Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 28)
Справедливости ради добавлю, что подавляющее большинство нью-йоркских газет осторожно сообщали лишь те сведения, которые узнавали законным способом у спасенных или у пассажиров «Карпатии». Иногда слова очевидцев преувеличивали, а иногда их впечатления были ошибочными, но в целом журналисты довольно точно передавали услышанные рассказы.
Необходимо упомянуть еще об одном — о широком распространении всевозможных суеверий, связанных с «Титаником». Наверное, ни одно судно не выходило в рейс в окружении столь многочисленных мрачных предсказаний. Во-первых, многие отказывались плыть на «Титанике», потому что он отправлялся в свой первый рейс. Подобное суеверие широко распространено; даже клерк в конторе «Уайт Стар л айн», где я покупал билет, признал, что многие отказывались от путешествия именно по этой причине. Несколько человек написали в газеты: они думали плыть на «Титанике», но из-за «дурных предзнаменований» отменили поездку. Многие ссылались на пароход-близнец «Титаника», «Олимпик», указывали на то, что из-за «невезучести» старались избегать его. Вспоминали столкновение «Олимпика» с крейсером «Хоук» и второй несчастный случай, который потребовал ремонта. Тогда пассажирам пришлось покинуть судно. «Титанику» пророчили еще более серьезную катастрофу, говоря, что они ни за что не сели бы на этот лайнер. Некоторые пассажиры «Титаника» сильно нервничали, сами не понимая причины. Одна дама призналась, что не хотела плыть на этом корабле, но друзья настояли и купили ей билет; с тех пор как села на «Титаник», она не знала ни одной счастливой минуты. Один знакомый вспоминал свое путешествие на «Олимпике» из Саутгемптона после ожидания в гавани. По его словам, обстановка на лайнере была гнетущей. Стюарды и стюардессы дошли до того, что называли «Олимпик» «кораблем смерти». Кстати, большая часть их была впоследствии переведена на «Титаник».
Инцидент в Саутгемптоне с пароходом «Нью-Йорк», голова кочегара над трубой Квинстауне возродила суеверные страхи. Нелепые опасения овладели даже на первый взгляд разумными людьми. Опубликована переписка с чиновником компании «Уайт Стар л айн», в которой кто-то просит не называть новый корабль «Гигантик», потому что такое название «искушает судьбу» после гибели «Титаника». Похоже, мы вернулись в Средние века, когда сжигали ведьм, потому что они держали черных кошек. Чумазый кочегар — такое же «дурное предзнаменование» для «Титаника», как черная кошка для старухи.
Я повторяю нелепые слухи по единственной причине: поразительно много людей думают, будто «в этом что-то есть». В результате, если сотрудники судоходной компании и многие пассажиры охвачены неопределенным страхом — несомненно, это атавизм дикарского страха перед неведомым, точнее, тем, чего тогда не понимали, — общее состояние плохо сказывается на гармоничной работе команды. Офицеры и матросы ощущают давление, которое подчас мешает им быть начеку и проявить бдительность, какую они проявили бы в иных обстоятельствах. В результате кто-то не исполняет свой долг так хорошо, как обычно. Подобно тому как подчас бессознательные призывы увеличить скорость и побуждают капитанов идти на риск, на какой они бы в иных случаях не пошли, и мрачные предсказания иногда оказывают больше влияния, чем нам представляется. Мелочь способна нарушить общее равновесие!
В конце главы следует заметить, что одно впечатление остается с нами по сей день. Все мы испытываем глубокую признательность за то, что остались живы после гибели «Титаника». Поэтому наша обязанность выживших в катастрофе, наш долг перед теми, кто погиб вместе с лайнером, заключается в том, чтобы по мере сил заботиться о невозможности подобных катастроф в будущем. Погибшим же можно посвятить слова Шелли, ставшего жертвой схожей катастрофы, повторив то, что он говорит о своем друге Китсе в поэме «Адонаис»:
Молчанье! Он не умер, он не спит, —
От жизненного встал он сновиденья…
Он жив, он есть, — Смерть умерла, не он;
Жив Адонаис![5]
Арчибальд Грейси
Правда о «Титанике»
Глава 1
Последний день на корабле
Там этот левиафан.
Поскольку я — единственный оставшийся в живых пассажир «Титаника», который во время посадки женщин и детей в спасательные шлюпки находился сначала на левом борту судна, затем на носу, в застекленной части променада, а позже выше, на шлюпочной палубе, мой долг заключается в том, чтобы рассказать о героизме всех, кто вместе со мной был на лайнере. В первую очередь я хочу отдать должное героизму моих спутников-мужчин, которые хладнокровно наблюдали за тем, как от корабля отходили спасательные шлюпки с женщинами и членами экипажа. Совсем скоро, через 15–20 минут, все они уйдут на дно вместе с кораблем, сознательно пожертвовав жизнью ради спасения слабых и беззащитных.
Во вторую очередь, моя обязанность — засвидетельствовать героизм и мужество второго помощника капитана Лайтоллера и его подчиненных; они действовали невозмутимо, как будто подобные крушения были чем-то обыденным. В-третьих, я обязан отдать должное женщинам, которые не выказывали никаких признаков страха или паники во время самой ужасной катастрофы из всех происходивших на море.
Думаю, читатели, привыкшие к рассказам о захватывающих приключениях, будут заинтересованы узнать от непосредственного участника событий о героизме людей, чью память я хочу почтить. В основном мое повествование сводится к тому, что я лично видел, слышал и в чем принимал участие во время незабываемого первого рейса «Титаника». Как известно, рейс окончился кораблекрушением, после чего корабль пошел на дно. Это случилось примерно в 2:22 ночи 15 апреля 1912 года, в понедельник, после столкновения с айсбергом примерно на 4Г46' северной широты и 50°14′ западной долготы в Северной Атлантике, что повлекло за собой гибель 1490 человек.
Утром в воскресенье 14 апреля этот великолепный корабль, вершина инженерного гения, в течение трех с половиной дней следовал из Саутгемптона в Нью-Йорк по «морю стеклянному, подобному кристаллу»[6]. Море выглядело спокойным, на поверхности воды не наблюдалось ряби, какая бывает перед штормом.
Каждый день корабль наращивал скорость и проходил все большее расстояние по сравнению с предыдущим днем плавания. Капитан публиковал цифры и предсказывал, что, если хорошая погода продержится, мы установим рекорд скорости для первого рейса. Однако в его расчеты вмешалось чудовищно изменчивое поведение океана в северных широтах, поистине достойное мифического Протея. В прошлом океан не раз самым фатальным образом вмешивался в планы мореплавателей и превращался в грозное оружие уничтожения.
Наши исследователи отмечали места скопления айсбергов от крайней северной до крайней южной точки в тех широтах, однако они не располагали сведениями о местонахождении на морских путях отдельных айсбергов, что гарантировало бы крупным океанским лайнерам успешный их обход.
Согласно показаниям приборов, к ночи 14 апреля корабль за сутки прошел 546 миль, и нас уверяли, что в следующие сутки мы перекроем и этот рекорд скорости.
Ближе к вечеру по корабельному радио сделали сообщение, которое слышал и я: находящиеся поблизости корабли передали ледовые предупреждения, согласно которым невдалеке от «Титаника» замечены айсберги и ледяные поля. Непосредственным подтверждением тому служил растущий холод. Пассажиры, решившие прогуляться по палубе, вынуждены были теплее одеваться. Но, несмотря ни на что, корабль не снижал скорости; двигатели работали ровно.
По словам старых моряков, такое количество льда и айсбергов не наблюдалось в тех широтах в течение пятидесяти лет. Их не относило так далеко к югу.
Роскошь и удобства, которыми мы были окружены в нашем плавучем дворце, снабженном всеми мыслимыми признаками комфорта, казались многим из нас, в том числе и мне, зловещими. Я считал: долго так продолжаться не может и нас ждет какая-то ужасная кара со стороны разгневанной всемогущей силы. Наши чувства в связи с этим выразил один из самых способных и выдающихся пассажиров, Чарльз М. Хейз, президент канадской Большой Магистральной железной дороги. В путешествии он планировал строительство отелей на ветках своей железнодорожной сети; естественно, он с интересом изучал различные помещения на «Титанике». Вот его пророчество, которым, увы, он предсказал и то, что произошло с ним самим несколько часов спустя. «Пароходные компании „Уайт Стар“, „Кунард“ и „Гамбург-Америкен“, — сказал Ч.М. Хейз, — стремятся превзойти друг друга в роскоши, но вскоре настанет время, когда результатом их борьбы станет самая крупная и самая страшная катастрофа на море».
Я часто пересекал Атлантику и всякий раз, находясь на корабле, если позволяла погода, старался как можно больше двигаться и делать упражнения для поддержания хорошей физической формы. Однако в первые дни на «Титанике», со среды по субботу, я изменил своим привычкам и нарушил обычный режим. В первые дни плавания я в основном посвящал время общению с другими пассажирами и чтению книг, которые брал в превосходно оснащенной корабельной библиотеке. Я наслаждался многочисленными удобствами, как будто находился в летнем дворце на побережье. Ничто не указывало на то, что мы пересекаем штормовой Атлантический океан. Ни качка, ни шум машин почти не ощущались на верхних палубах и в салонах первого класса. Утром в воскресенье я решил вернуться к привычному для меня режиму и посетил корт для сквоша, спортивный зал и плавательный бассейн. Я встал рано и до завтрака в качестве разминки сыграл получасовую партию в сквош с инструктором. Затем я поплавал в бассейне глубиной шесть футов с подогретой морской водой. Ни в одном бассейне прежде я не получал такого удовольствия. Насколько уменьшилась бы моя радость, если бы меня посетило предчувствие, что я плаваю для удовольствия в последний раз и еще до рассвета мне предстоит спасать свою жизнь, плывя в ледяной океанской воде при температуре 28 градусов по Фаренгейту![7]