Ardabayev Saken – Отель в Паттайе (страница 8)

Да… ты жеребец, сказал он восхищённо. Мы поспешно собрали вещи и, сев в машину, поехали в Сочи. Как только наше пристанище скрылось из виду, Толя спросил: А ты зачем ходил к Феде? Я расхохотался: Да вот, джинсы прикупил, ответил ему сквозь смех. По дороге заехали в придорожное кафе и поели шашлыка. Я хлебнул пива и сел за руль. Ты чего? удивился Толя. Согнал меня с руля? Пьяным за руль нельзя! Расслабься, ответил я, и он сел рядом, порулив дальше. Остановились уже в темноте. Домик был на окраине Сочи, что меня не радовало: я, разбалованный цивилизацией, хотел поближе к людям, а Толя, творческий, тянул к природе. Дом был прекрасен, утопал в зелени, напоминал правительственную дачу с охраной и прислугой. Я разместился в большой комнате. Что, девушек не водить? спросил я. Нет, отрезал Анатолий. Я не стал спорить, хотя, в принципе, мог позволить себе отель. Но это всё же СССР: здесь ты букашка, а с деньгами всё равно какашка. Повяжут и отберут. Поэтому я согласился на общество Толяна с его пленэрами.

Глава 14

Как только он прилёг вздремнуть, я сел в машину и укатил в город. Подъехав к ЖД-вокзалу, припарковался и подошёл к таксистам. Товарищ, произнёс я пронзительно, отвези меня в лучший ресторан города. Таксист кивнул понимающе. А не скажешь, как пройти внутрь? спросил я молчаливого шофёра. Он улыбнулся: В «Лазурный» не всякого пускают, но деньги решают всё. Я понял, что иностранца пустят везде, а я в германском костюме, кепке и очках выглядел «своим». Машина остановилась у входа, рассчитавшись с водилой. Я прямо пошёл к внушительной овальной двери ресторана: Hi, do you do? произнёс я на английском. Швейцар у двери замер. White? спросил я, делая шаг к нему. От моей наглости он быстро открыл дверь и впустил меня в «святая святых». Махнув рукой, он позвал официанта. Чего желаете? спросил тот, заглядывая мне в глаза. Русская водка и икра, сказал я с жутким акцентом. Официант улыбнулся и проводил меня к столику. Мне принесли меню. Я пролистал буклет и непонимающе спросил: White? Официант поморщил лоб, потом сообразил: Сделаю в лучшем виде. Через несколько минут на столе появились разнообразные закуски и холодный графин водки. Я достал десять долларов и положил их в салфетку. Официант провожал это взглядом. Русская девушка, хорошо, сказал я, и официант тут же взял салфетку, кланяясь. Я выпил обжигающую рюмку: холодная струя прокатилась по внутренностям, и я приятно улыбнулся. Запели цыгане, подошли к столу, но я демонстративно кинул им десятку, и они ушли. Официант налил ещё одну стопку и указал в сторону. Я повернулся: за столиком сидела девушка. Не особенно эффектная, но аккуратная. Я, от досады , наступил официанту на ногу, он стиснул зубы, но стерпел. Хорошая русская девушка, прошипел я и отпустил ногу. Я выпил ещё рюмку. Краски стали ярче а, женщины красивее. От спиртного захотелось есть, и я намазал на хлеб икру, закрыл глаза и наслаждался вкусом. Когда открыл глаза, передо мной стояла красивая молодая женщина , женственная, излучающая тепло. Hallo you! произнёс я восторженно. Окей, ответила она, усаживаясь рядом. Where are you from? спросил я, гладя её руку. Она натянуто улыбнулась и сказала: Russian, Russian. Я махнул официанту, и он подал ей меню, но она его даже не взяла. Мне как всегда сказала она ему. Ей принесли шампанское и фрукты. Наверное, берегла фигуру, подумал я. Oo, yes, fruit, gut-gut, произнёс я, наблюдая за ней. Гармони, сказал я многозначительно, окидывая взглядом. Она слегка покраснела. В эту эпоху я уже начал подозревать: валютная проститутка или агент КГБ? Мысли о том, что меня могут «повязать», не давали покоя. А я водитель из Нижнего Тагила, с баксами в кармане и амнезией. Кушать перехотелось, девушка перестала нравиться, всё стало чужим и страшным. В каждом сером костюме я видел агента КГБ. И чем дольше я находился в ресторане, тем сильнее ощущалось, что нет ни одного «невинного» взгляда. Каждый человек, даже улыбающийся официант или сосед за соседним столом, казался частью сети наблюдения. Внутри меня росло напряжение, смешанное с лёгким алкоголем: красиво, вкусно, роскошно, но страшно потому что в этом ресторане мир был лишь маской, а за ней агентура КГБ, наблюдающая за каждым моим движением. Желая покончить со всем этим хаосом и напряжением, я подсел ближе к девушке и осторожно провёл рукой по её ноге. Я подсел ближе к девушке, сердце стучало быстрее. Осторожно провёл рукой по её ноге, ожидая, что она возмутится и уйдёт. Но она, напротив, слегка подставила ногу ближе к моей. «Не сработало», подумал я, улыбнувшись себе. Подозвав официанта, я спокойно попросил счёт: Zebyl, good, сказал я, слегка коверканием слов. Официант подал бумажку. Разглядывая цифру «11», я положил ему 15 рублей. Встав, я направился к выходу. Швейцар замер, но быстро открыл дверь я прошёл, не встречаясь с его услужливыми глазами. Такси стояло у дверей. Я подошёл и открыл дверь… и едва не подпрыгнул: в салоне уже сидела девушка, которую я до этого не заметил. Она села, закрыв дверь за собой, а я осторожно уселся напротив. Внутри меня всё напрягалось, а сердце билось в такт тихому шуму двигателя. На вокзал, сказал я водителю с притворным акцентом, голос слегка дрожал. На вокзале я открыл ей дверь и пересадил в свою машину. Коленки дрожали, тело будто не слушалось, но мы тронулись. Каждый поворот казался ловушкой, каждая тень потенциальной угрозой. Когда ворота дома открылись, я вздохнул с облегчением. Ты где был?! набросился на меня Толя, но увидев девушку, тут же ослабил пыл. Я проводил её в зал, налил воды, и хотел выйти к Толе… но остановился. «Раз уж всё так, надо довести до конца», подумал я. Взяв её за руку, я повёл к себе, движения были медленными, осторожными, почти ритуальными. Русская девушка, хорошо, сказал я с акцентом. Олрайт, ответила она, улыбаясь и слегка кивнув. Я достал из шкафа упаковку с джинсами и бросил их на кровать. Девушка с восторгом посмотрела на пакет и подошла к нему, слегка склонившись, словно каждый её шаг был сценой из фильма. Её глаза светились любопытством, а лёгкая улыбка играла на губах. Обозрев ее не маленький зад я подошел и обхватил руками .В комнате стало тёпло и напряжённо. Каждое движение, каждый взгляд, каждый звук создавали ощущение близости, интриги и того, что сейчас всё может повернуться неожиданно. Прижав ее к себе и не почувствовав отказа я толкнул ее и она упала на кровать. С азартом зверя перед решающим сражением я стянул с нее трусы задрав юбку . Передо мной лежала прекрасная молодая женщина . Ее голова безмятежно лежала на покрывале. Предчувствуя засаду я быстро снял штаны и вонзился в нее. Быстрых три движения и я почувствовал наслаждения и восторг. В зале послышались голоса . Но я уже сделал свое дело и мне не страшна уже кутузка. В дверь вошел Толя . Он увидел меня восседающего на девушке без штанов и в пиджаке. . Девушка испуганно обернулась, сбросила меня и торопливо начала одеваться. Там пришли из органов, сказал озадаченно Толя. Девушка испуганно собралась и выскочила из комнаты. Я сел, как был, на кровать, а потом полностью лег. «Будь что будет», подумал я. «Пусть берут таким, какой есть». Вскоре шум стих. Скрипнула дверь, и я услышал голос Толи: Прикройся, жеребец. Ты что, вообще псих? обиженно спросил он. Знаешь, кто приходил? я, не открывая глаз, помахав головой.

Это комитетчики, произнёс он уже спокойнее. Завтра доложат отцу, добавил, с грустью в голосе. Наступила тишина. Я разорвал её непринуждённо: А кто у нас папа? Громыко, гордо ответил Толя. Я открыл глаза и сел. Прости, я не знал… сказал я сконфуженно. Не знал что? спросил он удивляясь. Я улыбнулся виновато: Не знал, что нельзя лапать девушек. Толя шутливо стукнул меня по плечу: Жеребец, спи. С утра идём на пленэр. Я откинулся на спину и блаженно улыбнулся. Он выключил свет, и я уснул. Наутро меня разбудил Толя: Вставай, жеребец! Я взглянул в окно: было темно. Какой жеребец? недовольно пробормотал я. Я вьючный ослик… И невесело побрёл за ним. Быстро умылся, догнал его в машине, не забыв прихватить бутылку коньяка.

Глава 15

Мы ехали по темному городу, за нами следовала машина, но Толя не беспокоился. А что если меня возьмут в чистом поле? подумал я. Не бойся, Дон Жуан, успокоил меня Толя. Папа уже звонил, всё будет нормально. Но никаких приключений больше. Я согласился мгновенно, готовый на любые условия. Оставив машину у дороги, он нагрузил меня нещадно инвентарем, и мы побрели по тропинке вверх по холму Мы поднялись на вершину холма, утопающего в росистой траве. Толя расставлял мольберт, а я, мокрый и уставший, сел на землю, тяжело дыша. Ветер доносил запах моря, свежесть росы и тонкий аромат хвои с соседнего леска. Я распаковал бутылку коньяка и сделал большой глоток тепло растеклось по телу, холодная утренняя трава больше не колола кожу, всё стало мягче. Солнце только начинало подниматься, первые лучи играли на вершине холма, превращая рельеф травы в золотые тени. Толя стоял у мольберта, ловя эти переливы света, словно ища секрет, спрятанный в самой природе .Надо рисовать, а не заниматься политикой. донеслось до меня его спокойное, но твёрдое утверждение. Он сел рядом, глотнул коньяка и продолжил, глаза блестели: В сущности, политика это то, что мешает нам жить. Печальная необходимость. А нам дана уникальная вещь вода или воздух, слой всего километров пять-шесть. Выше уже нечем дышать. Всё так хрупко, так ничтожно… а мы существуем только благодаря этому. Человек во Вселенной одинок. Мы тут появились в результате уникального стечения обстоятельств. Я смотрел на него, а мир вокруг будто замер: ветер шептал сквозь траву, солнечные лучи переливались на рябой листве, и казалось, что каждый оттенок, каждый звук часть его слов. Всё искусство подсознательно о восхищении этими чудесными обстоятельствами: оазис жизни в холодном космосе, продолжал Толя. Смотри: свет на траве, вода в росе, воздух, которым мы дышим это всё вдохновение. Я взял бутылку, сделал глоток и тихо спросил: А ты работаешь в политике? Нет, пока, сказал он с лёгкой улыбкой. Я пока специалист в американистике, африканистике и международных отношениях. Я присел, наблюдая, как он снова ловит свет кистью, осторожно наводя тени на холст. Всё вокруг казалось важным и одновременно таким хрупким: каждая тень, каждый луч словно маленькое чудо. Ветер с моря трепал мои волосы, первые птицы начинали свой утренний хор, и я ощутил, как маленькая, но безграничная гармония этого мира накрывает меня с головой. Я понял: здесь нет политики, нет забот, только свет, воздух, вода и искусство и это чувство было сильнее всего. Да, всё это прекрасно…думал я, лежа в траве и глядя на солнце, пока снизу не донеслись голоса. Звук человеческой речи резко выбился из тишины холма, и любопытство взяло верх. Я поднялся и, не привлекая внимания Толи, стал спускаться вниз. У подножия холма стояла группа туристов. Они лениво разглядывали какие-то древние надписи на камнях, зевая и переговариваясь вполголоса. Было видно им это не особенно интересно, все хотели спать после раннего подъёма.