Арчибальд Росс Льюис – Северные моря в истории средневековой Европы. Эра викингов и эпоха Оттонов. 300–1100 годы (страница 25)

Когда торговля и промышленность расширили сферу деятельности в Галлии Меровингов, они стимулировали новое использование рек, которые вели к Атлантике. По Рейну, Мозелю, Маасу, Сене, Луаре и Гаронне начали перевозить грузы между новыми портами, оживив старые римские городские центры на берегах. В этот период больше грузов перевозилось по рекам, чем по еще уцелевшим римским дорогам, хотя tractoria – почтовая система поздней империи – уцелела. Делая акцент на речные перевозки, этот период знаменует разрыв с римским прошлым. В поздней империи, к примеру, не Маас, а дорога Бавария – Кёльн являлась самой важной артерией. Вдоль этой дороги стояли виллы и главный римский город региона Тонгерен. Последний располагался на некотором расстоянии от реки. В VII веке Тонгерен оказался покинутым, и новый порт, Маастрихт, появился на Маасе. Все другие поселения времен Меровингов тоже располагались на реках, а не на старых римских дорогах региона. Если бы такая ситуация сложилась только в Арденнах, мы бы могли посчитать это случайностью, но то же самое повторилось в среднем течении Луары. Здесь вокруг Тура мы находим такой же переход от вилл, расположенных вдоль дорог римских времен, к поселениям вдоль рек. Очевидно, к VII веку именно реки, а не дороги диктовали правила экономической жизни Северной Галлии Меровингов.

В целом существовала тенденция рассматривать такое развитие событий – возрождение Северной и Западной Галлии в тот период, новый промышленный импульс, возрождение старых римских civitates и основание новых портов на Канале, в Бельгии и Рейнской области, даже новое использование рек, текущих в Атлантику, и распространение золотых монет – как расширение средиземноморской цивилизации к северу. Тесная связь Галлии с возрожденной Романией Юстиниана и его преемников определенно сыграла важную роль в процессе. Но не менее важно понять, что это возрождение являлось чем-то большим, чем просто экономический рост. Оно было также результатом возобновления морской и торговой жизни северных морей, в каком-то смысле возвращением к дням IV века при новых условиях. Давайте рассмотрим, как эта возобновленная атлантическая торговля, ставшая мощным фактором возрождения, повлияла на берега Западной Галлии, где в 550 году много старых центров, пришедших в упадок, но не исчезнувших, были готовы ее принять.

В середине VI века мы слышим о торговле, достигшей северного испанского побережья. Григорий Турский рассказывает нам о вестготском монархе, который помешал торговому флоту из Бордо, торговавшему с Галисией. Среди прочих продуктов эти суда, по-видимому, везли вино, так как нам известно о fiscus vinitor у острова Олерон, где монархи Меровингов облагали сборами эту статью экспорта. Примерно в то же время мы узнаем, что король свевов, который контролировал Галисию, поддерживал связь с храмом Святого Мартина Турского, у которого просил помощи в излечении сына от тяжелой болезни. Вскоре после этого мы узнаем, что галльские купцы добрались до Ирландии и отвезли вино по реке Шаннон в монастырь Клонмакнойс, что во внутренней части острова. Спустя несколько десятилетий, в первые годы VII века, мы находим упоминание о галльских моряках и кораблях в Ирландском море у шотландского берега недалеко от острова Айона. Эта торговля была настолько важной, что ирландцы стали называть всех иностранцев галлами – франками. Перевозки велись не в одном направлении. Во времена святого Колумбы ирландские купцы торговали с Нантом, а немного позже были замечены на острове Нуармутье, где продавали ткань и обувь. Раскопки в Лагоре, в Ирландии подтверждают, что оба эти товара были местного производства[57]. Принимая во внимание тесные морские связи, неудивительно, что именно в Ирландию был увезен юный принц Дагоберт из Меровингов в VII веке, чтобы уцелеть. Не является удивительным и то, что ирландские монахи в больших количествах посещали Пуатье. Раскопанная там гробница Меробауда демонстрирует некоторые ирландские кельтские черты. Морская торговля между Западной Галлией и Ирландией приобрела регулярный характер.

Таковой была и торговля Западной Галлии с британским побережьем, восточным и западным, хотя, возможно, эти перевозки стали важными только в VII веке, то есть несколько позже, чем с Ирландией. Уже говорилось, что археология дала нам доказательство морской связи между Кентом и саксонской колонией на Шаранте. Связи росли и крепли, и в конце VII века мы слышим о британских купцах, вероятно англосаксонских, прибывших в устье Луары и направлявшихся в Ангулем, по-видимому, за вином. Примерно в этот период мы также слышим о прямом сообщении по морю между Туром и Англией[58]. А в году 700-м, согласно нашим источникам, святой Айвс сел на корабль в Нортумбрии и приплыл в Бретань. Некоторое сходство между надписями, найденными в Пуатье и датированными этим периодом, и надписями далекой Нортумбрии, вполне объяснимы, если мы помним, что прямое морское сообщение между этими регионами было восстановлено.

Нумизматика, как и артефакты археологии, подтверждает существование этого морского сообщения. В Англии найдено два клада золотых монет – в Саттон-Ху и Крондолле, который свидетельствуют о связях с Западной Галлией. Они дают понять, что главными связями Анлии были Фризия, Рейнская область, Квентовик и Руан. Но одна монета в Крондолле и шесть trientes в Саттон-Ху, чеканенные на Луаре и Гаронне, а также несколько вестготских монет, указывают на существование связи между Юго-Восточной Британией и этими галльскими берегами. То же самое относится к triens, чеканенным на Гаронне, которые являются точной копией таких же монет английского происхождения, найденных в Крондолле.

В конце VII и начале VIII века такие нумизматические доказательства становятся более убедительными. Целый ряд кладов серебряных монет, найденных в разных местах вдоль побережья Галлии от Рейна до Гаронны, и даже в Марселе, содержат англосаксонские sceattas. В Байс (Иль-и-Вилен) в Бретани найдено 30 sceattas в кладе из 400 серебряных пенни Меровингов. В Сен-Пьер-лез-Этье (Шер) в долине Луары обнаружено 11 английских sceattas в кладе из 96 серебряных денье Меровингов. Южнее в Плассаке (Жиронда) найдено 12 sceattas в кладе из 170 серебряных пенни Меровингов. И наконец, в Симье, недалеко от Марселя, в кладе из 2000 денье, датированных 737 годом, мы находим 80 sceattas. Следует отметить, что эти англосаксонские серебряные монеты редки в Галлии этого периода. За исключением редкого нахождения их в Рейнской области и одной находки в Ла-Панне на побережье Фландрии, они обнаружены только в четырех указанных выше кладах[59]. Таким образом, они представляют собой денежный след, ведущий от Кента и региона Темзы, где чеканили sceattas, вдоль Атлантического побережья Галлии в Бордо и далее к Марселю. Это подкрепляет свидетельства морской торговли на этих берегах, которые дают нам исторические источники и археологические находки в Саттон-Ху и Крондолле. Интересно, что у нас имеется источник, в дополнение к кладу Симье, подтверждающий прямую связь между Англией и Марселем. Мы знаем, что Ботта, английский купец из Кента, обосновался в этом городе в середине VIII века[60]. Между тем монеты не доказывают экономическую связь между побережьем Западной Британии и Западной Галлией, по-видимому, потому, что археологическая история Корнуолла и Уэльса еще не до конца изучена. Хотя одно открытие – чаши Меровингов, обнаруженной недалеко от оловянного рудника Кастель-эль-Динас в Корнуолле, – представляется важным.

Не все судоходство из Западной Галлии, однако, направлялось в Англию и Ирландию. Некоторые суда следовали в галльские порты на Канале, к устью Рейна и Фризии. И снова мы можем получить некоторую информацию из исторических текстов. В конце VII века святой Филиберт купил груз оливкового масла в Бордо и отправил его морем в монастырь Жумьеж на Сене. Возможно, вино, которое епископ Каора (Кагора) отправил в Верден примерно в это же время, тоже проследовало по Атлантике[61]. Еще более интересным представляется то, что монастырь в Ставело – на Маасе – получил от Хильперика III иммунитет, первый известный нам, и он позволял этому учреждению иметь на Луаре два порта, Sellae и Vagatio[62].

К этим фрагментарным свидетельствам можно добавить нумизматические доказательства существования путей вдоль побережья от Гаронны до Рейна. Золотые монеты, найденные во Фризии, попавшие туда до 700 года, в отличие от найденных в Англии, предполагают, что между этим регионом, Каналом и Атлантическим побережьем Галлии велась лишь очень небольшая торговля. К примеру, ни одной золотой triens из Квентовика – эти монеты были распространены в Англии – не оказалось во Фризии. Но другие монеты, такие как найденные при раскопках в Домбурге, являются важными. Они включают вестготскую triens, чеканенную в Севилье между 612 и 623 годом, золотую монету VII века из Родеза и еще три монеты из региона Луары[63].

Дальше вдоль побережья, от Сены до Бордо, находки монет показывают более активную прибрежную торговлю. В Руане, к примеру, находка 11 денье, датированных первыми годами VIII века, включает две монеты из Тура, одну из Анжера и еще одну из Пуату. Рядом был также обнаружен solidus VII века из Бордо. В Байсе, Бретань, клад, уже упомянутый ранее, содержал денье из Парижа, Руана, Ренна и Орлеана. Большой клад Bauguisière из долины Луары, датированный концом VII века, являющийся очень локальным по своей природе, тем не менее включает монеты из Парижа, Орлеана и Пуатье и одну монету с Гаронны. Находки, сделанные неподалеку от него, относящиеся к более позднему периоду – Сен-Пьер-лез-Этье, – содержат серебряные пенни из Парижа, Ле-Мана, Пуатье и одну triens из Банассака, что в Юго-Западной Галлии. В другом клад – в Плассаке, на Жиронде, треть монет из Пуатье.