Ardabayev Saken
Искуственный интелект
Глава 1
Я проснулся не собой . Я не сразу понял, что что-то не так. Сначала было ощущение тяжести не физической даже, а странной, чужой. Как будто я сплю в неудобной позе и никак не могу повернуться. Потом пришёл звук: глухой, рассыпчатый, будто радио за стеной ловит чужую жизнь. Я открыл глаза. И не узнал мир. Потолок был не мой. Комната чужая. Обои с выцветшими цветами, старый шкаф, зеркало в деревянной раме. И главное тишина, в которой слышно даже дыхание. Я хотел встать и замер. Рука. Тонкая. Маленькая. Чужая. Я медленно поднял её ближе к лицу. Пальцы дрогнули. Кожа гладкая, без привычных грубых следов прожитых лет, без мужской силы, к которой я привык за всю свою жизнь. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я сел на кровати резко, слишком резко и почувствовал, как длинные волосы упали мне на плечи. Длинные. Волосы. Я провёл рукой по голове и мир окончательно перестал быть моим. Нет… голос прозвучал тихо, срываясь. Это был не мой голос. Женский. Молодой. Я вскочил, пошатнувшись, и подбежал к зеркалу. То, что я там увидел, я не забуду никогда. Девушка. Лет двадцати, может чуть меньше. Светлое лицо, растерянные глаза, испуг, который был абсолютно моим и абсолютно чужим одновременно. Я отступил назад, ударившись спиной о шкаф. Это ошибка прошептал я. Это просто сон. Но сон не ведёт себя так. Я закрыл глаза, снова открыл. Она осталась. Я попытался вспомнить, кто я. И тут пришёл удар. Память была как рваная лента. Моя жизнь есть. Работа, годы, усталость, мужское тело, голос, руки всё есть. Но поверх этого другое. Чужие воспоминания. Девичьи. Советский быт. 1990 год. Очереди. Телевизор с мутным экраном. Школьная форма. И имя, которое не моё. Я сжал голову руками. Нет нет, нет, нет. И вдруг где-то за стеной заиграло радио. Голос диктора говорил о переменах в стране. О Союзе, который трещит по швам. 1990 год. Меня будто выбросили не просто в другое тело. А в другую эпоху. Я медленно опустился на край кровати, чувствуя, как внутри поднимается холодное, липкое понимание: обратного пути может не быть. И самое страшное я не знаю, кто она. И почему я стал ею. Я медленно перечитал эти слова в своей голове и только потом понял, что они не мои. «Я Оля». Имя всплыло само, как будто его кто-то аккуратно вложил мне в сознание. Не просто мысль ощущение, будто так было всегда. Я стоял посреди маленькой комнаты. Обычная однушка: шкаф у стены, узкая кровать, стол с облупленным краем. За окном серый двор, панельная школа прямо за спиной дома, где-то кричали дети. 1990 год. Он уже не звучал как информация. Он стал воздухом. Я посмотрел вниз. Чужое тело всё ещё не воспринималось как «моё». Но мозг мозг начинал предательски привыкать. Лёгкость движений, тонкость рук, другое ощущение веса. Так спокойно, прошептал я сам себе. Голос всё ещё чужой. «Оля». Я повторил это имя ещё раз и внутри что-то неприятно щёлкнуло, как будто часть памяти попыталась закрепиться. Мама. Слово пришло следом. Она где-то здесь. В этой квартире. Я замер. За дверью действительно послышался звук ложка о кружку, шаги по линолеуму, телевизор на кухне шипел старым голосом. Реальность начала собираться в простую и пугающую картину: я не просто «в другом теле». Я в чьей-то жизни. И эта жизнь продолжается, как будто ничего не случилось. Я медленно сел на кровать. Мысли начали метаться: кто я теперь для неё? если она зайдёт, я смогу притвориться? а если она заметит, что я не её дочь? Я провёл рукой по лицу. Красивое лицо. Эта мысль не радовала она пугала сильнее всего. Потому что я начинал понимать: внешность здесь не защита. Она часть ловушки. За окном кто-то закричал: Олька! В школу давай! Школа. Сердце неприятно сжалось. Я даже не знаю, в каком я классе. Не знаю расписание. Не знаю друзей. Не знаю ничего. И самое странное где-то глубоко внутри уже начинали всплывать чужие обрывки:
коридоры с зелёной краской, учительница с усталым голосом, портфель с тяжёлыми учебниками, чьё-то имя рядом «Лена» или «Катя». Я резко встал. Нет. Так нельзя. Если я начну принимать это как свою жизнь я исчезну. Я подошёл к зеркалу снова. Я не Оля сказал я тихо. Но отражение смотрело иначе. И в этот момент я впервые понял страшную вещь: в 1990 году никто не будет спрашивать, кто ты внутри. Будут спрашивать только одно: почему ты ведёшь себя странно. Но судьба, как ни странно, оказалась ко мне благосклонна.
Глава 2
Оля, вставай, а то опоздаешь! донёсся голос из кухни. Я открыл глаза и на секунду замер, не понимая, где нахожусь. Потом реальность медленно вернулась: тесная комната, утренний свет из окна, чужое тело. Я вышел на кухню. Там стояла женщина красивая для своих лет, немного уставшая, с тёплой, мягкой улыбкой. В её взгляде было что-то спокойное, родное. Давай собирайся, доченька, произнесла она ласково. Сейчас поедим, и дядька Игнат отвезёт тебя в город. Я кивнул, не находя слов. В ванной я умылся холодной водой, пытаясь окончательно проснуться не телом, а разумом. Но отражение в зеркале упрямо оставалось тем же: девочка, подросток, чужая жизнь. На кухне я молча сел за стол. Жареные яйца. Чай. Тишина. Я ел механически, почти не чувствуя вкуса. Я грёбаный попаданец, снова подумал я. У меня новая жизнь. Только почему девочка? Почему именно так? Неужели не нашлось другого варианта? Этот вопрос крутился в голове, но ответа не было. Только утро. Только 1990 год. И жизнь, которая уже не спрашивала моего согласия. Я сидел за столом и механически жевал жареные яйца, почти не чувствуя вкуса. Кухня была простая, чистая, с тем особым советским уютом, где всё старое, но аккуратно. Скрипучий холодильник, клеёнка с узором, чайник с потёртой ручкой. Женщина напротив «мама» этого тела двигалась спокойно, привычно. Усталая красота, мягкие движения, взгляд, в котором не было ничего лишнего. Только забота. Оля, ты сегодня какая-то тихая, сказала она, наливая чай. Не заболела? Я чуть не поперхнулся. Голос внутри кричал: я не Оля. Но рот сказал другое: Нормально просто сон приснился. Я сам удивился, насколько легко это прозвучало. Она улыбнулась облегчённо, по-доброму. Ну и хорошо. Ешь давай. Дядька Игнат после завтрака повезёт тебя в город, как договаривались. Город. Это слово ударило сильнее, чем должно было. Значит, это не просто деревня или посёлок. Есть маршрут. Есть жизнь вне этого дома. Есть движение, расписание, обязанности. Я опустил взгляд в тарелку. Жареное яйцо. Обычное. Простое. Настоящее. А внутри я. «Я грёбаный попаданец» подумал я снова, уже почти без эмоций. Слово звучало как чёрный юмор, который мозг выдаёт, чтобы не сломаться. Но следующая мысль была хуже: Почему девочка? Не герой. Не сильное тело. Не взрослый мужчина. Не солдат, не инженер, не кто-то подготовленный. Подросток. Девушка. 1990 год. Слишком уязвимо. Слишком случайно. Я медленно поднял взгляд. Женщина напротив наливала чай себе и даже не подозревала, что её дочь сейчас сидит за столом с чужим сознанием. И самое странное где-то внутри начинало расти чувство, которое пугало больше паники: не только страх. но и привязанность. Не к этому телу. К этой жизни. К этому утру. К этому простому «доченька», сказанному так, будто оно всегда было моим именем. Я резко отогнал мысль. Нет. Нельзя. Если я начну принимать это я останусь. А где-то внутри всё ещё жила старая жизнь. Старая личность. Старый я. И он пока ещё не собирался умирать.
Глава 3
Раздался звонок, и мама пошла открывать дверь. В квартиру вошёл мужчина средних лет. Ты что, мочалка, ещё не оделась? бросил он вместо приветствия и, не разуваясь толком, сразу прошёл на кухню. Я насторожился, наблюдая за ним. Он спокойно сел за стол и начал есть яйца, будто это было совершенно обычное утро. Доченька, давай быстрее, заторопила меня мама и, взяв за руку, увела в комнату. Там всё происходило быстро и привычно для неё: она заплела мои длинные каштановые волосы, собрала вещи, вручила чемодан и перекрестила. Береги себя, сказала она тихо. И вот я уже в старом «Жигулёнке», трясусь по пыльной дороге, уезжая всё дальше от дома в своё неизвестное будущее. Я смотрел в окно, пытаясь осознать происходящее. Другая жизнь. Другое тело. Другая судьба. И вдруг я почувствовал, как рука мужчины, сидевшего рядом, легла мне на колено. Я резко напрягся. Мысль вспыхнула мгновенно: что это сейчас было? Случайность? Привычный жест? Или что-то другое? Я медленно убрал ногу в сторону, делая вид, что просто меняю положение. Сердце ускорилось, но я заставил себя не показывать реакции. Мужчина даже не повернул головы продолжал смотреть на дорогу, как будто ничего не произошло. А машина всё так же тряслась по разбитой пыльной трассе, унося меня всё дальше в неизвестность, от которой уже невозможно было отмахнуться. Он слегка усмехнулся, будто заметил моё напряжение. И в этой улыбке мне почудилось что-то неприятное не прямую угрозу, а уверенность человека, который чувствует власть и не сомневается, что ему ничего не будет. По спине пробежал холод. Мысли спутались. Спокойно. Просто дорога. Просто попутчик. Просто показалось…Я заставил себя смотреть в окно, но тело уже жило отдельно от разума напряжённое, настороженное, готовое в любой момент отстраниться. Мужчина рядом молчал. Только машина гудела и подпрыгивала на каждой яме, а пыльная дорога тянулась вперёд без конца. И в этой тишине становилось почему-то только тревожнее. Нога инстинктивно дёрнулась сбрасывая волосатую ладонь. Ты что мочалка возмутился он . Ты же взрослая девка уже . Вон сиськи уже до носу достают и машина начала сворачивать к рощице. Вот это я попал так попал думал я, глядя в окно и стараясь не выдать напряжения. В голове быстро перебирались варианты, один хуже другого. Я незаметно опустил взгляд на свои руки тонкие, чужие, непривычные. На ноги лёгкие, почти подростковые. Никакой силы. Никакого опыта. Если что я просто не справлюсь. Эта мысль была холодной и честной. Я сглотнул и сильнее прижался к спинке сиденья, пытаясь казаться спокойным, хотя внутри всё сжималось в тугой ком. Машина продолжала ехать, подпрыгивая на кочках. Пыльная дорога тянулась вперёд, будто не собиралась заканчиваться. И вдруг двигатель изменил звук. Пауза. Рывок. Машина начала сбавлять ход. Приехали, спокойно сказал мужчина. И автомобиль остановился вдали от дороги. Давая я быстренько сказал он ласково. Все ровно тебя затрахают в городе а так по свойски . Он протянул свои потные руки и коснулся моей груди. Внутри все оборвалось . Сейчас он меня трахнет возникла мысль. Руки сами заработали мельницей . Ты что шмара кричал он сковывая мои руки в своих клещах. Он обошел автомобиль и расстегнув ширинку вытащил сморщенный член.. Соси давай крикнул он а то в жопу трахну. Но он не знал что я возрождённый мужчина и не ожидал от меня такой прыти. Я схватил его за яйца и притянув к себе сжал и стал скручивать. Он закричал и ударил по лицу . маленькая головка дёрнулась . но я был мужиком и умел держать удар. Сильнее сжав его яйца я ударил его по коленке своей тоненькой ножкой . Он согнулся от боли блять я тебе устрою зашипел он . Как это произошло я и сам не понял но второй рукой я вырвал у него клок волос из лобка и отпустив его сунул их себе в трусы и произнес . Ты меня изнасиловал и сядешь в тюрьму. Глаза его округлились от страха. Он осознал плачевность своей ситуации глядя как я размазываю его лобковые волосы по своим. Ты что Оленька . маленькая моя я же тебя нянчил . Ты же мене как дочь ублажал он меня речами. Но в моей маленькой девичьей головке умудренный опытом прожитых лет мужика созрел план. Я тебя посажу дядька крикнул я писклявым голосом создавая ситуации драматизм. Побои сниму промежность на экспертизу и еще палец суну в туда и тебе крышка. И будут тебя зеки иметь во все щели пока ты не сдохнешь в тюрьме. Он стоял и мысленно представлял мои угрозы. Упав на колени он взмолился доченька малышка моя не губи прошу тебя бес попутал старого дурака. На его сморщенном лице потекли слезы. Не давая остыть ситуации я крикнул давай все деньги сюда. Он вскочил и стал шарить по карманам и собрал пачку и положил мне в руки. Возьми -возьми родная только не губи лепетал он . Кольцо снимай крикнул я . Он с трудом снял кольцо и протягивая взмолился не губи Валька убьет меня за кольцо .Документы давай закричал я. Он отдал портмоне и удивленно посмотрел на меня. Поехали скомандовал я и сел на заднее сиденье.
