Ао Морита – Ты тоже видишь смерть (страница 7)
– Это мне?..
– Угу. Ты какой-то бледный.
Я взял банку из ее рук, и Куросэ сразу ушла из магазина. Таксочка, завидев хозяйку, радостно завиляла хвостом.
Я стиснул холодный напиток. Опять не поблагодарил. При следующей встрече надо в первую очередь извиниться. Я с ней так грубо себя вел, но Куросэ все равно за меня волновалась. По сути, я выместил на ней скопившуюся досаду.
Самому смешно, как я усердно работаю, хотя точно знаю, что скоро умру. Вот такой я дурак: палец о палец не ударю, пока пятая точка не задымится.
Все шестнадцать лет жизни я бездельничал, и вот – скоро мне в могилу. Я презирал себя за то, что не успел сделать ничего полезного, и злился. Куда теперь торопиться, в конце-то дистанции? Все равно уже слишком поздно.
Куросэ не имела в виду ничего дурного, а я на нее сорвался.
Девушка как ни в чем не бывало продолжила прогулку, а меня мучила совесть.
В понедельник я сжевал где-то половинку причитающегося мне на завтрак тоста, переоделся и вышел.
Сегодня по дороге мне в кои-то веки не попался мальчик с чужими портфелями. То ли он таки бросил школу, то ли просто проспал. Не моего это ума дело, так что нечего и переживать. И все же я невольно высматривал его среди малышни, которая топала в школу.
– Эх! – громко вздохнул Кадзуя, когда мы присели на лавочку в ожидании поезда.
– С чего такие душераздирающие вздохи с утра пораньше?
– Смотри! – Друг показал мне экран телефона с открытым прогнозом погоды.
– О, красота какая. Всю неделю солнце.
– В том-то все и дело. Если не пойдет дождь, я не увижусь с Юи-тян!
А, вот оно что. Очевидно, Юи – его любимая Девушка Дождя.
– Пригласил бы ее погулять, как нормальный человек. Вы же обменялись контактами?
– Обменялись как раз недавно. Но если она откажется, у меня разобьется сердце, так что я боюсь.
Они познакомились еще весной, но, выходит, раньше он не спрашивал у нее номер. Хотя ведь довольно часто виделись, пусть и только в дождливые дни. Обычно Кадзуе в решимости не откажешь, но только не в любовных делах. Он без труда заговаривает с девчонками, которые ему нравятся, но не осмеливается на последний шаг. В целом он в себе уверен, но не лишен робости. Знакомьтесь: Кадзуя Нодзаки.
– О, смотри! На следующей неделе обещают тайфун. Притом сильный! Наверное, будут ливни.
Я думал, он обрадуется, но Кадзуя вздохнул еще сильнее:
– Дурак, что ли, тайфуну радоваться? И вообще: электрички отменят.
Мне не нашлось, что возразить. Мы сели на прибывший поезд и отправились в школу. А в коридоре по дороге к классу наткнулись на Куросэ, которая не отрывала взгляда от пола.
– О, Куросэ! Слушай…
Я хотел поблагодарить ее за энергетик и попросить прощения, что так грубо с ней держался. Но она, пусть и замерла на миг, молча ушла дальше.
– Что у вас с Куросэ-тян стряслось? – После такого откровенного игнора Кадзуя взглянул на меня с сочувствием.
– Ничего, – буркнул я в ответ и ушел в класс.
В этот день мне смену не поставили, поэтому после занятий я пошел в кружок. В этот раз добрался до кабинета первым, так что, устроившись на привычном месте, откинулся на спинку стула и какое-то время бездумно глядел в белый потолок.
Даже не знаю, сколько я так просидел. Я выпрямился, только когда заболела шея. Опять в кабинете кружка совсем позабыл о времени. Только доносились издалека слабые отзвуки репетиции, и они немного портили атмосферу безмятежности.
Потом в дверях появилась Куросэ. Встретившись со мной глазами, она смущенно опустила взгляд и прошла к своему месту.
Мы оба открыли книги и какое-то время читали, не роняя ни слова.
Вдруг мне на телефон пришло уведомление. Кадзуя предупреждал: «Сегодня хочу для разнообразия пописать в кофейне, в кружок не приду».
Я напечатал: «Сразу нельзя было сказать?» – и выключил экран. Я подозревал, он там скоро со всеми наболтается и придет. Но без него и мне здесь делать нечего, так что я начал собираться.
– Слушай… Утром не хотела тебя обидеть, – вдруг пролепетала Куросэ.
На меня она даже не взглянула: сидела, уткнувшись в книгу.
– Нет?
По-моему, она очень показательно не стала со мной разговаривать. И что это тогда было? Я ждал объяснений.
– Если кто-нибудь увидит, как мы разговариваем, тебя тоже запишут в чудилы. Поэтому за пределами кружка нам лучше особо не общаться.
Я ничего не понял. Как будто я до этого не знал, что она чудачка, ну или, если помягче выразиться, малость загадочная. Чего это она вдруг спохватилась? И почему считает, что меня ждет та же учесть?
– В каком смысле?
– Ты разве не понимаешь?
Меня так подмывало сказать: «С фига ли?» – но я промолчал, потому что показалось, что я чего-то недопонимаю.
– Отойду в уборную, – бросила она, спрятала книгу в сумку и ретировалась.
Пока я недоумевал, что это было, сумка, стоявшая на краю стола, упала на пол, и из нее рассыпались вещи.
Точнее, несколько книжек в дополнительных обложках. Я решил положить их обратно в сумку.
Но вдруг мне стало интересно, что же она все-таки такое читает, так что я поддался любопытству и открыл первую попавшуюся книжку на титульном листе…
«Что, если завтра умирать?»
Как только я увидел название, тут же захлопнул книгу. Я-то думал, Куросэ тоже больше по художественной литературе, а у нее тут такая философия. Как ни стыдно, я открыл следующую книгу.
«Жить и умирать».
Вторую книгу я тоже дальше листать не стал, взял в руки третью. Обнаружил и там нечто в том же духе.
Из четвертой книги во все стороны торчали закладки. «Общение для чайников! Как научиться говорить с кем угодно». Похоже, ее интересуют не только вопросы жизни и смерти, но еще и социальная жизнь. Осознав, что мне открылось нечто, не предназначавшееся для моих глаз, я сложил книги обратно в сумку. С каждым днем я понимал Куросэ все меньше.
Она вернулась, когда я уже сел обратно на свое место.
– Кадзуя-кун задерживается… – Она напустила на себя беззаботный вид, как будто мы перед этим ни о чем не говорили.
– Он написал, что сегодня не придет. Я поэтому думаю домой идти. А ты?
– И я тогда пойду.
Мы вместе вышли из кабинета, но она тут же чуть подотстала. Кстати, а ведь точно: в прошлый раз, когда мы шли все втроем, она тоже держалась на расстоянии.
Мы поравнялись только за воротами школы, когда Куросэ вывела с парковки велосипед. А у меня из головы не лезли названия книжек, которые я случайно увидел.
– Кстати. А что с журналом? – вдруг спросила она.
– Что? С каким журналом?
Я сначала даже подумал на классный журнал, но быстро сообразил, что она про проект кружка к фестивалю. Тот журнал, который Кадзуя попросил нас составить. Но мне осталось совсем мало времени, и тратить его на такие глупости не хотелось.
– Слушай, если честно, у меня с работой ни на что сил не хватает. Можешь, пожалуйста, сама его сделать? Кадзуя в средней школе написал несколько прикольных рассказов. Можно опубликовать какой-нибудь из них, а если место останется – вставить какие-нибудь картинки или еще чем-нибудь добить до нужного объема.
Мой срок отмерен. Пусть лучше журналом занимается единственный человек, которому умирать не так скоро. А нам с Кадзуей найдется на что еще потратить время.
– Ага, можно так, – с готовностью кивнула Куросэ.
Мы распрощались перед станцией, и вот еще один драгоценный день безжалостно минул.
– Мотидзуки-кун, ты слышал? У нашего менеджера скоро пополнение в семье, – поделилась со мной Танака, пока я раскладывал булочки в перерыве между наплывами посетителей. В тот день число над моей головой уже уменьшилось до шестидесяти шести.