положил на стол. Он не торопился. Надел перчатки, взял лупу, начал смотреть внимательно, по одному предмету. В помещении стало тихо, только лёгкий звук металла о стекло. Маша стояла рядом, чуть напряжённая, но молчала. Откуда? спросил он наконец, не поднимая глаз. Я посмотрел на него спокойно: Я из афгана. Он кивнул, будто этого ответа ему достаточно. Понял. Ещё несколько минут тишины. Потом он назвал сумму. Я не торговался. Нормально, сказал я. Он кивнул и убрал всё в сейф. Деньги принесли в плотной сумке, без лишнего пафоса просто бизнес. Когда мы вышли на улицу, Маша выдохнула. Всё? спросила она. Всё, ответил я. Она посмотрела на сумку: И вот так просто? Я усмехнулся: В этом и есть самое сложное. Мы пошли по вечерней Москве, и город снова стал просто городом шумным, большим, чужим, но уже не таким хаотичным, как раньше. Мы остались в Москве на три дня. Без спешки, без дел просто впервые позволили себе не бежать никуда. Москва приняла их не сразу как всегда, сдержанно, шумно, с равнодушием, за которым прячется всё: и холод, и тепло, и случайные судьбы. Они встретились почти случайно. Не было ни музыки, ни особого света обычный вечер, обычная улица, мокрый асфальт после дождя. Их взгляды пересеклись не как в фильмах, без громких пауз, но с каким-то странным ощущением, будто они уже однажды это переживали. Ты идёшь? спросила она, кивнув на зелёный свет. Уже иду, ответил он, хотя стоял на месте. Они перешли дорогу вместе, и почему-то никто не свернул в свою сторону. Москва вокруг жила своей жизнью сигналили машины, кто-то ругался, кто-то смеялся, где-то играла уличная гитара. Но между ними вдруг образовалась тишина. Не неловкая наоборот, редкая, почти родная. Они гуляли без маршрута. Сначала просто шли рядом, потом начали говорить сначала о простом, о городе, о погоде, о том, как Москва давит и одновременно притягивает. Здесь трудно дышать, сказала она. Но уезжать не хочется, ответил он. Она посмотрела на него и улыбнулась впервые по-настоящему. С этого момента всё стало проще. Они заходили в маленькие кафе, прятались от ветра во дворах, смеялись над случайными прохожими. Он рассказывал ей свои истории немного грубые, с привкусом дороги и риска. Она слушала внимательно, не перебивая, словно собирала его по кусочкам . Ты всегда такой? спросила она однажды. Какой? Будто тебе есть куда идти, но ты не хочешь. Он задумался. Наверное… просто жду. Чего? Я посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Похоже, дождался. Она не ответила. Просто взяла его за руку. Москва в этот момент перестала быть шумной. Или им так показалось. Ночи стали длиннее. Они гуляли по набережной, смотрели на огни, которые отражались в воде, как разбросанные воспоминания. Иногда молчали, иногда спорили громко, живо, с огнём. Но даже в спорах не было желания уйти. Любовь между ними не была лёгкой. Она была настоящей с сомнениями, с прошлым, которое не отпускало, с характером, который не всегда совпадал. Мы слишком разные, сказала она как-то ночью. Значит, будет не скучно, ответил он. А если сложно? Я пожал плечами. Значит, это не зря. Она долго смотрела на него, а потом тихо сказала: Я боюсь. Я приблизился, коснулся её лица. Я тоже. Но я остаюсь. Признался я я впервые боялся за человека который мне дорог. И в этом было всё. Москва продолжала жить равнодушно, быстро, иногда жестоко. Но для них она стала другим городом. Городом, где среди миллионов людей можно встретить одного и больше не потеряться. Их любовь не кричала о себе. Она просто была в тёплых руках, в долгих взглядах, в редких, но честных словах. И этого оказалось достаточно. Утром Маша долго сидела у окна съёмной квартиры, смотрела на город. Тут всё движется… даже воздух, сказала она. Я налил кофе: Привыкай. Она улыбнулась: А мы теперь кто тут? Гости, ответил я. Временные. Днём мы просто гуляли. Переходили улицы, заходили в маленькие кафе, ели что попалось. Маша часто брала меня за руку не демонстративно, а будто боялась потеряться. Ты всегда такой молчаливый? спросила она. Когда спокойно да. А когда нет? Я посмотрел на неё: Тогда лучше не спрашивать. Она засмеялась: Поняла. Мы поехали в центр. Красная площадь, толпы людей, фотоаппараты, туристы. Маша крутилась вокруг, разглядывала всё подряд. Я как будто в кино… сказала она. Это и есть кино, ответил я. Она остановилась: А ты тут был раньше? Был. И что ты чувствовал? Я подумал: Ничего. Она удивилась: Совсем? Тогда да. Вечером мы сидели в кафе. Слушай… сказала она вдруг. А ты вообще умеешь жить спокойно? Учусь, повторил я. Она наклонилась ближе: Тогда я тебе помогу. Ты? Ага. Я усмехнулся: Посмотрим. Мы почти не выходили. Заказали еду, включили телевизор, просто лежали и слушали город за окном. Маша лежала рядом: Странно я раньше думала, что счастье это что-то большое. А теперь? А теперь это вот так. Ничего не происходит, и не страшно. Я посмотрел в потолок: Это самое редкое состояние. Она кивнула, будто ей и этого хватило. Мы сходили на ВДНХ покатались на каруселях . Покатались на метро и сходили в ГУМ. Покатались по Москве реке. И в эти три дня Москва перестала быть городом сделок и дорог. Она стала просто паузой между всем, что было раньше, и тем, что ещё только должно было начаться.