Арчи Вар – Четыре демона. Том 1 (страница 40)

Рома нетерпим к критике, немного избалован и видит жизнь позитивнее, чем она есть, ибо всегда жил в достатке. Не верит в людей и лёгкий успех, часто недооценивает риски и не умеет ставить точки. Даже я, при своей надменной склонности пытаться объяснить всё и вся или хотя бы высказать своё мнение, никогда не лез к нему с советами, зная, что он их наверняка не оценит. К тому же присущие ему взгляды на жизнь воспринимались не безосновательно и имели право существовать, в них не отражалось ничего вызывающего или тупого, как, например, в позиции Серёжи…

Рома тщательно скрывал все спорные черты, создавая впечатление исключительно положительного человека, но, как и у любого из нас, оставаться всецело хорошим не получалось. Изъяны должны присутствовать в каждом, а из-за постоянного сдерживания они вырывались из него разово, подобно вулкану, доведённому до точки кипения.

В наших с ним точках соприкосновения наиболее неудобными из его черт считаю отношение к взятым на себя обязательствам и переложение ответственности. Порой для него иметь обоснованную отмазку приравнивалось к выполнению половины дела, а сделать, как можешь, но прямо сейчас, ему казалось хуже, чем пообещать сделать хорошо, но потом, а по итогу не притронуться вообще.

Касаемо странного восприятия вины и чужих намерений с ним стоило вести себя осторожно, даже попытка помочь из лучших побуждений часто выходила боком. Ты его прикрываешь, а Рома тебя обвинит в самой сути проблемы, сделав крайним, не замечая, что создать основу мог только он сам…

В свою очередь его раздражало моё высокомерие и хладнокровность, которую он считал показной.

С самого детства Ромчик воспринимался моим сознанием как лидер нашей компании. На желание поспорить с ним это конечно никогда не влияло, но я всегда спокойно на него полагался, без страха оставляя за ним последнее слово. К тому же он не очень-то любил брать на себя ответственность, поэтому с удовольствием возвращал право выбора отправителю, но делая это на правах главного.

В процессе нашего взросления проявлялась и другая сторона — часто наблюдалась нерешительность в ответственные моментах, где лично я или все мы нуждались в его мнении. Рома отмалчивался и пускал всё на самотёк, что порой сильно задевало мою гордость или интересы. Пара примеров невольно натолкнула на вывод о Роминой неспособности в нужную минуту быстро принять волевое решение.

Отсутствие твёрдого мнения имело своё объяснение. Оно скрывалось в особенностях воспитания Ромы, выстроенного на ограничениях, вплоть до того, что шаг влево, шаг вправо равнялись расстрелу. В результате многолетнего сдерживания и недоверия родителей, он получил робость в осознании правильности своего решения, что и привело к нерешительности или, наоборот, к необъяснимым выходкам, поступкам, совершённым сгоряча. На эго и отношение к окружающим людям повлияло и то, что он был единственным ребёнком в семье и Львом по знаку зодиака.

На дружбе подобное никак не отражалось, но ставило некоторые инициативы под сомнения, тем более, он часто бывал предвзят и не мог оградиться от эмоций.

Рома всегда имел большой спрос у противоположного пола и с удовольствием это использовал. Старался хорошо выглядеть, дорого одевался и следил за собой, вкус ему привила мама. Девушек предпочитал властных, что только добавляло веса моим выводам. Хорошо, что с возрастом такое понятие, как лидер, почти полностью себя изжило, отпав в связи с невостребованностью. Мы получили подобие демократии в своих рядах, если так можно, конечно, выразиться, ведь бедного Серёгу слушали не часто. Хотя он того и не требовал, так что всё справедливо…

Глава 6. Начало Истории

Семнадцатый год.

Встречи с Выстрелом и несколько неудачных недель подряд в поисках Частиц подстёгивали нас к более интенсивному поиску Искателя и исполнению Роминого желания драться.

Поисковые рейды то и дело прерывали патрули Стражей или банда. Приходилось сворачиваться и уходить ни с чем, а по ночам зимой в лесу ловить нечего, даже днём, большие расстояния покрыть не получалось. Ромчик несколько дней находился на взводе, его бесила не потеря денег, а сам факт, что кто-то смеет нам мешать. На вечерней посиделке он, c присущей ему настойчивостью опять поднял эту тему, убедительно подначивая всех подняться с колен.

— Вы планируете дожидаться, пока они поседеют, или кому-то ещё не ясно, что пора действовать? — возбуждённо спросил Рома, обращаясь сразу ко всем.

Мы промолчали, переглянувшись и дав продолжить, никто из нас не спешил высказывать свое мнение.

— Если Серёжа не затупит, прогнём их в два счёта, хватит ломаться! Чего ждать осложнений, прикрываясь миролюбием Арчи? — Рома говорил с явным раздражением, неспроста обращаясь именно ко мне, по остальным ребятам было видно, что в целом они с ним согласны или хотя бы поддавались на уговоры.

— Причём тут моё миролюбие вообще? Я ничем не прикрываюсь… — ответил я, но не успел закончить.

— Не, ну вот скажи по чесноку, тебе ведь тупо в падлу? — с иронией и улыбкой перебил меня Статик, укорив, но с очень милым лицом.

— Ты максималист, Рамза, нас это затянет, сам знаешь, только начнём, а по итогу всё выйдет как с вашими татушками! — возразил я, в конце сведя всё в шутку.

У Димы, Ромы и Кости присутствовали большие татуировки, у Еврея цветная во всю руку, а у остальных чёрно-белые в полруки, но в разных частях. Костя — левое предплечье, Рома — правое плечо. Они начали забиваться ещё в прошлом мире, к тому же, каждый имел намерение продолжить.

В данной ситуации я использовал это довольно-таки точное сравнение с юмором, так как у меня тату не имелось. Такая идея зародилась в юности, но затем позабылась, оставшись на стадии осознания и долгого, противоречивого внутреннего обсуждения подобно огромной куче других безумных или просто не объективных идей, отметённых разумом. Наверное, подсознательно мой здравый смысл запирал их в коробку в глубине личности, лишь иногда выпуская, чтобы похвалиться или поделиться масштабностью планов. До дела же это вряд ли когда-то дошло бы, ведь по факту оно мне и не требовалось совсем.

— Да хорош тебе гнать, затянет, первый шаг, бла-бла-бла… Ты его сначала сделай, а потом уже с последствиями будем разбираться, если появится такая необходимость, — придавая всем уверенности, оспорил Рома. — Рано или поздно упрёмся, так что тянуть…

— Ну, если подумать, лучше жалеть о сделанном, чем об упущенном, — одобрительно замурлыкал Димон.

— Мне плевать, я за любую движуху, — поддержал Серёжа, отпив из бутылки пиво.

— Вот раз поддадимся, а потом будем полжизни разгребать! — отчаянно продолжал настаивать я, взывая неизвестно к чему и почти сдавшись.

В тот момент я объективно понимал, что мне не переломить общий настрой, да и откровенно говоря, сам не сильно желал протестовать, успев не раз обдумать все за и против. Не знаю, почему всё ещё продолжал отговаривать, возможно, чуял, что оно того не стоил, ну или пробивался голос внутреннего страха, разума или лени. Скорее всего, просто меня более чем устраивала наша размеренная тихая жизнь и род занятий.

— Давайте хотя бы не торопиться, подойдём ответственно, последим за ними. Или одумаемся, постоянные замесы будут отвлекать, нас всего четверо — слишком мало. Да, конечно, свои плюсы есть, но может получиться так, что зарабатывать станем наоборот меньше, ещё и придётся людей набирать, а где их искать…

Расширение — один из немногих оставшихся у меня аргументов, способных выступить противовесом их растущим амбициям.

— Сделаем всё красиво, продумаем до мелочей, и отдуваться не придётся! — пообещал Дима, принимая Ромину сторону.

— Надо, — между делом, подтвердил Серёжа, не отвлекаясь от телевизора и напитка.

— Я обеими руками за подготовку, главное, чтобы она не растянулась на год! — посмеялся Рома, пропустив мои доводы мимо ушей.

В моём размышлении всё выглядело банально и просто — появление людей в группе неизбежно влекло за собой множество различных сложностей. Неформальное разделение внутри коллектива часто толкает ущемлённых на предательство и другие отчаянные поступки. И все это понимали, я даже разъяснять не стал особо.

Ромина мания могла принести хороший доход ровно так же, как и неприятности, способные вообще лишить меня денег. Им пофигу, у каждого есть нечто своё. Ребята могли поиграть, сохраняя возможность развернуться и пойти старым путём при неудаче, залечь на дно, полностью бросив поиск частиц. Мне же пришлось бы менять весь распорядок жизни, лишившись образа и сферы деятельности.

Моя позиция такова: если не можешь быть честен с кем-либо, значит, и не стоит с ним иметь ничего общего, ну, или хотя бы свести пересечения к минимуму. Однако я потерял однозначность и не собирался продолжать разубеждать ребят, почти поддавшись зову приключений и меркантильности, хоть и мнимой, не испытывая уверенности в скором обогащении.

— Ромчик, за двумя зайцами погнаться, а в итоге надорваться, — беспомощно добавил я, переделав известную поговорку. Разговор протекал очень спокойно.

— Тогда давай с этого и начнём!

Я не понял, что Рома имеет в виду, и скептически хмыкнул, тогда он разъяснил:

— Займёмся подбором кандидатов, пробежимся по всем старым знакомым, а дальше посмотрим, но есть одно условие… — Рома притормозил, нагоняя интриги, а его реплика прозвучала так, будто он прочёл мои мысли: — Действуем быстро и занимаемся подготовкой, или я начну участвовать в Даркле! Получу там практику, деньги, может, познакомлюсь с кем-нибудь, не захотите, справлюсь один, хрен с вами.