Анжелика Стынка – Сказки для детей (страница 1)
Анжелика Стынка
Сказки для детей
Сказка о настоящей царевне
В одном дремучем лесу жила-была семья дровосека: мать, отец и два сына. Жили они в старой хижине: на новый дом не хватало брёвен. Семья еле-еле сводила концы с концами, несмотря на то, что дровосек с раннего утра и до позднего вечера рубил лес.
И вот однажды, зимним утром, когда только-только забрезжил дымкой рассвет, дровосек достал с полки кусок хлеба, взял острый топор, надел валенки, застегнул тулуп, натянул шапку-ушанку и вышел на крыльцо.
И вдруг увидел у самого крыльца детскую люльку. В люльке, закутанный в тёплое одеяло, тихо лежал младенец.
– Мать, иди сюда, – позвал дровосек жену. – Смотри: нам подбросили малыша.
– Ой, горе-то какое, – запричитала жена дровосека. – Чем же мы ребёнка кормить будем?! На нас самих хлеба не хватает.
Женщина горько заплакала, а младенец в люльке, услышав женский голос, загугукал.
– Наверное, кушать хочет, – сказал дровосек. – Ступай, жена, подои корову, накорми ребёнка. А меня работа заждалась…
Жена дровосека вытерла слёзы и унесла ребёнка в избу.
В лесу дровосек стучал топором и думу горькую думал. В семье ещё один рот прибавился, а впереди зима лютая, снежная. Что делать? Как быть? Чем детей кормить? В хлеву корова тощая. Лес на городской рынок не отвезти: старая кляча намедни сдохла. В погребе картошки аккурат на два месяца…
Так размышлял дровосек до самого тёмного вечера и стал уже домой собираться. Только перекинул топор через плечо, как перед ним, выскочив из дупла только что поваленного дерева, появился гном.
– Тьфу, напугал ты меня! Будто привидение из-под земли вынырнул!
Гном в ответ только хитро улыбнулся.
– Ты ребёнка к моему дому принес? – строго спросил дровосек у гнома.
– Я.
– Разве, спасая тебя от неминуемой смерти, мог я подумать, что ты так меня отблагодаришь! – закричал дровосек.
– Не кричи… И не размахивай так топором – белок пугаешь, – гном насупился, шляпку по самые брови натянул, к дровосеку спиной развернулся.
– Ах, я белок пугаю! А когда по простоте душевной я тебя, горемыку, из болота тянул и не думал, на кого жена с детьми останутся, кто мне тогда говорил: «Тяни, мил человек, тяни, я тебе счастье дам»? Это твоё счастье, гном-обманщик?!
– Что счастье, а что несчастье, никто не ведает до поры до времени, – сказал в ответ гном и был таков.
Вернулся дровосек домой, а там ждала его радостная жена. Только он валенки у порога скинул, жена принялась торопливо рассказывать:
– Корова наша сегодня столько молока дала, что хватило и на кашу, и на сметану, и на закваску к сыру. Чудеса, да и только! А ближе к вечеру конь ко двору прибился – красивый, не то что наша прежняя кляча. Детишки коня сразу полюбили, сами в сарай отвели. А младенец девочкой оказался. Дочь есть у нас теперь, отец. Назовём-ка её Алёнкой…
С той поры прошло ровно шестнадцать лет. Дровосек и его жена состарились. В лес с топорами теперь их сыновья ходили: отец расхворался, а у них вдвоем работа быстро спорилась. По хозяйству Алёнка оставалась, а мать старенькая в помощницах у неё по дому была.
Прежде мать девочку берегла, от тяжкого груда огораживала да всё царевной своей звала. И не знала девочка, что подкидыш она, и не догадывалась о том – росла в любви и ласке. Как время пришло, основная забота о доме на её плечи легла, но девушка не унывала, ведь другой жизни она не видела и о другой доле не мечтала.
И всё бы хорошо, да вот только тревожится сердце её за больного отца. С каждым днём ему становится всё хуже и хуже. Хворь лютая совсем его одолела – душил его кашель. Вот-вот помрёт старик.
И вот накануне Рождества приснился Алёнке удивительный сон. Будто идёт она по лесной тропе, землянику собирает. Вдруг видит: впереди дворец старинный, с куполами золотыми да башенками хрустальными. Откуда взялся в лесу дворец красивый? Из-под земли вырос, что ли?
Открыла девушка крепкие дворцовые ворота и прошла в хоромы царские, в палаты белокаменные. Красота кругом – глаз не отвести. И картины на стенах висят – портреты людей богатых в невиданных роскошных одеждах. И так хорошо портреты написаны, что люди на них – как живые.
Долго бродила Алёнка по дворцу, из залы в залу переходила, картины разглядывала, пока не увидела на стене резную раму, в которой был чистый белый холст. Словно художник хотел, да не успел чей-то портрет написать. Или написал, да забыл повесить.
Пока Алёнка, удивляясь, пустой холст разглядывала, на нём стали вдруг какие-то слова проявляться. А Алёнка грамотная была: матушка её писать да читать выучила. Принялась она читать, да только письмена очень уж неразборчивы были, будто кем-то на скорую руку оставлены. С трудом сумела прочитать девушка только отдельные слова: «Есть в дремучем лесу трава редкая, волшебная… Трава спрятана надёжно – сыскать её нелегко…Только отвар из этой травы поможет отцу твоему…»
И тут Алёнка проснулась. И сразу же к матери кинулась.
– Матушка, – позвала она, – проснись, матушка! Мне сон привиделся. В том сне было сказано, как батюшку от хвори спасти. Думаю, вещий сон приснился мне к Рождеству.
– Что же приснилось тебе, царевна моя?
– В лес я должна пойти, там траву волшебную найти. А как найду траву, сварю из неё отвар да напою тем отваром отца. И поправится батюшка.
– В лес я тебя не пущу, – ответила ей матушка. – Ты посмотри, сколько снега намело. Утонешь в сугробах, замёрзнешь в лесу. Вот сойдёт снег, тогда чудесную травку и поищешь.
– Помрёт батюшка до весны… – грустно сказала Алёнка.
– Не пущу тебя в лес, и не просись! – прикрикнула матушка. А для пущей убедительности валенки Алёнкины спрятала к себе под подушку. – Ступай на печь, доченька, погрей бока, – сказал старушка дочери. – Что ты на ноги вскочила ни свет ни заря? Петухи в сарае – и те ещё не проснулись.
– Хорошо, матушка, – согласилась Алёнка и на печь залезла.
А с печи она следила за матерью, ждала, пока та уснёт. А как только услыхала, что матушка сопит да кряхтит во сне, осторожно с печи слезла, аккуратно из-под подушки валенки вытащила, отцовский волчий тулуп на себя надела да из дома вышла.
На дворе – темень непроглядная, в лесу снега намело по колени, но разглядела Алёнка меж сугробов тропинку узкую. «Наверное, зверь какой-то тропинку протоптал», – подумала Алёнка и пошла по ней. Идёт Алёнка лесом, звёзды путь ей с неба освещают: зимой ночь из лесу не торопится уходить.
Справа ухнула сова, слева треснула ветка, деревья вдали лесными дỳхами показались, но не испугалась Алёнка, в обратный путь не повернула, а всё дальше в лес пробиралась – верила, что в снежном дремучем лесу траву нужную для батюшки найдёт.
Вот уже ночь отступила, зимнее солнце на небо взобралось, а травы всё не видать, один снег кругом лежит. Вот и коварный мороз в валенки пробрался, а руки Алёнкины давно уже окоченели. «Права была матушка, – подумала Алёнка, – не найти мне травы зимой».
И решила она обратно домой вернуться. Да не тут-то было. Исчезла тропа узкая. Нет её, словно и не было никогда. Кругом лишь деревья могучие да кустарники густые. Поняла Алёнка, что заблудилась в лесу. Села под ёлку и горько заплакала.
Капали слёзы горючие прямо на снег, и от слёз образовалась в снегу маленькая проталинка, а из проталинки зелёная травка к солнышку потянулась. Увидела это Алёнка, обрадовалась очень – догадалась, что волшебная эта трава. Сорвала её, в глубокий карман тулупа спрятала, поднялась и пошла куда глаза глядят.
Долго шла Алёнка, а родной дом всё не показывался, замёрзла девушка совсем, присела у сугроба – да и уснула.
И приснился Алёнке другой чудный сон: будто нашли её в снегу гномы, положили на санки и повезли в своё царство. А царство гномов от глаз людских под землёй надёжно спрятано. Никто в него ещё опасть не мог, потому что под землю без слов волшебных ни за что не пройти.
Гномы у дупла какого-то дерева слова заветные сказали, и сразу появилась перед ними дорога, ведущая прямо под землю.
Под землёй, в царстве гномов, тоже снег лежал, только был он не такой, как на земле, не белый, а золотой. Вот везут гномы сани с Алёнкой по золотому снегу и между собой такой разговор ведут:
– Нельзя было ей сон показывать, чуть не погубили мы Алёнку, – сказал один гном.
– Кто же знал, что она весны не дождётся да в зимний лес отправится? – откликнулся другой гном.
– Это ты виноват! – встрял в разговор третий и толкнул самого большого гнома в плечо.
– Почему я?! – возмутился самый большой гном. – Как что-то ужасное на земле случается, так сразу я виноват. А кто шестнадцать лет назад царевну спас? Можно сказать, из рук самой колдуньи выхватил!
– Да, это правда, ты тогда храбрецом себя показал, – согласился первый гном.
Покряхтел большой гном, вытер пот со лба. Тяжело было гномам Алёнку на санях везти. Решили они передохнуть. На золотой снег присели и разговор продолжили:
– Я царевну так надёжно упрятал тогда, в такой хорошей семье, – начал хвастать большой гном.
Но его перебили два других гнома. Они хором закричали:
– Ты лучше писать научился бы! Из-за тебя царевна в лесу чуть не замёрзла! Послание он ей, видите ли, оставил. Твоё послание – курам на смех!
От шума очнулась Алёнка, открыла глаза и поняла, что не спит она вовсе, а в сказочную Страну Гномов попала. Только из разговоров гномов не поняла ничего. О какой колдунье они говорили? И о какой царевне? Она – дочь дровосека, и ей надо домой. Дома матушка волнуется, братцы, наверное, уже весь лес исходили в поисках сестры, а батюшка от кашля задыхается – ему трава волшебная срочно нужна. Как вспомнила Алёнка про батюшку больного, так с саней быстро на ноги вскочила и сказала гномам: