Аравинд Адига – От убийства до убийства (страница 37)

— Почему мы должны просить? Папочка же сегодня работает. Я видел, как он резал эти штуки… — Раджи раздвинул ноги и начал пилить между ними воображаемую балку.

— Молчи.

На красный свет остановились сразу два такси. Мужчина без рук и без ног покатил на своей доске к первой; Соумия подбежала ко второй, просунула в открытое окно обе ладони. В машине сидел иностранец. Когда он увидел Соумию, у него отвисла челюсть, а губы растянулись, образовав совершенное розовое «О».

— Он дал тебе денег? — спросил Раджи у сестры, вернувшейся к нему от такси с белым человеком.

— Нет. Вставай, — сказала она и подняла мальчика на ноги.

Впрочем, после того, как они миновали два красных света, Раджи все понял. Он ткнул пальцем в ее стиснутый кулачок.

— Белый человек дал тебе денег. У тебя есть деньги!

Она подошла к стоявшему у обочины авторикше:

— Гавань — это в какую сторону?

Водитель зевнул:

— Нет у меня денег. Проваливай!

— Я же не денег прошу. Я спрашиваю, где Гавань.

— А я тебе уже сказал: от меня ты ничего не получишь!

Соумия плюнула ему в лицо, схватила брата за руку, и оба побежали что было мочи.

Следующий водитель авторикши, к которому Соумия обратилась с вопросом, оказался человеком добрым.

— До Гавани путь долгий, очень долгий. Может, на автобусе поедете? Туда ходит триста сорок третий. А пешком вам часа два топать, это самое малое.

— У нас денег нет, дяденька.

Водитель дал им монетку в одну рупию и спросил:

— А родители-то ваши где?

Они сели в автобус, заплатили кондуктору.

— Где сходить будете? — крикнул он.

— В порту.

— Этот автобус в порт не идет. Вам нужен номер триста сорок три. А это номер…

Они вылезли из автобуса и пошли пешком.

И пришли к перекрестку Источника Холодной Воды. Здесь, как обычно, работал мальчик — однорукий и одноногий; он скакал на одной ноге от машины к машине — да так шустро, что Соумии никогда не удавалось опередить его, — и просил милостыню. Сегодня кто-то подал ему редиску, большую и белую, и он постукивал ею в ветровые стекла машин, чтобы на него обратили внимание.

— Не смейте здесь попрошайничать, сукины дети! — крикнул он Соумии с Раджи и угрожающе замахнулся редиской.

Они показали ему языки и закричали:

— Урод! Мерзкий урод!

Спустя еще час Раджи расплакался и дальше идти отказался, и Соумии, чтобы покормить его, пришлось порыться в мусорном баке. Она нашла там картонку с двумя печеньями, по одному на каждого.

Пошли дальше. Вскоре у Раджи захлюпало в носу.

— Пахнет морем.

И Соумия тоже услышала этот запах.

Они прибавили шагу. И вот что увидели по пути: мужчину, который вырисовывал на стоявшем при дороге рекламном щите английские слова; двух котов, дравшихся на крыше белого «Фиата»; нагруженную дровами конную телегу; шедшего по середине шоссе слона с охапкой листьев дерева ним на спине; разбитую в аварии машину; дохлую ворону с прижатыми к груди окоченелыми лапками и вспоротым животом, в котором кишмя кишели черные муравьи.

Та к они добрались до Гавани.

Над морем садилось солнце. Дети шли мимо переполненных людьми базаров, отыскивая парк.

— В Гавани нет парков, — сказал им торговавший арахисом старик-мусульманин, — потому здесь и воздух такой плохой. Вы не туда зашли, ребятки.

И, увидев, как вытянулись их лица, старик дал им горсть орехов — пожуйте.

Раджи аж взвыл. Он так проголодался… на черта ему орехи! Он запустил ими в мусульманина, и тот обозвал его дьяволенком.

Раджи это разозлило настолько, что он бросил сестру и побежал куда глаза глядят, а она припустилась за ним, однако догнать брата не смогла — пока он сам не остановился.

— Смотри! — взвизгнул он, указывая на череду калек, сидевших с перебинтованными руками и ногами перед домом с белым куполом.

Дети опасливо миновали прокаженных. И увидели человека, который лежал на скамье, закрыв перекрещенными ладонями лицо, и тяжело дышал. Пройдя мимо этой скамьи, Соумия заметила на берегу, у самого края воды, маленький зеленый сквер.

Тут уж и Раджи притих.

В сквере было шумно. Полицейский лупил по щекам мужчину, очень смуглого:

— Ты туфли украл? Ты?

Очень смуглый мужчина только головой мотал. Полицейский ударил его сильнее:

— Сын лысой женщины, нажрешься дури, а после обувь воруешь? Ах ты…

За кустами, совсем рядом с детьми, прятались трое беловолосых мужчин. Они замахали руками, подзывая к себе Соумию, чтобы и она тоже спряталась. Соумия и Раджи залезли в кусты и стали ждать, когда уйдет полицейский.

Она прошептала одному из беловолосых:

— Я дочь Рамачандрана, человека, который ломает дома богачей в переулке Роз.

Никто из них отца ее не знал.

— А что тебе нужно, девочка?

Она произнесла название так, как запомнила его:

— …ерыч.

Один из троих — похоже, он был у них главным — насупился:

— Скажи еще раз.

Соумия повторила то же слово, он кивнул. Потом достал свернутый из газетной бумаги пакетик, постучал по нему пальцем; из пакетика потекла струйка белого порошка, похожего на толченый мел. Беловолосый вытащил из другого кармана сигарету, разрезал ее по всей длине, вытряхнул табак, насыпал вместо него порошок и снова скрутил сигарету. Потом поднял ее перед собой и протянул свободную руку к Соумии:

— Двадцать рупий.

— У меня только девять, — сказала она. — Возьмите девять.

— Десять.

Она отдала ему деньги, забрала сигарету. И тут ее посетило страшное сомнение.

— Если вы взяли с меня лишнее, если надули, мы вернемся сюда с папочкой, и он всех вас побьет!

Беловолосые мужчины прижались друг к другу, затряслись и захохотали. У них явно не все были дома. Соумия схватила Раджи за руку и побежала с ним из сквера.

В голове ее мелькали обрывки сцены: она показывает папочке то, что принесла для него из такой дали. А он говорит: «Милая» — как говорил раньше, — пылко обнимает ее, и оба они чуть с ума не сходят от взаимной любви.

Вскоре у нее начало жечь левую ногу, и она согнула пальцы ступни, вгляделась в них. Раджи требовал, чтобы сестра несла его на руках, — в общем-то, это честно, думала Соумия, мальчик вел себя сегодня совсем неплохо.

Снова пошел дождь. Раджи расплакался. Она целых три раза пригрозила бросить его, а один раз и вправду бросила и прошла целый квартал, прежде чем он бегом догнал ее и сказал, что за ним погнался огромный белый дракон.