Арчи Вар – Четыре демона. Том 1 (страница 2)

Основные силы врага ударили по всей линии оборонительных Полисов страны Городов, разом снеся большинство укреплённых поселений, многие годы существовавших лишь для галочки, порядком потрёпанных и устаревших.

Мало кто из жителей Бореи ожидал внезапного, беспричинного конфликта, подобное не было присуще и другим людям того времени и мышления, включая всех соседей. Земляне знали истинную цену жизни.

Разрушая Славяно-Арийские форты, силы противника шустро продвигались вглубь континента. Но далеко не все крепости пали, нашлось и много крайне устойчивых, оттягивающих захватчиков на себя. У каждой уцелевшей базы была собственная, казалось бы, незначительная отличительная деталь, маленькое чудо — аргумент, позволивший продержаться до подхода основных сил.

Где-то находился крайне придирчивый Князь, долгие годы уделявший излишне много внимания стенам и вооружению, уже состарившийся, но опасающийся войны, а где-то присутствовали Асы, вставшие на защиту рубежей. Наиболее твёрдыми древними кремлями оказалась всего три. Они не просто достойно встретили врага, но и оттолкнули его, затупив остриё агрессора по примеру Аркаима, крупнейшего и наиболее неприступного бастиона, обнесённого сразу двумя кольцами крепких, высоких стен.

Первым Сейтлером, узревшим земной конфликт, был Перун, молодой Маг из клана Первых, сильнейший из светлых Асов, присутствовавших на Земле, ровесник Ирманта и его ярый идеологический соперник, но не враг. Именно Перун сообщил Орталеону о начале наступления. Будучи покровителем Восточнославянских племён, он проживал ближе к краю территорий, в Аркаиме, вот и наткнулся на диверсионную группу налётчиков раньше остальных.

Противоборствующей стороной конфликта стал второй корневой вид планеты — последователи Аримии, нация великого дракона, следующий по численности и значимости народ, пришедший на планету извне, но настолько давно, что Земля по праву стала их полноценным домом. Опекающие Азиатов ящеры, Аримийцы — единственные пришельцы, неконтролируемо допускаемые Асами в наш мир согласно старинной договорённости, заключённой много поколений назад.

Некогда Аримийцы являлись непосредственными соседями Асов в далёкой звёздной системе Яр-Кеплер. Ящерами их назвали именно Асы, сами же они предпочитали именоваться «драконами».

Невзирая на точность и неоспоримость полученных Ирмантом сведений касаемо начавшейся войны, Орта никак не мог свыкнуться с этой мыслью. Он был из тех, кому надо увидеть всё своими глазами или получить достаточные доказательства, а до тех пор Сейтлер крайне редко утверждал или опровергал что-либо.

Несмотря на свой небольшой возраст, чуть более двух тысяч лет, Орталеон стал самым молодым лидером наблюдателей в истории и участвовал в урегулировании нескольких крупных противостояний в дальнем космосе. Однако войны, коснувшейся домашних Сегментов, в его эпохе не было. За много тысяч лет до него последняя брань с участием Ирмантов и Асов чуть было не положила конец всей звёздной колыбели. Но это было очень давно, задолго до рождения тёмного Лега, объединения рас в союз и учреждения касты Асмодеев.

Орталеон телепортировал себя на изголовье возвышающейся над всем прочим пирамиды Яр-Солнца, величественного сооружения на предгорье — холме, с которого и без ступенчатого капища весь город находился как на ладони. Рядом располагалась вторая точно такая же, но тёмная святыня Лейлы Нуны — искусственного спутника Земли.

Оказавшись в духовном кварте Яр-града, Орталеон согнулся на время физического восстановления, а по завершении вытянулся, расправил плечи и открыл глаза.

Внешне отличить Ирманта от Землян было крайне сложно, даже Аса в толпе определить проще, они крупнее, а Асмодеи — отнюдь, одних габаритов с людьми. Между собой у инопланетян так же отличий немного, кроме одного главного — очей. Глаза Ирмантов уникальны, даже окрашенные чернилами белки человека не повторят такой густо-чёрный цвет и внутренние волны индивидуального изгиба, не говоря уже о желтых зрачках разных форм и размеров, очень выделяющихся на угольном основном фоне.

Ирмант подошел к краю последнего яруса пирамиды и всмотрелся вдаль, на юго-восток, настраивая зрение, словно бинокль. Тёмные Леги моргали раз в десять реже людей, но высматриваемые им события разворачивались так далеко, что он специально несколько раз подряд прикрывал веки, меняя форму зрачков и увеличивая кратность.

В максимальном приближении зеницы ока стали едва заметными треугольниками — точка и два тонких желтых кольца радужки, отдельно выступившие сквозь чёрные склеры.

Скорректировав параметры зрения, будто объектив фотоаппарата, Орталеон смог покрыть многокилометровое расстояние, игнорируя облака. Ему удалось лишь подсмотреть издали, но он увидел самую главную угрозу, надвигающуюся на столицу по небу. Особо не распыляясь на, казалось бы, устрашающие Виманы — боевые атмосферные корабли ящеров, сброшенные с Вайтманов, Асмодей абсолютно спокойно, словно так и надо, отвернулся, поменяв небесный пейзаж на неразборчивый вид ближайшей к городу линии фронта. Здесь он проявил большую заинтересованность, осматривая всё внимательно, словно сканер, стараясь не упустить и малейшей детали. Картина помогала ему лучше соображать, дорисовывать неизвестные обстоятельства.

Смерть, хаос и разрушение медленно накатывали на город единым фронтом, а летящие к Яр-граду корабли прекратили огонь, не возобновляя без нужды. Пришельцев интересовала лишь оборона и армия, а не простые деревни. Когда темный Лег сам всё увидел, груз его ответственности набрал вес, он тяжело вздохнул, представив, чем обернётся развязка.

Орта всегда был излишне чувствителен, но в его случае это не слабость, а личная проблема, морока с совестью и ответственный подход. Скажем так, сострадание и переживания не перекрывали темперамента, а если его разозлить, он быстро взрывался, забывая о подобных заморочках. Последствия таких срывов известны всем Сейтлерам. Дурная слава и трепет сводных сородичей перед его персоной появились задолго до назначения его на должность распорядителя ордена.

Асмодей с детства желал избавиться от повышенной эмоциональности, ибо она ему была ни к чему. Когда основная часть социума реагирует на тебя как на прокажённого или проклятого, как на существо, к которому опасно подпускать детей, и так происходит день ото дня, с самого рождения, вырасти добродушным сложно, не правда ли.

Ирманты сбились в обособленное меньшинство, где правили свои порядки, и со слюнтяями в его клане не церемонились. Сопереживание, чувствительность и прочие светлые побуждения у них не в почёте, зато силу и ум в искусстве войны Тёмные оценивали по заслугам, как никто другой. На основании кровного права и подборки всех нужных качеств Орталеон и получил место главы ордена Сейтлеров, когда подняли вопрос о переизбрании.

Принцип мышления Легов прост — каждый должен сделать всё, что требуется для решения возникших проблем, какими бы неподъёмными они ни казались. Не следует искать у других сочувствия и помощи, нужно ломать собственные пределы, взбираясь в гору с улыбкой и прямой спиной.

Взрослея, Орталеон не отступал от общепринятого стереотипа идеального Асмодея, дабы не осквернять память об отце, предельно порядочном, благопристойном и благочестивом Леге, восстановившем клан после тысячелетнего упадка и вернувшем ему вес в совете старейшин. Хоть он и отступился в конце своего пути, за один день разрушив труд всей жизни и исчезнув.

Орта тщательно проработал в себе каждую неугодную черту, обуздав их и избавив сознание от всех видов комплексов. Однако истину не искоренить, можно притупить или скрыть в сокровенных уголках разума, но в свой час сущность проявляется в поступках.

Ирмант всегда умело переступал внутренние пределы, игнорируя унижения и пренебрежение со стороны, нисколько не злясь, а выпуская весь негатив в мелкие пакости, непочтительные и дерзкие выходки, из-за которых по молодости у него возникало немало проблем. Его оправдано называли дебоширом.

Тяжелее ему давалось затуманивание собственного безразличия и пренебрежения внутренними кастовыми правилами, идеями и стремлениями перед сородичами. Во многом убеждения Легов для него стали чужды: слишком мрачные, твёрдые и ограниченные, они шли вразрез с его внутренней системой ценностей. Но кроме него, это знал разве что всего один Ас, близкий друг, родственная душа, и больше никого. Как бы то ни было, когда наступало время для дел, Ирмант всегда знал, как действовать, его особенности на качестве выполнения заданий не сказывались. Что до Асмодейских постулатов, Орта никогда ничего не критиковал, однако, получив власть, постепенно менял всё, что считал нуждающимся в реформации, и не только внутри диаспоры Тёмных, но и в своде ордена Сейтлеров.

Теперь Асмодей далеко не ребёнок и многое переосмыслил, однако светлые чувства в нём не погибли, хотя и ослабли, скрывшись глубоко внутри, чтобы жизненный опыт их окончательно не затушил. Добрые побуждения уступили место цинизму и усталому пренебрежению, порой оборачивающемуся серьёзными проблемами с высокопоставленными представителями расы, чьё самолюбие так нахально не раз задел Ирмант. Он мог учудить или сказать всё, что вздумается, и кому угодно, если считал нужным.