Анжелика Стынка – Повороты судьбы. Не исторические пьесы (страница 3)

«Уж мы столики расставим –

Преображенский полк.

Скатерти расстелим – полк Семёновский.

Мы вилки да тарелки, – полк Измайловский.

Мы поильце медяное, – полк драгунушек.

Мы кушанье сахарны, – полк гусарушек.

Потчевать заставим, – полк пехотушек».

На заднем плане появляется деревянная постройка – домик Петра.

Распутин указывает на дом.

Распутин. Ему завидую.

Свет в доме, хоть и притушен, но горит. Силуэт прилипает к окну.

Сруб. Сосновые бревна. Маленький дом. Шестьдесят метров всего. Моя изба и то больше.

Ходит взад и вперед.

Вокруг ажурная чугунная решетка.

Заглядывает в окно дома.

Кто ходит? Человек вошел в царскую спальню. Человек ли? Вышел из нее. Отправился в кабинет. (В зал). Неуж-то он сам!? Великий Петр. (Принюхивается). Розами пахнет. Травой. Шиповником. Теперь – морем. Чужие запахи. Не городские. Следую за ними. Шагаю за Петром в прошлое! (С восхищением). Он – повсюду! Он – везде! Тут – пишет морской устав. Там – строит морской корабль. Ему завидую! Ему! А более, никому. Пётр произвел большие изменения в государстве. (Топает ногой). Его город! Его! Он отстроил Санкт-Петербург. Любопытный был царь. Верил в силу человеческого разума. И я верю. Можно познать окружающий мир. Людей. Какие они – люди? (Бьёт себя в грудь). Несчастные. У меня есть жалость к человеку. Человеку жить нужно. А воевать – нельзя. Своим мужицким умом понимаю, что война – вред для мужика. Кто косить будет? Кто скотину кормить будет? (Вздыхая). Не нужна война мужику.

Полутемно. Домик Петра пропадает.

К Лавре шагаю. Ждут ли меня там? Примут ли? Нет охоты спать на улице. Если не состоится назначенная встреча, можно отправиться в ночлежку.

Танец нищих.

Распутин. Вонь в ночлежке. Ужасные условия. Нары не обрабатывают. Никакой дезинфекции. Рассадник заразы. Спать в таких условиях, нет охоты. (Пожимает плечами). Я ж не бездомный какой. (Ёжится). Похолодало. Ветер северный. Дует с залива.

На заднем плане – Троицкий собор.

Распутин указывает на него.

Вот! И это – его творение! Великий Петр начал строить Собор. Глядите! Над входом два ангела. Знают всё. Хранят подвиги прежних лет. А рядом – кладбище.

Голос за сценой. Лазаревское кладбище. Его основали по указу Петра Великого для любимой сестры.

Распутин. А я что говорю? Всё – Петр! (Оглядывается). Он – повсюду. Везде. Тень его в городе. (Берется за сердце). Чувствую его всем сердцем. История страны у его ног. Как же он возвеличил Русь Великую! Ему завидую. Ему! После своей смерти, навсегда останусь в великом городе. Заведу дружбу с тенью. С духом Петра. (Вздыхая). Что ж это я – окаянный – о смерти?

Голос за сценой. Что ж ты о ней, Гришка? Не накликай.

Распутин. Ждет меня великий подвиг! (Пауза). Смута грядет большая… Должно мне уберечь Россию от гибели. Готов ли я принести себя в жертву?

Голос за сценой. Ну? Что скажешь, Григорий?

Распутин. Покорно не пойду на заклание. Еще поборемся!

Голос за сценой. Ну-ну…

Повсюду вспыхивают церковные свечи. Они трещат. Хоровое пение.

«Ангеле, Божий, хранителю мой святый. Живот мой соблюди во страсе Христа Бога. Ум мой утверди во истинном пути, и к любви горней уязви душу мою, да тобой направляемь. Получу от Христа Бога велию милость».

Темно.

Голос Распутина. С церковными людьми у меня непростые отношения. А вот со светскими дамочками была теплая дружба.

Ярко вспыхивает свет. На сцене – графиня и кухарка. Танец.

На заднем плане появляется самовар. На сцену выходит Распутин. На нем – яркая рубаха с вышивкой.

Распутин. Дамский кружок образовался как-то сам по себе. Я и не помышлял. А вот так вышло. Ядро кружка – женщины, искавшие утешения, уставшие души. От генеральши до кухарки. Собольи боа аристократок рядом со скромными платьями мещанок. Среди посещавших собрания – Мария Евгеньевна Головина. Бедная Муся… Она была обручена с князем Николаем Юсуповым. Но, к несчастью, его убили на дуэли.

За сценой – выстрел из пистолета.

Её любимый погиб накануне свадьбы. Заступился за любовницу. Мария была совершенно прибита. Я ее подобрал как бездомную собачку. Пригрел у себя. В те дни мир перестал существовать для неё. Другая моя почитательница – Любовь Головина. Был спрос на меня. Я зажигал души, когда они не горели сами. Был для них горящим факелом.

Голос за сценой. Почему так?

Распутин. Церковь перестала быть для людей утешительницей.

Голос за сценой. Расскажи, Григорий, про Ольгу Лохтину.

Распутин. Однажды меня пригласили в дом к одной светской львице. Ольге Лохтиной.

Голос за сценой. Зачем ты – простой мужик понадобился в богатом доме?

Распутин. Так я же врачевал. Исцелял. Болезнь этой женщины – типичная неврастения. (Смеясь). Нервные расстройства я излечивал великолепно. Конечно же, вылечил и её. После чего Лохтина предложила переселиться к ним. Муж её был непрочь.

Голос за сценой (с большим осуждением). Вскоре светская львица превратилась в юродивую.

Распутин. Ну. Пожалуй, что не так всё быстро и случилось. Годы прошли… Не всякий может пережить сильное душевное потрясение без последствий. Не виноват я.

Голос за сценой. Лукавишь. Грех на тебе, Гришка.

Распутин. В чем же мой грех?

Голос за сценой. Сильно притягивал к себе женщин. Особенно тех, кто пережил горе.

Распутин. Это так. Души у них были потрёпанные. Душа болит, а поговорить не с кем. Женщина такой же человек. Её любить надо.

Выходит генеральша Лохтина. На ней – белое платье. Поверх платья – много пёстрых лент. На голове – венок.

Выходят нищие. Танец. Нищие тянут Лохтину за собой. Насильно утаскивают в кулису.

Распутин. Вышло нехорошо. Но нет на мне греха. Ольга Владимировна взяла на себя самый трудный подвиг – юродство.

Голос за сценой. Кликушествующая Лохтина нужна была тебе для рекламы?

Распутин. Нет. (Крестится). Говорила обо мне хорошо. Никто так не говорил, как она.

Голос за сценой. Говорила, что там, где у всех пьянство и разврат, у тебя подвиг.

Распутин кивает.

Когда ты пляшешь, то молишься.

Распутин кивает.

Говорила, что ты – Бог! Бог, сошедший на землю.

Распутин (смущённо). Какой же я Бог! Христос спаси и помилуй. (В зал). Что взять с юродивой.

Голос за сценой. Бил её?

Распутин. Что говоришь! Как можно? Прислуживала она мне. Как и другие дамы Петербурга. Старые и молодые. Знатные и не очень. Порой унижал я их. Видел их гордость. Они считали себя превыше всех. Надо было их смирить. Гордыня препятствует человеку познавать Бога. Господь ждёт от нас смирения. Сатана был изгнан с небес из-за гордыни. В моём доме знатные дамы мыли посуду. Очередь меж собой установили. Полы натирали. Дуры. Но чаще всего мы решали вопросы веры. Проводили дни и ночи, полные духовных бесед. (Хитро улыбается). Мои дамы во всём повиновалися мне.

На заднем плане – фрагмент стены царской комнаты.