Аравинд Адига – От убийства до убийства (страница 50)
— Но вы же участвовали в конференции сексологов… и на английской табличке написано, что…
Ратна воздел руки к небу:
— Я нашел эту табличку на перроне вокзала.
— А как же Хаким Бхагвандасс из Дели…
— Хаким Бхагвандасс, чтоб я сдох! Эти таблетки — всего-навсего рафинад, который я покупаю оптом в аптеке на Зонтовой улице, рядом с магазином твоего отца, а дома мои дочери раскладывают их по пузырькам и наклеивают этикетки!
Объяснив все это, он открыл кожаный чемоданчик, отвинтил крышечку пузырька и разбросал таблетки по земле, словно засевая ее.
— Они ни на что не годны! И ничем тебе не помогут, сынок!
Юноша осел на землю, подобрал одну таблетку, проглотил ее. А затем, встав на четвереньки, принялся лихорадочно собирать таблетки и глотать их вместе с прилипшей к ним грязью.
— Ты спятил?
Ратна опустился на колени и с силой затряс юношу, снова и снова повторяя этот вопрос.
И тут он увидел глаза юноши. С тех пор, как Ратна в последний раз смотрел в них, они изменились — стали слезящимися, красными, приобрели сходство с маринованными овощами.
Он расслабил пальцы, сжимавшие плечо юноши.
— Тебе придется заплатить мне за помощь, понял? Я благотворительностью не занимаюсь.
Полчаса спустя они выгрузились из автобуса у железнодорожного вокзала и углубились в темные улочки. Они шли и шли, пока не добрались до лавочки с навесом, украшенным большим красным крестом. В лавочке орало радио, по которому в этот миг передавали популярную песенку из снятого на каннада фильма.
— Купи здесь все, что тебе требуется, и отвяжись от меня.
Ратна попытался уйти, однако юноша схватил его за руку:
— Подождите. Купите мне лекарство сами, а после уйдете.
Ратна вырвал руку и заспешил к автобусной остановке, но вскоре снова услышал за спиной шаги и, обернувшись, увидел юношу с зелеными пузырьками в руках.
Пожалев о том, что он вообще согласился привести сюда мальчишку, Ратна прибавил ходу, однако легкие, отчаянные шаги не отставали — будто привидение гналось за ним по пятам.
В ту ночь Ратна пролежал без сна несколько часов, ворочаясь с боку на бок, мешая спать жене.
На следующий день, уже под вечер, он приехал автобусом в город и отправился на Зонтовую улицу. Там он встал в некотором отдалении от магазина фейерверков и, сложив на груди руки, стал ждать, когда юноша заметит его. Потом они, не произнося ни слова, отошли подальше от магазина и присели на оградку ларька, торговавшего соком сахарного тростника. И Ратна под шум давильной машины сказал юноше:
— Обратись в больницу. Там тебя вылечат.
— Не могу. Меня в ней знают. Они все расскажут отцу.
Ратна будто наяву увидел огромного мужчину с торчащими из ушей пучками волос, увидел, как тот сидит перед арсеналом шутих и картонных петард.
Вечером следующего дня, складывая свой деревянный стул и собирая чемоданчик, Ратна всем нутром ощущал застывшую рядом с ним тень. Он обогнул Даргах, миновал длинную очередь пилигримов, ожидавших возможности помолиться в гробнице Юсуфа Али, миновал ряды прокаженных, миновал одноногого калеку, который лежал на земле, подергивал обрубком и тянул: «Алл-лах! Алл-ааах! Алл-лах!»
Подняв взгляд, Ратна несколько мгновений смотрел на белый купол.
Он спустился к морю, тень последовала за ним. Вдоль воды тянулась низкая каменная стена, Ратна остановился, поставил на нее правую ногу. С моря накатывали волны, время от времени достигая стены, и тогда густая белая пена взвивалась в воздух, раскрываясь, точно высунувшийся из воды павлиний хвост. Ратна обернулся:
— Разве у меня есть выбор? Если я не буду продавать мальчишкам таблетки, как я смогу выдать дочерей замуж?
Юноша, избегая его взгляда, смотрел в землю и переминался с ноги на ногу.
Они сели в автобус пятого маршрута, доехали до центра города и сошли у «Говорящего Ангела». Юноша держал в руках деревянный стул, а Ратна оглядывал улицу из конца в конец, пока не отыскал глазами большой щит с изображением мужа и жены, стоящих бок о бок в свадебных одеждах.
— Видишь буквы, которые стоят после имени? — прошептал Ратна на ухо юноше. — Это
В приемной сидели на черных стульях с полдюжины исхудалых, нервных мужчин, а в углу — супружеская чета. Ратна с юношей уселись между супругами и одинокими мужчинами. Ратна с любопытством поглядывал на них. Это были те самые люди, что приходили к нему, только постарше и поудрученнее, — люди, годами пытавшиеся избавиться от венерических заболеваний и покупавшие у него один пузырек с таблетками за другим, но ничего этим не достигшие; ныне они завершали долгий, беспросветный путь, который вел от его лотка у Даргаха по длинной цепочке других бессовестных торговцев и привел в клинику, где им наконец скажут всю правду.
Изможденные мужчины один за другим скрывались в кабинете врача, плотно затворив за собой дверь. А Ратна, вглядываясь в супружескую пару, думал: по крайности, эти двое не одиноки в своей беде. По крайности, у них есть на кого опереться.
Но тут мужчина встал и вошел в кабинет доктора, а женщина осталась в приемной. Она направилась в кабинет доктора лишь после того, как оттуда вышел мужчина. Конечно, они не муж и жена, сказал себе Ратна. Каждый человек, получив такую болезнь, половую болезнь, становится одиноким в этом мире.
— В каких отношениях вы состоите с больным? — спросил доктор.
Пришла их очередь сесть перед его столом. На стене за спиной доктора висела гигантская схема, изображающая в разрезе мочеполовые органы человека. Несколько мгновений Ратна смотрел на схему, любуясь ее красотой, а затем ответил:
— Я его дядя.
Доктор велел юноше снять рубашку, потом присел рядом с ним, попросил высунуть язык, вгляделся в глаза юноши, приложил к его груди стетоскоп — с одной стороны, с другой.
А Ратна думал: надо же, такую болезнь подцепил, да еще и с самого первого раза! Где же справедливость?
Осмотрев половые органы юноши, доктор отошел к раковине с висящим над ней зеркалом, дернул за шнурок, и над зеркалом замерцала, оживая, лампа дневного света.
Повернув кран, доктор прополоскал горло, сплюнул и выключил свет. Затем протер ладонью угол раковины, опустил на окне жалюзи, осмотрел содержимое своей пластмассовой зеленой мусорной корзины.
А исчерпав все эти возможности чем-то занять себя, доктор вернулся, глядя себе под ноги, к столу, опустился на стул и проделал несколько дыхательных упражнений.
— У него отказали почки.
— Отказали?
— Отказали, — подтвердил доктор.
Он повернулся к юноше, который трясся всем телом.
— Вы придерживаетесь неестественных вкусов?
Юноша закрыл ладонями лицо. Ратна ответил за него:
— Послушайте, он заразился от проститутки. Вкусы у него самые естественные. Он просто мало что знает о мире, в котором мы живем.
Доктор кивнул, повернулся к схеме, ткнул пальцем в почки и сказал:
— Отказали.
Назавтра Ратна и юноша встретились в шесть утра на автобусной станции, чтобы поехать в Манипал, — Ратна слышал, что в тамошнем Медицинском колледже есть доктор, который специализируется на почках. Сидевший на скамье в помещении станции мужчина в синем саронге сказал, что автобус до Манипала вечно опаздывает — бывает, на пятнадцать минут, бывает, на полчаса, а бывает, и больше.
— С тех пор как застрелили миссис Ганди, все в этой стране разваливается на части, — сказал, болтая ногами, мужчина в синем саронге. — Автобусы опаздывают. Поезда опаздывают. Все разваливается. Я вам точно говорю, рано или поздно нам придется вернуть страну в руки англичан, если не русских или еще кого. Мы не созданы для того, чтобы быть хозяевами нашей судьбы, это я вам точно говорю.
Велев юноше подождать его, Ратна сходил к лотку и купил за двадцать пайс кулечек арахиса, а возвратившись, сказал:
— Ты ведь не завтракал, верно?
Однако юноша напомнил Ратне, что доктор не велел ему есть острое, это раздражает пенис. Ратна вернулся к торговцу, обменял орешки на несоленые. Они пожевали немного, а затем юноша вскочил, подбежал к стене, и его вырвало. Ратна стоял рядом с ним, похлопывая его по спине, а юношу все рвало и рвало. Мужчина в синем саронге с алчным любопытством наблюдал за ними, а после подошел к Ратне и шепотом спросил:
— Что это с мальчиком? Что-нибудь серьезное?
— Ерунда, — ответил Ратна. — Грипп.
Автобус опоздал на час.
Опоздал он, и когда они возвращались назад. Им пришлось больше часа простоять в набитом людьми проходе, пока прямо перед ними не освободились два места. Ратна скользнул по сиденьям к окну и жестом велел юноше сесть с ним рядом.
— Нам повезло — видишь, сколько народу в автобусе? — сказал, улыбаясь, Ратна.
Он мягко отнял у юноши свою руку.
Юноша все понял: кивнул, достал бумажник, одну за другой уронил на колени Ратны три бумажки по пять рупий.
— Это за что?
— Вы же сказали, что даром мне помогать не станете.